Даниэль Дефо – Приключения Робинзона Крузо. Перевод Алексея Козлова (страница 6)

Как и все невольники, я бредил побегом, постоянно размышляя о способах, которые позволили бы осуществиться моим намереньям, но никаких реальных возможностей для достижения цели я не видел. Советчиков у меня не было, рядом со мной вообще не находилось ни одного невольника, ни англичанина, ни шотландца, ни ирландца – невольника. Всё глубже уходя в неосуществимые мечты о свободе, я всё больше удалялся от реальности и жил в мире фантазий.

Спустя года два мне наконец выпал долгожданный случай, возродивший во мне старую мечту выбраться на волю. Как-то раз мой хозяин слишком замешкался со снаряжением своего корабля, и я узнал, когда он дольше обычного снаряжал свой корабль, что это случилось из-за недостатка средств. Я знал, что раза два или три в неделю, если позволяла погода, а порой и чаще, он выходил на корабельном шлюпе порыбачить в заливе, и как правило, при этом брал с собой двух надёжных гребцов – меня и совсем молоденького мавра, В пути мы должны были развлекать его. Поскольку я слыл неплохим рыболовом, всякий раз, когда ему приспичивало попробовать свежей рыбки, он засылал меня вместе с одним мавром – дальним родственником – и молодым Мареско – ловить рыбу.

И вот однажды тихим утром мы вышли в море и двигались вдоль берега., Внезапно всё окутал такой густой туман, что мы тут же потеряли берег из виду, хотя до берега было не более полумили. Идя наобум, мы прогребли целый день и всю ночь, а едва забрезжило утро, вместо того, чтобы плавать у самого берега, очутились в открытом море, не меньше чем в двух милях от берега..

Уморившись, едва двигая членами и испытывая посему дикий голод, видя, как нарастает опасность заблудиться в море, ибо вечер крепчал с каждой минутой, мы сумели наконец добраться до суши.

Наученный этим горьким опытом, наш хозяин впредь решил быть поосторожнее и попредусмотрительнее, чтобыц таких происшествий в будущем не случалось, и заявил нам, что отныне мы никогда не будем отправляться в открытое море, на рыбную ловлю, без компаса, и не имея запаса провианта и воды. В качестве трофея нашему мавру достался баркас с нашего корабля, и он как-то раз приказал своему плотнику – тоже англичанину-рабу, возвести в середине баркаса небольшую будку с каютой, как это часто делают на грузовых баржах, а позади будки оставить место для одного матроса, который будет держать руль и управлять гротом. Таким образом впереди будки оставалось достаточно места ещё для двоих человек, миссия которых состояла в том, чтобы ставить, держать, а когда нужно, убирать снасти парусов. Таким образом у нашего баркаса была особенная оснастка – кливер всегда оказывался под крышей нашей будки. Каютёнка – место отдыха хозяина и одного -двух невольников, была низенькой, но очень уютной. В ней кроме кроватей был ещё стол для еды и шкафчики, с запасами риса, хлеба и кофе, а также неприкосновенный запас бутылок спиртного для распития хозяином.

На этом баркасе мы очень часто ходили на рыбную ловлю, и надо сказать, без моей персоны, как величайшего знатока этой забавы, ни одна экспедиция не обходилась. Как-то раз моему хозяину взбрело в голову вместе парой-тройкой важных мавров не то оправиться на рыбалку, не то просто прокатиться, и он решил отплыть на этот раз подальше. Для такой оказии он запасся гораздо большим количеством провизии, чем обычно, и прислал её на баркас ещё с вечера. Отдельно он дал распоряжение взять с корабля три аркебузы с порохом и зарядами. Он надеялся ещё и поохотиться в пути.

С быстротой мухи я исполнил все повеления хозяина, сделал все необходимое и на следующий день с самого утра ждал его на идеально вымытом и празднично убранном баркасе с поднятым флагом и распущенными вымпелами, всецело готовый к приему важных гостей. Неожиданно мой хозяин заявился один и сказал мне, что долгожданные гости вынуждены были отложить визит из-за каких-то там дел. Следом он повелел мне, как всегда, в компании с мавром и мальчиком выйти на этом баркасе в море и наловить побольше рыбы на ужин, он-де ожидает приятелей. Дав указания, он тут же возвратился домой, а я стал исполнять его приказ.

Передо мной ярким светом снова блеснул яркий луч надежды… Я внезапно стал командиром небольшого фрегата, хозяин мой у чёрта на куличиках и бог знает, сколько он там будет пребывать, как только хозяин пропал из глаз, я начал готовится, но вы ошибётесь, если подумаете, что я готовился к рыбной ловле – я готовился в дальнюю дорогу, в настоящий поход, хотя совершенно не представлял, куда занесёт меня нелёгкая – в тот момент все дороги были хороши, ибо вели из рабства на свободу. Первой моей хитростью было незаметно склонить мавра к тому, что нам насущно необходим запас провизии. Я ему и говорю:

«Ты знаешь, нам не стоит слишком полагаться на крохи, которые упадут к нам с хозяйского стола! Надо более основательно запастись провизией!»

