Даниэль Клугер – Гении сыска. Этюд в биографических тонах (страница 50)
Остаётся добавить, что повесть Роберта Льюиса Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» была опубликована в 1886 году — за десять лет до того, как в реальной жизни разыгрались события, выглядящие отражением фантазий писателя. Так что не всегда жизнь отражается в литературе — случается и наоборот. Причём, если в истории Уайльда и Боузи фабула «Портрета Дориана Грея» повторилась вполне сознательно, волею писателя, то вряд ли миссис Друс читала изящную повесть Стивенсона.
Правда, Стивенсон не вводил в своё произведение сыщика, похожего на Джонатана Литтлчайлда, — а ведь именно он сыграл ключевую роль в расследовании.
В дальнейшем имя нашего героя можно найти и на страницах кровавой и таинственной истории Джека-Потрошителя. В письме американскому журналисту и писателю Джорджу Р. Симсу от 23 сентября 1913 года Литтлчайлд высказывает свои подозрения относительно личности убийцы. Несмотря на то, что Литтлчайлд не занимался непосредственно расследованием, он служил тогда в полиции и имел возможность наблюдать за действиями своих коллег. По мнению Литтлчайлда, «Джеком-Потрошителем» был некий Фрэнсис Тамблти, американец ирландского происхождения. Версия Литтлчайлда не получила поддержки ни в те времена, ни у сегодняшних криминалистов.
IV. Великий сыщик из нового света
В 1915 году вышла из печати последняя из повестей Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе — «Долина страха»[170].
Время для издания было не самым удачным: шёл уже второй год чудовищной бойни, на европейском и азиатском фронтах ежедневно погибали тысячи молодых здоровых людей всех национальностей. Вряд ли кого-нибудь всерьёз мог заинтересовать рассказ о придуманных загадочных убийствах и хитроумных расследованиях.
Конан Дойл начал работать над этим произведением до войны, в 1913 году.
Возможно, успей он закончить повесть в мирное время, эффект от её появления был бы иным. В самом деле, «Долину страха» с полным основанием можно назвать самым необычным произведением шерлокианы. Начнём с того, что «придуманных» преступлений в ней нет. Эта повесть — одно из двух (всего-навсего!) дел Шерлока Холмса, в основе которых лежат подлинные события. Первое — «Конец Чарлза Огастеса Милвертона»[171], написанный в 1904 году и вошедший в сборник «Возвращение Шерлока Холмса» (русским поклонникам великого сыщика это произведение известно ещё и по экранизации «Король шантажа» из телесериала Игоря Масленникова). В основу рассказа легла реальная история лондонского шантажиста Чарлза Огастеса Хауэлла и его гибели. Я уже рассказывал об этом преступнике в главе, посвящённой Игнациусу Поллаки и другим частным сыщикам викторианской эпохи. Но Конан Дойл дал простор фантазии и лишь оттолкнулся от реального дела: убийство Хауэлла, в действительности, раскрыто не было. Впрочем, и в рассказе имеется любопытная деталь: Шерлок Холмс впервые за свою уже довольно долгую литературную жизнь совершает преступление (взлом и попытка ограбления дома шантажиста, а затем сокрытие убийства последнего, свидетелями которого стали Холмс и Ватсон).
Что же касается «Долины страха», то в этой повести (или даже коротком романе) присутствует почти документальное изложение нашумевшего «дела Молли Магуайр»[172]. «Молли Магуайр» — так называлась тайная организация ирландских эмигрантов, действовавшая в рабочей среде на угольных копях в Восточной Пенсильвании, в долине, которая называлась Угольной страной. «Молли Магуйар» приписывали множество преступлений, в том числе, зверские убийства. Её разоблачение и последующий разгром стали возможными благодаря действиям частного детективного агентства Пинкертона. Один из сотрудников агентства, Джеймс Макпарлан (в романе — Берди Эдвардс, действующий под именем Макмердо), сумел внедриться в организацию, а затем обеспечил арест самых активных членов. Последовал громкий процесс, девятнадцать членов «Молли Магуайр» были приговорены к смертной казни.
Правда, случилось это в 1877 году. Артур Конан Дойл обратился к делу «Молли Магуайр» спустя почти сорок лет, и его позиция относительно подоплёки нашумевшего дела принципиально отличалась от общепринятой в то время. Согласно одним источникам, о деле «Молли Магуайр» писатель узнал от американского частного детектива Уильяма Бёрнса. Согласно другим — от Уильяма Пинкертона-младшего, одного из сыновей знаменитого сыщика. После смерти отца, У. Пинкертон был «принципалом» (главой регионального управления агентства) Чикагского филиала агентства и содиректором (вместе с братом Робертом Пинкертоном) Национального детективного агентства Пинкертона.
