Даниэль Клугер – Гении сыска. Этюд в биографических тонах (страница 26)
После ухода Видока, полицейское руководство с удивлением обнаружило, что хорошее происхождение и безукоризненное (на их взгляд) поведение не заменят профессиональных способностей и таланта.
Париж пережил очередной всплеск преступности, и власти вновь обращаются к старому волку. Во время Июльской революции 1830 года, приведшей к власти «короля-гражданина» Луи-Филиппа, Видока восстанавливают в полиции. Он занимает должность заместителя префекта полиции.
На словах Видок неприязненно относился к политическому сыску. В своих записках он говорит:
«Политическая полиция равносильна понятию об учреждении, созданном и содержимом с целью обогатиться на счёт правительства, постоянно поддерживая его тревоги и опасения; с политической полицией связано также стремление записывать в бюджет тайные расходы, изобретать какое-нибудь употребление для сумм, часто незаконно и непроизводительно взимаемых (налог на публичных женщин и разные другие мелочные повинности), стремление некоторых чиновников придать себе значение и важность, заставляя думать, будто правительству угрожает опасность»[72].
Тем не менее, с возвращением на службу, ему приходится заниматься неуважаемой сферой деятельности — политическим сыском. Вот один из примеров такого расследования.
Префект Делаво поручил своему заместителю собрать информацию о политиках и общественных деятелях, состоящих в оппозиции к королю и, возможно, готовящих заговор с целью свержения Луи-Филиппа. Эти деятели собирались у некоего барона Мешена, в прошлом — видного чиновника, ныне «заразившегося либерализмом», оставившего службу и окружившего себя врагами престола и церкви.
Понятно, что просто так Видок не мог попасть на очередной приём у месье Мешена. Для начала он свёл знакомство с шеф-поваром барона, выдав себя за его коллегу-кулинара. Уже отмеченное нами обаяние Видока и на этот раз не подвело: повар стал лучшим другом мнимого коллеги, но, несмотря на это, наотрез отказался ввести его в столовую под видом слуги одного из гостей («чтобы насладиться уникальной сервировкой стола»). Но пригласить нового приятеля в кухню и выпить с ним десяток бутылок вина — это с удовольствием.
Через короткое время Видок уже знал биографии всех домашних барона и прислуги. А ещё он услышал множество анекдотов о любимце барона — попугае.
Вот тут-то у него и возникает идея. На следующий день, прилично одевшись, Видок запиской приглашает в кофейню одного из лакеев барона Мешена. На попечении именно этого лакея находится пресловутый попугай. Видок представился фантастическим титулом: господин Ламберт, нотариус-сертификатор. Поразив гостя знанием его жизни и тайных желаний (среди которых были деньги в сумме 500 франков), почтенный нотариус предлагает ему сделку, на первый взгляд, странную. Он просит лакея во время прогулки случайно упустить попугая. Но, чтобы птица не улетела, привязать к ней свинцовую пульку, переданную Видоком: попугай взлетит и тут же опустится. Больше ничего не надо. Оплата — вожделенные пятьсот франков. Деньги эти нужны слуге Мешена для того, чтобы купить добровольца, готового вместо него самого уйти в армию: опекун попугая мечтает жениться, а тут, как назло…
Словом, лакей принимает предложение, попугай улетает из случайно открытой клетки и тут же садится на руку так кстати подвернувшемуся нотариусу-сертификатору. «Господин Ламберт» торжественно возвращает птицу лично господину барону, тот рассыпается в благодарностях, приглашает почтенного нотариуса (успевшего осыпать простака-барона десятками комплиментов политического характера) вечером к ужину.
Сразу после вечернего кофе на стол префекта ложится полный список гостей барона Мешена, а также краткие, но точные характеристики каждого из них, сделанные Видоком на основании услышанного во время приёма.
Но при всём том этот человек всё-таки обладал фантастической способностью приходиться не ко двору у начальства. Уже через два года после его восстановления на службе вновь начинается откровенная травля сыщика. Новый префект полиции Анри Жиске категорически не желает мириться с присутствием в рядах государственных служащих бывших преступников. В 1833 году Видок подаёт в отставку снова.
За четыре года до этого, в 1829 году, в Англии появился аналог французской Сюртэ — Скотланд-Ярд. В 1833 году, вскоре после того, как Видок подал в отставку, создатель английской уголовной полиции Роберт Пиль отправил двух своих подчинённых в Париж — для знакомства с французским сыщиком. Англичане провели несколько дней с экс-шефом Сюртэ, вызывая раздражение официальных лиц. Возможно, этот визит подтолкнул Видока к решительному шагу.