«Да и то правда! – согласился он и тут же приволок в каюту большую корзину сухарей и три больших кувшина пресной воды. Я знал, где мой хозяин прятал ящик с алкогольными напитками, вероятно, захваченными на каком-то английском корабле. Покуда мавр сновал на берегу, я потихоньку перетаскал все бутылки на баркас, добавив всё добытое в его шкафчик, так, как будто бы эти бутылки давным-давно были поставлены сюда для нашего господина. Я перетащил туда же и здоровенный кус пчелиного воска, фунтов в пятьдесят весом, с мотком пряжи впридачу, топор, пилу и большой молоток. Всё это нам очень пригодилось в будущем, в особенности, воск, из которого мы потом делали свечи.

Мне пришлось ещё раз обвести мавра вокруг пальца, и для этого я использовал ловушку, в которую он попался в силу природной своей простоватости, которая была свойственна всем маврам.. Его звали Измаил, а мавры обращилась к нему просто Моли или Мули. Я ему говорю:

«Мули! Наш господин оставил ружья на баркасе. Но хозяин забыл дал указание запастись порохом и зарядами. Не сможешь ли ты добыть чуток пороха и дроби, так здорово было бы поохотиться и подстрелить на обед несколько альками? (Птица, схожая с куликом) – Хозяин хранит порох в трюме корабля, я видел!»

«Ладно! – ответил он, – Сейчас принесу!»

Он приволок здоровенный ящик примерно с полутора фунтами пороха, а может даже и больше, да в придачу -мешок, полный дроби и пуль, всё вместе весом не менее шести фунтов. Всё это имущество мы аккуратно сложили в баркас. Кроме того, в каюте моего хозяина я обнаружил ещё какое-то количество пороха, который всыпал в большую бутыль, предварительно вылив из неё остатки вина. Итак, сделав солидные запасы всего необходимого, мы тут же отправились из гавани ловить рыбу. Сторожа, дежурившие при входе в гавань, нас прекрасно знали и потому не обратили на нас совершенно никакого внимания. Очутившись в миле от берега, мы опустили парус и принялись за рыбную ловлю. Ветер, вопреки моим ожиданиям, был северо-восточный. Подуй он с юга, я легко достиг бы испанской территории или, в крайнем случае, доплыл до Кадикского залива. Но тут я решил, что, откуда бы ветер ни дул, любой порыв нам на благо, лишь бы он унёс меня из этого проклятого места, предоставив всё остальное воле Провидения.

После долгой пустопорожней ловли (кое-какая мелочь попадалась на удочку, но я не спешил снимать её с крючка или незаметно выбрасывал в море.) я обратился к мавру:

«Что-то нам сегодня не фартит, наш хозяин будет не в восторге от этого, надо двигать дальше!»

Не подозревая подвоха, этот лопух согласился и, усевшись на носу посудины, стал ставить паруса. Я, сидя за рулём, отвёл судно на милю дальше и стал дрейфовать, точно вознамерившись приступить к рыбной ловле. Затем, передав мальчишке руль, я оказался у него за спиной, наклонился позади него, как будто что-то увидел или намереваясь что-то поднять и, вытянув руки, стремительно схватил его туловище и сбросил мальчишку за борт. Он вынырнул из воды, как пробка из бутылки, ибо с раннего детства прекрасно умел плавать, и стал во весь голос умолять взять его вместе с собой на баркас, клятвенно уверяя в своей преданности и готовности ехать со мной хоть на край света. Он продолжал преследовать баркас так быстро, что при полном штиле настичь баркас ему не было раз плюнуть. Оценив ситуацию, я кинулся в каюту, схватил хозяйское охотничье ружьё и взял пловца на мушку, покривая:

«Послушай! -закричал ему я, – Я пристрелю тебя, если ты не прекратишь упорствовать и не отстанешь! Отвали подобру-поздорову – будешь жив и здоров! Не мне учить тебя плавать, сам доберёшься до берега, на море штиль, дуй отсюда и я не трону тебя даже пальцем, но если ты ещё хоть на дюйм приблизишься к баркасу, у тебя будет приличная дырка в голове! Я решил стать свободным!»

Тут он понял, что шутки плохи, и повернул назад, к берегу. Он был отличным пловцом, и у меня нет никаких сомнений, что он превосходно доплыл до берега. Может быть, стоило взять его с собой, да я засомневался, не предаст ли он меня…

Когда он отплыл уже на достаточное расстояние, я наконец получил возможность заняться Ксури и сказал нему:

«Ксури! Если ты останешься верен мне, обещаю, я сделаю из тебя большого человека, но если ты не поклянешься мне в этом с чистым сердцем, и притом Мухаммедом и своим отцом, то мне ничего не останется, как бросить тебя в море!»