Молодой бондарь и его хобби
В 1819 году у полицейского сержанта Уильяма Пинкертона и его жены Изабеллы, урождённой Стивенсон, родился сын — четвёртый (и второй выживший), которого назвали Алан Пинкертон[173]. Таким образом, профессию, которая в дальнейшем обессмертила его имя, можно до известной степени считать семейным делом — отец тоже боролся с преступниками и, по возможности, защищал закон.
Случилось радостное событие в семье сержанта 21 июля, а крестили новорождённого 25 августа.
Пинкертоны относилась к старейшим обитателям Глазго — городского района, который назывался «Горбалз». В течение долгого времени у этого района была дурная слава. Уже появлявшийся на страницах нашей книги слепой судья Джон Филдинг говаривал, что его сыщики-«бегуны» способны взять вора в любой точке королевства, но только не в Горбалз Глазго. Некогда в этом месте располагалась колония прокажённых.
Неудивительно, что мы не знаем подробностей о жизни молодого обитателя этих трущоб, тем более что сам сын шотландского полицейского не упускал случая навести тень на плетень.
В возрасте двадцати трёх лет он эмигрировал в США. И вот тут возникает первая (но далеко не последняя) загадка, связанная с его биографией. По собственному рассказу Пинкертона, причина эмиграции была исключительно романтической. Якобы будущий бескомпромиссный борец с преступностью сам в юности не брезговал нарушениями закона. По этой причине в родном Глазго он не мог жениться (его бы схватили прямо во время венчания), так что молодой Пинкертон и его ещё более молодая (пятнадцати лет) невеста Джоан Карфай[174] бежали в Новый Свет, где обвенчались и зажили вполне добропорядочной семьёй. У них родилось шестеро детей. При этом, похоже, Пинкертон был весьма деспотичным отцом — во всяком случае, он заставил своих сыновей помогать ему в работе, из-за чего те бросили учёбу. Во время Гражданской войны он решил, что сыновьям следует быть с ним, а вовсе не на передовой, куда молодые люди стремились.
Пинкертон также сделал всё возможное, чтобы помешать дочери выйти замуж за её избранника. Опять-таки, это не помешало ему добиваться равноправия для женщин в работе. Пинкертон стал нанимать детективов-женщин за полвека до полицейского управления Нью-Йорка, в 1856 году, а позже противился попыткам сыновей и других сотрудников расформировать Женское детективное бюро. Но о детективном бюро Пинкертона и особенностях этого учреждения поговорим несколько позже, а сейчас вернёмся к годам его молодости.
На самом деле у Пинкертона действительно были нелады с законом. Но имели они не уголовный, а, политический характер: Алан Пинкертон, несмотря на молодость, был одним из вождей чартистского движения[175] и по этой причине подвергался преследованиям со стороны властей. В 1839 году в Ньюпорте вспыхнуло восстание чартистов, жестоко подавленное правительством. В восстании активно участвовал молодой Пинкертон, возглавлявший радикальное левое крыло движения. Левые чартисты предпочитали действия насильственного характера, к чему был склонен и наш герой, уже тогда продемонстрировавший большие организационные способности.
Как видим, и этот великий сыщик в молодости увлекался революционными идеями (читатель помнит, что у Игнациуса Поллаки были, возможно, сходные причины для эмиграции из Германии в Великобританию, да и Эжен Франсуа Видок успел поучаствовать в Великой французской революции).
Итак, Пинкертон с невестой Джоан перебрался в США. Справедливости ради отметим, что именно это и было его единственным уголовным преступлением — невеста ещё не достигла совершеннолетия. Здесь будущий соперник Шерлока Холмса некоторое время работал бондарем. Трудно сказать, как повернулась бы его судьба, если б не случай. Сразу оговорим, что, какую бы стезю ни избрал Пинкертон, его наверняка ждал успех — очень уж умён и энергичен был этот молодой человек. Но случай подтолкнул его к карьере именно криминалистической.
Это произошло в 1846 году. Наш молодой бондарь бродил по пригородному лесу в поисках подходящей древесины. И вот тут, попав на островок посреди реки Фокс-Ривер, он обратил внимание на загадочные следы пребывания каких-то неизвестных. Будучи от природы любознательным и наблюдательным, Пинкертон по некоторым деталям понял, что набрёл на тайный лагерь фальшивомонетчиков, за которыми безуспешно охотился местный шериф. Молодого иммигранта-бондаря охватил охотничий азарт. Он не успокоился, пока не выследил всю шайку и не отдал её в руки шерифу. Дело принесло Пинкертону громкую славу. Бондаря из Глазго, бывшего главаря чартистов, избрали помощником шерифа округа Кейн, штат Иллинойс.