Даниэль Брэйн – Я — твои неприятности + Бонус (страница 12)

Глава 12. Елена

Вите было плохо всю ночь. Весь горячий был, как сковорода. Я его теперь по тактильной памяти узнавать буду, всего обтирала раствором, который знахарка дала. И это было так... волнительно. Я вроде в трусы не заглядываю и на пляже немало мужчин видела в плавках, но смотреть на обнаженный торс Витюши и украдкой пробегать пальцами, очерчивая красивые линии его мышц, было безумно приятно. Только когда натыкалась на шрамы, становилось страшно. Сколько же он всего перенес в своей жизни?

У него очень много шрамов, но они замаскированы татуировками, поэтому только на ощупь можно понять, что они есть. И еще он метался по подушке и, кажется, ему снились кошмары. Челюсти сжимал так, что скрип зубов слышно было. К утру стал весь мокрый, но жар начал спадать. Пришлось, кое-как Витю ворочая, поменять простыни и трусы тоже пришлось снять.

Наврал, что до колена, даже до середины бедра его не растянула. Но и это орудие выглядело устрашающе. Боже, чем я занимаюсь? Издеваюсь над больным человеком. И заболел он не без моего участия тоже, точнее, без моего и не заболел бы...

Рана была на внутренней стороне бедра, и меня снова охватила паника. Я плохо помню анатомию, но что есть важная бедренная артерия, может, даже не одна, я знаю. А ведь крови было очень много, штанина насквозь промокла, пока дошли. Что если он не выживет? Какие там тогда статьи? Убийство? Неоказание помощи? Черт! Снова не о том думаю! Витя может не проснуться, а я о своей участи переживаю!

Осторожно отлепив повязку, я долго всматривались в жуткого вида рану, вроде не так уж глубоко зацепило, между первой дырочкой и там, где пуля вышла, расстояние со спичечный коробок. Прикинув немного, решила, что максимум могут быть задеты мышцы, наверное... И пули точно нет внутри, раз есть разрыв ткани в двух местах, пусть и так близко друг от друга, но их два. Заштопал он очень небрежно, но вряд ли в таком состоянии я бы смогла лучше, если бы вообще смогла.

Так и уснула рядом с ним, зря народ будила, заставляя по сараям искать раскладушку. Но едва закукарекал петух бабы Гали, часов в шесть утра, сбежала на свою скрипучую лежанку, убедившись, что Витя уже не горячий и спит спокойно.

У него совсем не осталось одежды, да и у меня тоже нет ничего на смену шортам и футболке. На раскладушке я так и не уснула и, услышав, что во дворе возится баба Галя, шумно подзывая к себе своих питомцев, чтобы покормить, вышла к ней.

— Не спится на раскладушке?— хмыкнула старушка.

— Да, неудобно.

— Ты, Ленка, молодая еще, глупая. Нельзя так мужиками раскидываться. Ты ежели точно решила, что не простишь, то это одно дело. А если в воспитательных целях, то зря! Мужик у тебя видный, найдется та, что не будет на нервах плясать.

— Я еще не решила, — отмахнулась я от нравоучения, — рынок у вас есть?

Вещи Вити на рыночные не были похожи, это у меня Черкизон-стайл. Ну или на Лужники еще иногда ездим, там шмотки из Турции бывают хорошие. Но ничего, все лучше, чем в трусах ему ходить. То есть прыгать. Тем более денег у меня на такие, как у него, шмотки точно нет.

С утра столько дел переделала! Поймала парня, по комплекции похожего на Витюшу, попросила примерить вещи, даже нашла джинсы, подделка, конечно, но с лейблом «Colin's», какие у него и были. Потом мы с этим же парнем, Серегой, разговорились и он сказал, что знает, где вещи, которые у нас украли. Я так обрадовалась, что торопилась скорее найти свои пожитки, даже Вите забыла поменять повязку.

С Сергеем мы прогулялись до центральной улицы, где когда-то был целый ряд разных магазинов. Продукты, хозтовары, книги, вещевой. А теперь несколько закрыты и работает только продуктовый, мы в нем с Витей уже были, и магазин одежды.

— Это челночница Маринка, спекулянтка! Покупает вещи в Москве на рынках и тут в своем магазине продает за три цены! Врет, что из Турции возит! — уверенно сообщил мне Сергей, усевшись со мной на лавочке около дома напротив этого магазина. Так все тут рядом, вроде и на другой стороне дороги сидим, под тенью сирени, а магазин вот, буквально в десяти шагах от нас.

— У нее вчера завоз товара был, я видел, как они сумки затаскивали в магазин! Я ходил, хотел на дискотеку новую футболку взять. Но она такие цены лупит!

Я сходила в этот магазин одна, но своих вещей не обнаружила, на что Серега сказал, что она, наверное, ждет, когда мы уедем, и вещи наши пока лежат на складе ее магазина, он же видел, как вносили!

— Давай так, я пойду Маринку отвлекать, буду мерить все, что там есть, а ты с задов подойди и тихонько проверь! Дверь она всегда приоткрытой держит, чтобы сквозняк был, жара же! У тебя рука маленькая, просунешь в щель, крючок подцепишь и войдешь!

