Даниэль Брэйн – Сражайся как девчонка (страница 27)

— Пока лежите, — предупредила я и скатилась с Мишель. Путь до окон я преодолела так же по-пластунски, и в отличие от Роша была я, к сожалению, неуклюжей. Я выпрямилась, прилепилась к стене, мысленно обратившись к Молчащим, с превеликой осторожностью выглянула.

Матросы отбились, как и следовало ожидать. Пара человек сидели раненые, прочие бегали и размахивали ружьями. Канвары ревели вдалеке, но четыре свежих трупа я насчитала.

Сколько их тут? А что с оружием? Да, кое-что монстры унесли, кое-что растеряли по дороге, матросы собирали раскиданные вещи, один издал душераздирающий вой, тряся над головой разорванным в хлам мешком, и через ругань и крики я выяснила, что в этом мешке была часть оружия. На головы канваров сыпались кары, я прикидывала, что потом. Ничего обнадеживающего.

Канвары вернутся. Не сразу, позже, но вряд ли они оставят столько добра лежать просто так. И теперь у них есть оружие.

Я села на пол, прислонившись к стене. Поймут ли канвары, что стащили то, что их убивает? И как этим самым убивать других?

Но зарядить ружья канвары однозначно не смогут.

— Люсьена, Жизель, — позвала я и махнула рукой, — вон там — подходящая ниша. Да, как раз зеркальная той, где у нас отхожая яма… Идите туда с детьми, сейчас там душно, но ночью будет тепло и теперь уже безопасно. Мишель, ты и Симон тоже будете спать там.

Все зашевелились. Ару подполз к окнам, выглянул. Я не протестовала: стражник мог заметить многое из того, что упустила я.

— У них есть оружие, — простонала я. — У канваров. Это нам чем-то грозит?

— Не думаю, — неуверенно ответил Ару. — Я никогда не слышал, чтобы они стреляли… Хотя, конечно, иногда ружья попадают им в лапы.

— Лапы или руки? — Почему меня озаботил этот вопрос?

— Лапы, — Ару был все еще полон сомнений. — Наверное. А что?

Я открыла рот, чтобы изложить свои соображения касательно разумности канваров и обсудить их, если Ару окажется сведущим, но рычание откуда-то совсем с другой стороны заставило меня вздрогнуть.

Ни слова не говоря, я шмякнулась на четвереньки и как подбитый краб, задом кверху, поползла к окнам у выгребной ямы, стараясь не высовывать филейную часть выше края окон. Окна узкие, но пуля-то дура, и сколько их уже залетело сюда, хотя стреляли точно не в нашу сторону. Рычание канваров напоминало разговор, и как только я поднялась на ноги, убедилась, что подозрения были не напрасны. Три канвара, двое из которых были вооружены, но держали ружья, на мое счастье, как палки, и третий, видимо, главный, обсуждали, как ловчее забраться на маяк.

Сердце у меня упало в живот и там тревожно заколотилось.

— Все вниз! — страшным голосом скомандовала я. — Все, кроме Роша и Ару, прячьтесь в лазе!

Глава пятнадцатая

Болен был Мижану или нет, рванул к люку в полу как здоровый, растолкав женщин и Мишель. Фредо и старуха остались на месте, да и куда им было бежать… Я слушала, как ругаются на оружие Рош и Ару, орут младенцы и вопит благим матом застрявшая в люке Люсьена, старалась не дышать вонючим воздухом и не сводила взгляд с канваров.

Что им надо на маяке? Они ищут убежище — матросы выгнали их из крепости, звери — с побережья, а ума, чтобы передислоцироваться в принципиально иное место, канварам недостает. Если бы мне еще понять, матросы с оружием причина того, что они таращатся на скалу и прикидывают, как взобраться, или разрушенная лестница, а матросы — так, досадная помеха и малозначимое препятствие.

Я видела, что спуститься тут можно при наличии веревки или достаточной ловкости. Спуститься — здесь, подниматься — с другой стороны, опять же если будут веревка, ловкость и немалая доля везения, но втащить на отвесную скалу человека легче, раз — и он наверху, здесь же… или ему придется быстро бежать, или нам — волочить его по камням, и стена эта выглядит менее надежной, и камни сами по себе срываются вниз, пусть и мелкие. Канвары на осыпь реагировали с обидой: отпрыгивали и ревели, один попытался ударить камень ружьем.

— Ару? — окликнула я. — Попробуй сбить выстрелом камень с той стороны, чтобы матросы не видели. Да, выстрел они услышат, но, может, решат, что это канвары? — План человека, которому жизнь не мила. — Но это в том случае, если эта троица начнет сюда забираться и мы поймем, что затея увенчается успехом…

— Ты умом скорбный? — Рош просунул дуло ружья между мной и стеной, и я была уверена, он сделал это специально.

— Если попытки канваров будут тщетными, пусть сами себе расшибут головы на этих камнях, — выдохнула я сквозь зубы. — Но если нет, придется им помочь. Один выстрел матросы спишут на случайность. Как минимум три — уже нет. Нам надо, чтобы матросы сами подняли ор и начали стрельбу по канварам, которые на берегу. Идея ясна?

