Даниель Джейми – Вознесение (страница 1)
Даниель Джейми
Вознесение
Пролог
Говорят, жизнь может измениться в мгновение ока. Никогда не верила в правдивость этих слов, пока не наступил миг, когда весь мой мир перевернулся. Я думала, что уход Линка и его переезд в Шотландию станет самым тяжёлым событием, с которым мне придётся столкнуться.
Вскоре оказалось, что его уход был только началом.
Спустя пять месяцев после того, как он уехал в Сент-Эндрюс, судьба подняла свою уродливую голову и ударила по мне сильнее товарного поезда, разбив мою жизнь на миллион крошечных осколков.
Всегда, слушая трагические истории других людей, задаёшься кучей вопросов:
Когда это происходит с тобой, ты обнаруживаешь себя собирающим острые, зазубренные осколки, оглушённый и до конца не понимающий, стоит ли вообще тратить силы на то, чтобы собрать их обратно.
Потому что реальность такова — твои усилия, какими бы упорными они ни были, не имеют никакого значения, ведь разрушенное невозможно восстановить до прежнего состояния. Оно всегда будет с трещинами и недостающими деталями, напоминая тебе о каждом пережитом дне. Поэтому я задаюсь вопросом… стоит ли оно того? Или проще убрать беспорядок, выбросить осколки стекла и попытаться двигаться дальше, приспособившись к новой дожидающейся впереди жизни?
Никогда не думала, что стану одной из тех людей, кому придётся принимать такое жизненно важное решение. Я похожа на миллион других людей, что прокручивают ленту Фейсбука, смотрят видео или статьи с душераздирающей историей, вызывающей слёзы на глазах. Но потом мы тушим экран, перестав прокручивать ленту, и возвращаемся к жизни, позабыв о потере и трагедии, что пережил этот человек или семья.
Невозможно полностью понять каково это — оказаться на их месте, пока ты действительно на нём не окажешься.
Двадцать первое декабря две тысячи пятнадцатого года навсегда отпечатается в моей памяти как день, когда всё изменилось.
Именно в тот день я узнала, что Господь не может даровать тебе чуда, о котором ты отчаянно молишь и пытаешься выторговать. В двадцать один год я чувствовала себя непобедимой, но хладнокровная, жестокая реальность показала, что всё далеко не так. Когда эта истина оседает в голове, ты начинаешь оглядываться на всё сделанное тобой в жизни и жалеть о каждом разе, когда ты имел наглость пожаловаться о том, как тяжело тебе жилось, потому что на самом деле у меня была чертовски прекрасная жизнь. У меня были заботливые, любящие родители. Мне не приходилось переживать об оплате счетов и покупке еды. У меня имелась красивая квартира, отличные друзья, я училась в университете своей мечты, и всё моё будущее было распланировано наперёд. Единственная отсутствующая деталь — Линк. Хотя я осознавала, что если мы действительно любим друг друга, год или два на то, чтобы закончить колледж и попасть в турнир — не такая уж большая жертва.
Сейчас, оглядываясь назад, я вижу всё, что должна была и могла сделать, но слишком поздно. Что сделано, то сделано. Единственное, что я могу сейчас сделать — это сфокусироваться на том, чтобы двигаться дальше и собрать воедино свою жизнь осколок за осколком. Истинная борьба будет заключаться в принятии того, что мне придётся сделать, чтобы продолжить жить, как только последний кусочек встанет на место.
Это совершенно не то, как я представляла себе свою жизнь, расписывая её в десять лет. Но вот она горькая правда — трагедия способна настигнуть кого угодно в любое время. Она не разграничивает и уж точно не приходит с предупреждением. Иногда беда случается, когда ты меньше всего ожидаешь, ослепляя и усложняя возможность с ней справиться.
Прошло почти четыре года с тех пор как мой невинный, беззаботный взгляд на жизнь был вырван из меня в мгновение ока. Но даже сейчас мне всё ещё не кажется, что я полностью осознала случившееся или нашла способ исцелиться и двигаться дальше. И если быть уж до конца честной, то я в принципе не уверена, что это когда-нибудь произойдёт.
Глава 1.
Я нервно дрыгаю коленями, слушая Goo Goo Dolls[1], играющих в приёмной кабинета гинеколога. Ловлю себя на том, что тихонько подпеваю «Ирис», пытаясь абстрагироваться от мыслей, жужжащих в голове.