Вот надо было в этот момент мне послушать свою интуицию и голос разума тоже. Они вопили, что если меня поймают, то повесят еще и попытку ограбления в довесок к Витеньке раненому.

Но, видимо, мой ангел-хранитель наконец проснулся и отвел меня от беды. Я так сильно нервничала, что все время озиралась по сторонам, боясь, что меня увидят, поэтому даже не поняла, как я ухнула под землю. Испугаться в полете даже не успела, только когда приземлилась на бетонный пол, сердце заколотилось. Коленки и ладони заныли тоже не сразу, только когда я, оглядевшись, поняла куда меня угораздило провалиться.

Выбраться отсюда было можно только через железную дверь, и я заколотила в нее что есть силы, пока меня не выпустила через магазин продавщица.

— Опять ребятня с дыры щит утащила! — ругалась женщина, и я поняла, что в эту ловушку не я первая попадаю. — Они играют в свои войнушки, а пленников мне вытаскивать приходится! Жива хоть?

— Да, коленки только.

— К знахарке иди, спроси мазь, из бараньих яиц она делает, вот такая вещь! — задрав большой палец, посоветовала мне освободительница.

Серегу я ждать не стала, он так увлекся там этими примерками, может, найдет что на дискотеку, и за мной зайти обещал! А к знахарке и правда пошла, но не ради мази из тестикул барана, а придумав, как объяснить рану Вити, чтобы она осмотрела.

Вот только он не дался! Баран! Рыкнул так, что гнездо на голове знахарки как наэлектризованное стало, растопырившиеся волоски в разные стороны даже не колыхались, когда она удирала, а я не успела сбежать.

Меня еще никто за волосы не таскал. Совсем ни разу. Но самое странное — я не испугалась. В лесу боялась, что выстрелит в ответ. Но раз он уж там сдержал свои навыки, то сейчас причин убивать меня вроде как нет. Или пока нет...

А когда он впился в мои губы, то и вовсе стало понятно, какие у него ко мне желания. Я не успевала за ним. Его губы то порхали на моих, то жадно их сминали, и тут же горячий, настырный язык проталкивался в мой рот, встречаясь с моим языком. Это было одновременно грубо, волосы-то он не отпустил, так и удерживал мою голову, но и вместе с тем так жарко он целовал меня! Будто у него никогда лучше меня женщин не было.

Второй рукой он шарил по моему телу, сжимая грудь, заставлял стонать ему в губы, и, опустив ниже, стиснул мой зад, прижимая меня к своему отвердевшему члену.

— Ленка, я сейчас вырублюсь, — уткнувшись лбом в мой, с сожалением сказал Витя. — Поможешь мне?

Витя побледнел опять, а я наоборот чувствовала, как горит лицо. Даже слышала его как через пробки в ушах и не понимала, о чем он говорит.

— А? С чем? Вырубиться?

— Я бы хотел, чтобы с этим, — качнул бедрами Витя, потираясь о меня бивнем своим, — но тебе рано еще. Воды в бане согреть надо и помыться, поможешь?

— Да, конечно, — торопливо закивала я, как же я сама об этом не подумала! — Только я не умею... дрова там эти... печка.

— Пойдем, Киса, — улыбнулся Витя и ехидно добавил: — Все равно рано или поздно ты тут полдеревни разнесешь, начнем с баньки, Лена-катастрофа.

Баба Галя обрадовалась, что мы в баньку собрались, показала мне, откуда шланг притащить, чтобы воды набрать в бак, и дрова помогала носить. Витя сидел на лавочке у деревянного строения, а я как крепостная крестьянка выполняла распоряжения барина. Как натянул с утра одни трусы, так в них и ходит, бесстыжий рабовладелец!

Я в очередной раз пошла за дровами, точнее, за одним поленом, больше я не хотела поднимать, так и носила по одному. Витя поймал меня, усадив на здоровую ногу, и полез под сарафан, пришлось и по рукам надавать.

— Ленка, а ты сказала, этот крендель знает, где наши вещи, или ты мне наврала, а сама с ним шашни крутишь? — разозлился Витя, что волю лапам его не дала.

— Я не нашла там наших вещей, он думает, Маринка своего хахаля заставила, чтобы продать потом наши шмотки в своем магазине.

— Маринка — это которая брюнетка с сиськами? — напрягся Витя, и пришел мой черед злиться, на сиськи он чужие смотрит!

— Я на ее сиськи не смотрела, у меня свои есть! — прошипела я, пытаясь встать с его колена. Но кто бы меня отпустил? Руки как прессовальная машина у папки на заводе! Зажал так, что ни на миллиметр не сдвинуться!

— Я заметил! Ленка, как ты дожила до стольких лет девственницей? Ты же ходячий секс! — захрипел мне в шею Витя, целуя впадинку и тиская то, что «заметил».

Кто, я — секс? Он про меня так сказал? Я ему так сильно нравлюсь? Я даже обижаться на него за бойкую Марину с сиськами перестала.