— Неплохая, — одобрил Ару. Я подумала — зря, Рош совсем окосел от злости.

Выяснять отношения между собой нам было не время. Канвары догадались, что ружья лишние, побросали их и предприняли попытку штурмовать стену.

Один разогнался и взбежал по откосу, камни под ногами — лапами? — покатились, и канвар с ревом поехал на пузе вниз. Соплеменники отскочить не успели и полегли как кегли. Один отполз, второй поднялся, взял ружье и методично принялся избивать незадачливого покорителя вершин. Бил он зверски и прицельно, но башка у монстров была железобетонная. Канвар вскочил, выхватил ружье и вытянул агрессора по шее, а когда тот с воем подпрыгнул, улучил момент и столкнул его вниз по уклону.

Канвар не разбился и даже не покалечился, поднялся, начал орать и размахивать кулаками, после чего убрался на побережье. Двое оставшихся смотрели на маяк и, мне показалось, отчетливо нас видели.

— Одним залпом? — предложил Рош, и Ару задумался.

Я задержала дыхание. Да или нет? Матросы вряд ли пойдут разбираться, кто прикончил канваров, но выстрел привлечет внимание к маяку. Сомнительно, что они к нам тоже полезут, но что если есть иные методы добить нас, кроме стрельбы? Газ, тут газ…

— Ждем, — покачала головой я. — Шансов влезть сюда у них не так много.

В следующие минут двадцать я выяснила, что канвары, отдельные особи, способны делать выводы и обучаться, пусть и медленно. Один уже не взбегал, а пытался то зайти, то заползти, второй стоял в стороне, чтобы снова не быть сбитым. Потом они поменялись местами, но выше пятой части пути по склону проделать им не удалось.

— Хороши бы мы были, если бы выстрелили, — заметил Ару, глядя вслед расстроенным канварам. — Думаете, вернутся?

— Думаю, да, — пробормотала я. — Они забудут через час, как пытались сюда залезть. Но ход неплохой…

— Какой ход? — переспросил Ару, но я уже направилась к люку. Туда залезли все, кто мог двигаться, и я только молилась, чтобы уцелела лестница и никто не зажег свет.

Первое, что я увидела, откинув люк, был мокрый как мышь Бриан, а второе — сапог, пролетевший в полсантиметре от моей головы. Я не успела заорать, что вода была нужна нам как воздух, потому что сапог просвистел обратно и попал на этот раз четко в цель. Бриан, подавившись криком, рухнул с лестницы, а я обернулась к Рошу, и, черт меня возьми, он довольно улыбался во все оставшиеся в его возрасте зубы.

— Лестница еле живая, идиоты! — проорала я почти беззвучно. Но лестница уцелела, Бриан тоже, все выбирались, щурясь на свет, Мишель кинулась мне на шею, я заметила, как Рош сжал ружье, а Ару заступил между ним и взбешенным Брианом.

Бриан не хотел портить отношения со стражником даже сейчас.

— Я до тебя доберусь, вшивый паяц, — прошипел он Рошу, потирая ушибленную сапогом скулу.

Симон вылез последним, с обиженным лицом вручил мне мокрые, не сказать чтобы отстиранные пеленки, вытащил из-за пояса туфлю, снял вторую и очень недовольно кинул их Люсьене. На правой ноге Симона красовался сапог, и прежде чем подобрать второй, отлетевший в сторону, он мрачно мне пояснил:

— Этот протекает.

Черта с два. Еда есть, воды нет. Сейчас самым большим моим страхом было услышать, как матросы колотят бутылки. Вряд ли у них полно выпивки, многое еще и побилось по пути в крепость, и когда вино у них кончится, а кончится оно скоро, они начнут вымещать зло на таре.

Черт, черт, черт.

Чтобы отвлечься, я отправила женщин в нишу, приказала вымести оттуда камни, посмотрела, куда пристроить свечу. На небольшом уступчике, и я даже предполагала, что свет не будет виден снаружи, но понятное дело, проверять я не хотела. Мишель охотно помогала, Анаис занялась нашим обедом.

Пить хотелось всем. Я подошла, проверила прочность ткани мешка… безнадежно. Да, он порвался по шву, но где гарантия, что веревка из мешка выдержит вес человека, если мне и удастся располосовать его так, чтобы благополучно спуститься? Или — подняться, если я решу воплотить в жизнь другой план?

— Что за дерьмо? — услышала я раздраженный голос Анаис и обернулась. — Валер, сколько хлеба у нас оставалось?

Она стояла, держа в одной руке нож, в другой — буханку, от которой уже успела отрезать, и я не сразу поняла, что она имеет в виду.

— Мясо режь, — проскрипел Мижану. — Мне — мясо!

— Без воды ты на стенку полезешь с мяса, — рявкнула на него я и посмотрела на хлеб. Сколько оставалось — пять буханок? — Вроде пять, — неуверенно ответила я. — Но не четыре точно.

— И куда она делась?

Анаис смотрела мне в глаза обвиняюще, я — ей, причем обе мы понимали, что сама по себе такая огромная буханка пропасть никак не могла и сожрать ее в одиночку нельзя было тоже. Сухомятку, так, чтобы никто не заметил?