Даниэль Кирштейн – Вне допусков (страница 1)
Даниэль Кирштейн
Вне допусков
Жало паяльника с тихим шипением вгрызлось в каплю припоя. В воздухе лаборатории повис густой, сладковатый запах нагретой канифоли — лучший антидепрессант на шестьдесят восьмой параллели.
Илья Разин, ведущий инженер роевой телеметрии роботизированной фабрики «Север-7», смахнул со лба каплю пота тыльной стороной ладони, стараясь не задеть лицо пинцетом. На антистатическом коврике перед ним лежал выпотрошенный микро-дрон серии «Мормышка». Опытный образец, присланный на обкатку из питерского КБ «ЗАСЛОН». Внешне — угловатая помесь краба с теплоотводным радиатором, закованная в матовый ударопрочный пластик.
— Я всё равно не понимаю, Илья Андреевич, — раздался из-за спины голос стажера Макса. Парень стоял у осциллографа, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Зачем им такая вычислительная мощность на борту? Это же диагносты. Облетели магистраль, сняли тепловой контур, вернулись.
Разин хмыкнул, откладывая паяльник на подставку.
— Если тебе нужен просто тепловой контур, возьми китайский пирометр и иди меряй. «Мормышки» работают иначе. Дай сюда тактический планшет.
Илья подключил диагностический шлейф к разъему на спине дрона. Сервоприводы аппарата тихо заскулили, калибруя гироскопы. Рядом, на магнитной зарядной станции, синхронно мигнули зелеными диодами еще двенадцать таких же «крабов».
— Поодиночке они почти слепые, — Разин вывел на экран терминала сетку координат. — У них на борту СВЧ-модули. Базовая частота — шестьдесят гигагерц. Когда они взлетают и выстраиваются в заданную формацию, их антенны синхронизируются.
— Фазированная решетка? — нахмурился Макс, вспоминая лекции.
— Синтезированная апертура, — поправил Илья. — Рой становится одной гигантской виртуальной антенной. Мы не просто смотрим на поверхность трубы. Мы смотрим сквозь нее.
Разин нажал «
Экран планшета мигнул, отсекая каскад белого шума. На черном фоне проступила 3D-томограмма стены.
— Смотри, — Разин ткнул заскорузлым пальцем в экран. — Бетон для этой длины волны радиопрозрачен. Стальная арматура дает жесткую засветку, но алгоритм ее математически вычитает. А вот это...
Сквозь серую сетку виртуального бетона, на глубине полуметра, где проходила резервная вентиляционная шахта, пульсировало крохотное красное пятно. Оно ритмично расширялось и сжималось.
— Крыса? — округлил глаза стажер.
— Микро-Допплер, — кивнул Разин, сворачивая окно телеметрии. — Мы ловим сдвиг фазы отраженного СВЧ-сигнала от биения ее сердца. Через полметра глухого железобетона. Понимаешь механику? Если настроить фильтры, мы так же легко найдем микротрещину в валу планетарного редуктора, пока он крутится под нагрузкой на трех тысячах оборотов.
Дроны, повинуясь команде отбоя, плавно сменили вектор тяги и вернулись на док-станцию. Металлически лязгнули магнитные замки. Разин удовлетворенно потер шею и потянулся к металлическому термосу с давно остывшим кофе.
Он собирался сказать стажеру еще пару слов о влиянии коэффициента стоячей волны на точность картинки, когда пол лаборатории внезапно ушел из-под ног.
Кофе выплеснулся на клавиатуру терминала. Тяжелый, утробный гул, зародившийся где-то в глубоких недрах породы, ударил по барабанным перепонкам, мгновенно перекрыв вой вентиляционных турбин. Люминесцентные лампы под потолком захлебнулись миганием и погасли, залив лабораторию тревожным багровым светом аварийного контура. Наступила секундная, звенящая тишина, которую разорвал вой сирены.
Сирена выла с интервалом в две секунды — штатный алгоритм оповещения о структурном повреждении. Разин стер пролитый кофе с дисплея рукавом куртки. Сердце тяжело бухало где-то в горле, но пальцы привычно летали по клавиатуре, перекидывая питание лаборатории на изолированный контур.
— Илья Андреевич, что это? — Макс вцепился в край антистатического стола, костяшки побелели.
— Сейсмический сдвиг. Открой задвижки воздушного охлаждения серверов, быстро! Иначе у нас через минуту мозги в стойках спекутся.
Панель интеркома на стене ожила, выплюнув порцию статического треска. Голос начальника смены Зуева звучал сухо, как наждачная бумага. Человек по ту сторону связи не кричал — и от этого по спине Разина скользнул ледяной холод.
— Разин, ты в сети?
— Лаборатория на резерве. Что рухнуло?
— Четвертый сектор. Глубина восемьсот. Сдвиг породы срезал перекрытие ремонтного штрека. У меня там трое наладчиков из бригады Соколова.
Разин грязно выругался сквозь зубы, выводя на экран схему нижних горизонтов. Векторная графика окрасилась красным в месте обрушения.
— Гоните туда тяжелые проходческие щиты. Роботизированные «Кроты» разберут этот завал за десять минут.
— Отставить щиты, — отрезал Зуев. — Порода перебила главную магистраль охлаждения промышленного реактора фабрики. Наладчики зажаты в кармане между обвалом и резервным паропроводом. Стенка трубы деформирована. Давление пара внутри — двести атмосфер при температуре четыреста градусов. Ошибка бура на полметра, вибрация породы — и труба лопнет. Людей сварит заживо за долю секунды.
Илья уставился на пульсирующую схему на планшете. Мозг уже начал строить физическую модель катастрофы.
— А без охлаждения...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.