С каждой утекающей секундой, проведённой в комнате переполненной женщинами с детьми, младенцами и каким-то явно чувствующим неловкость мужчиной, листающим журналы «
Хлопает дверь в приёмную, и к нам выходит медсестра в светло-голубом халате. Она оглядывает помещение, прежде чем опустить глаза к планшету, зажатому в её руках.
— Рейвен Брукс?
Моё сердце подпрыгивает в груди, когда я слышу своё имя.
Судорожно выдохнув, я подхватываю сумку с пола между ног, закидываю в неё телефон и поднимаюсь на ноги. Перекинув ремешок через плечо, я хватаюсь за него как за спасительный круг в тщетной попытке как-то удержать себя на плаву. Медсестра приветствует меня яркой, ослепительной улыбкой, открывая мне дверь, ведущую в коридор с множеством дубовых дверей.
— Вам сюда. Уборная слева. В туалете вы найдёте пластиковый стаканчик и маркер. Просто напишите имя на ёмкости. Образец мочи оставите за той небольшой металлической дверцей, и мы заберём его, — проговаривает она, показывая, что нужно идти дальше по коридору и указывая на уборную.
Ноги наливаются свинцом, когда я вынуждаю их шаг за шагом двигаться в сторону туалета. Всё время, что я провожу в нём, писая в чёртову кружку, моя голова занята мыслью:
Я сверлю взглядом отражение в зеркале, изучая хорошо замаскированное лицо, смотрящее на меня в ответ. За загорелой кожей, идеально нанесённой помадой, только недавно украшающей улыбку, и тональным кремом — скрываются тёмные круги под глазами от кучи бессонных ночей и пролитых слёз. И ведь всё было ещё ничего, пока я не поехала на эту дурацкую свадьбу. На свадьбу, до которой Линк был лишь парнем, с которым я переспала.
И всё. Ничего больше.
Конечно, он единственным, кто умел оттрахать меня до бесчувствия, что даже лёжа у себя в постели, я могла думать только о том, как вновь оказаться с ним. Но… он был моим будущим сводным братом. Я не могла позволить себя желать его. Новая встреча с ним на свадьбе стала поворотным моментом. Нас поставили перед выбором: выяснить, что мы чувствуем или продолжить прятать голову в песок.
А мы решили отдаться разгорающемуся между нами желанию — или, скорее, за нас решила Вселенная, потому что я считаю, что выбора у меня не было. В тот миг, как я увидела его вновь после бегства в Лонг-Бич на долгих три месяца, между нами заискрили те же молнии, что и раньше. Вот только на сей раз, они имели силу в миллион раз больше, благодаря закипавшему в нас гневу.
Теперь же я сижу здесь — у врачей, дожидаясь, когда они подтвердят и так известный мне факт, гадая:
Несколько минут слабости привели меня к необратимым последствиям, отразившимся на всей моей жизни, и, конечно, мне приходится сейчас справляться с этим в одиночку.
Оттолкнувшись от раковины, я поворачиваюсь к двери, жму на ручку и готовлю себя к тому, что услышу, оказавшись перед доктором. Беру волю в кулак и выхожу в коридор, подавляя тошноту, с каждым шагом нервно скручивающую желудок всё сильнее.
— Подойдите сюда, чтобы я могла вас взвесить и померить давление, — говорит медсестра, указывая рукой в сторону небольшого сестринского поста.
Там за компьютером обнаруживается ещё одна молчаливая медсестра, просматривающая мою медицинскую карту. Она бросает на меня взгляд поверх очков, опущенных на носу, одаривая вежливой улыбкой, прежде чем вернуть внимание к экрану.
Следующие несколько минут пролетают размыто. Я как в тумане прохожу в смотровую комнату и раздеваюсь ниже пояса. Взбираюсь на маленькую кушетку и накрываю колени огромной, как простынь, салфеткой, в ожидании врача.
Я пролистываю ленту новостей на телефоне, убивая время в неудачной попытке успокоить нервы. Ничего не выходит. Большой палец застывает в движении, когда я натыкаюсь на Линка, чьи глаза смотрят прямо на меня. Чувствую, как сердце сжимается в груди, а дыхание становится неровным, пока я изучаю фотографию, выложенную им двенадцать минут назад. С улыбкой и таким видом, словно его вообще ничего в мире не волнует, он стоит на лужайке с несколькими другими людьми, одетыми в одежду для гольфа.
А мне вот даже вспомнить не удаётся, когда я в последний раз улыбалась и радовалась жизни. Несчастье поселилось во мне с того дня, как мы с ним попрощались. Будет ложью, если я скажу, что мне плевать. На самом деле, адски больно видеть как ему хорошо, пока я умираю изнутри без него.