Бюро по сбору информации
В 1833 году, вскоре после отъезда английских сыщиков, в Париже, на улице Клош-Перш, 12, открылась контора под названием «Бюро по сбору информации» («Le bureau des renseignements»). Открыл это бюро ушедший в отставку Эжен Франсуа Видок. Так в Европе впервые в истории возникло частное детективное агентство, так Эжен Франсуа Видок стал первым официально признанным частным детективом.
«Эжен Франсуа Видок, известный между ворами и полицейскими шпионами под именем Жюль, теперь 45 лет, ростом 5 футов и 6 дюймов, отличается колоссальными формами. Волосы белокурые, нос длинный, глаза голубые и рот улыбающийся. Словом, наружность его, с первого взгляда, не лишена приятности, хотя часто он имеет дерзкий вид и надменно смотрит на всякого встречного, точно какая-то всесветная знаменитость»[73].
Такое описание Видока дал один из его недоброжелателей — некто Шарль Ледрю, выпустивший книгу «Записки каторжника», — в пику уже упоминавшимся «Запискам Видока, начальника парижской тайной полиции». Он всё ещё энергичен, силён и умён, и его частное детективное бюро очень быстро начинает процветать.
Свой принцип борьбы с преступниками руками бывших преступников Видок реализовал и в этой деятельности — его сотрудниками были бывшие заключённые, преступники, решившие встать на путь исправления. Первоначально штат «Бюро» состоял из одиннадцати детективов, двух конторских служащих и одного секретаря. Вскоре в газетах появились объявления, что за годовую подписку в сумме 20 франков можно стать постоянным клиентом и обращаться в Бюро за любой информацией. Разовое обращение стоило пять франков. Правда, там не говорилось, что реальный гонорар зависел о степени сложности задания.
Стены Бюро украшали картины сомнительного качества, изображавшие усекновение головы Иоанна Крестителя, а также пытки, которым подвергли Равальяка — убийцу короля Генриха IV. Кроме того, Видок развешал в своём кабинете портреты бывших и нынешних министров и префектов полиции Фуше, Паскье, Анри и прочих. Под портретами восседал сам Эжен Франсуа Видок. На фирменных бланках было напечатано: «Бывший шеф службы Сюртэ насьональ».
По заказам своих клиентов Видок расследовал действия аферистов, мошенников, занимался ложными банкротствами и тому подобными вещами. Разумеется, среди прочего, велась слежка за неверными супругами, за беспутными детьми, за наследниками-транжирами. Но главными делами были дела по возвращению долгов. Всё начиналось с писем на упомянутых фирменных бланках, которые Видок направлял необязательным должникам. Типичный пример такого письмаугрозы приводит Джеймс Мортон в своей книге «Первый детектив. Жизнь и революционное время Видока»:
«Имею честь обратиться к Вам с просьбой. Прошу, тотчас по получении этого письма, потрудиться навестить моё бюро. В противном случае касающееся Вас дело может привести к неприятностям и расходам»[74]. Письмо отправлено 11 апреля 1845 года некоей госпоже Пеш, проживавшей на улице Прованс, 67. По всей видимости, она имела неосторожность взять кредит у одного из постоянных клиентов «Бюро по сбору информации» — и не вернула долг вовремя.
Если верить воспоминаниям известного журналиста Лео Леспэ, который в молодости какое-то время работал в Бюро Видока, никаких особых требований при приёме на работу не выдвигали — недолго поговорив с кандидатом, Видок принимал его или отвергал, полагаясь на собственную интуицию:
«Я увидел перед собой крепкого коренастого мужчину, невысокого, с голубыми глазами, толстогубого, с густой седоватой шевелюрой. Он продиктовал мне несколько фраз, проверил запись и принял на работу»[75]. И ещё Леспэ поразило то, что владелец «Бюро по сбору информации» во время беседы с клиентом кормил шоколадом своего бульдога.
Первый частный сыщик Европы был автором нескольких афоризмов, которыми любил иной раз щегольнуть перед новичками в своём Бюро: «В криминалистике два и два — не четыре, а двадцать два» или «Если хочешь проследить за кемто незаметно, встань прямо перед ним»[76].
Рабочий день видоковского Бюро продолжался 10 часов. С 1 апреля по 1 октября он начинался в 8 часов и заканчивался в 7 вечера, с двумя перерывами по полчаса: в 10.30 и 17.30. С 1 октября по 1 апреля начало и конец рабочего дня смещались на полчаса позднее. Правда, это расписание относилось к работе конторы и её сотрудников (включая самого Видока). Что касается агентов, их рабочий день был ненормированным. Если они начинали задолго до 9 утра, а заканчивали после 7 вечера, им платили за сверхурочные часы работы.