Даниэль Брэйн – Вдовье счастье (страница 14)

Качала я его очень бережно, постоянно придерживая, и если сначала он недоуменно озирался и, казалось, был готов в любую секунду зареветь, то минут через пять до него дошло, какое это удовольствие – качели, и дворик наполнился счастливым визгом. Миша попытался слепить снежок, Сережа что-то ему сказал, и он снежок бросил, и оба мальчика посмотрели вопрошающе на меня.

– Играйте, – улыбнулась я, – но не бросайте сильно и в голову друг другу. Хорошо?

Сережа насупился, стоя по колено в снегу, что-то обдумывал, потом вздохнул.

– Мама, а разве так можно играть?

– Как так?

– Как мальчишки, – подумав, отозвался Сережа, и я догадалась, что «мальчишки» – это «всякая чернь», или как еще их могли называть гордые, но глупые родители маленьких наследников безграничной спеси и пустого кармана.

– Конечно можно. Вы ведь тоже мальчики. И Лизе можно с вами играть. – Я покрепче усадила Гришу, который собрался в дальнее путешествие, поскольку качать я его пока перестала. – Вам нужно играть на улице, на воздухе.

С прислугой, людьми мне не близкими ни в одном отношении, но взрослыми, контакт выходил лучше. Я понимала их, они меня, правда, все делали по-своему, что я, что они. Я – Вера – изменилась, это уже было очевидно, неясно как и насколько, и детям было сложнее всего принять их новую мать.

Но и поведение их было очень простым: можно или нельзя, отругают или похвалят. Раз мать не корчит недовольные рожи и не указывает, как подобает вести себя дворянским детям, стоит воспользоваться моментом, она ведь может и передумать. Взрослые менее последовательны, чем дети, мне ли не знать. Взрослые предают, врут, преследуют собственные интересы, от детей требуя только то, чтобы те были удобными и покорными и угадывали, какое неозвученное правило игры действует здесь и сейчас, и не возникали, если угадать не получилось и следует наказание.

Люди дружно, что им вообще-то не свойственно, решили, что если им дан разум, то принципы социализации отменяются. Но сколько ни тверди ребенку «не ври», «не хами», «учись», «будь прилежным», «будь добрым», он видит, что мать лжет, ведет себя нагло, что она невежа, лентяйка и неуч, что доброта ее мнимая, одно название. Глупый ребенок будет еще попадаться, умный сделает выводы, и с матерью с этой минуты у него останется лишь биологическая связь. Животные благополучно воспитывают потомство собственным примером, человек – кое-как тем, что его от животных и отличает, то есть речью, и как же царь природы заблуждается, попирая этой природы закон…

Мы слепили огромную снежную бабу, построили крепость из снежков, где, конечно, жила принцесса. Лизе намного больше понравились подвижные игры, чем чопорное притворство – да моя дочь настоящая сорвиголова, атаманша! Начинало смеркаться, Гриша уже спал у меня на руках, поднимался ветер, и я увела детей домой, опасаясь, что они могут простыть.

Мы зашли через черный ход, отряхнулись от снега, прошли к лестнице мимо камердинерской комнатки – судя по едкому конскому запаху, владениям Ефимки. Сережа подергал меня за рукав, и я остановилась, почувствовав, что настало время скверных вопросов.

– Мама…

Я набрала в грудь побольше воздуха.

– Мама, а мы поедем кататься на лошадке?

– Конечно поедем, милый, – выдохнула я, и мне стало еще поганей, чем было до этого. Я тревожилась, что старший сын когда-нибудь заведет разговор об отце, и мне придется подбирать слова, объяснять, выкручиваться, обещать бессмысленное и несбыточное, но – отца будто не было в жизни этих детей, и я не знала, что хуже.

В доме стояла тишина, Палашка бродила и зажигала свечи, я приказала ей подать умывальные принадлежности и все-таки постелить мне снова в детской. Мысль переселить детей ко мне в спальню я оставила, в этом доме нам провести ночь, от силы две, и лишний раз нарушать сон, приучая малышей к новому месту, я не хотела. Палашка не возражала и была какая-то странно притихшая.

Я списала это на тяжелую руку Лукеи и подумала, где нянька сама. У меня оказалось много забот – покормить и умыть детей, переодеть их, уложить спать, все это требовало от меня множества навыков, которых я не имела, но я просто молилась, чтобы Лукея как можно дольше не возвращалась, где бы она ни была. Я училась быть матерью… методом проб и ошибок, и отчего-то казалось, что необходимые умения отсутствовали не только у меня нынешней, но и меня прежней.

Колыбельку Гриши я подвинула так, чтобы кормить его, не вставая со своей жесткой постели и не вынимая малыша из кроватки. Старшие умаялись на прогулке, и Мишу сморило, когда я его переодевала, а Лиза умудрилась уснуть еще за ужином.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.