Дани Франсис – Серебряная Элита (страница 7)

С первыми лучами солнца отправляюсь на конюшню, чтобы оседлать свою любимую аппалузскую кобылу. Можно было бы взять внедорожник, он быстрее, но ездить верхом куда приятнее.

– Привет, красавица! – здороваюсь я и глажу ее по спине. У Келли чудесная расцветка, темно-коричневая в белых яблоках, а в больших влажных глазах отражается моя улыбка. – Ну что, едем чинить забор?

Келли фыркает. Приняв это за согласие, я сажусь в седло, берусь за поводья и, не натягивая их, выезжаю из конюшни на тропу.

Самое тоскливое на ранчо – множество скучных дел. Будь моя воля, я бы день-деньской скакала верхом на Келли и плавала в ручье. А вместо этого приходится с утра до ночи задавать корм скотине, чистить стойла, заливать воду в поилки. Впрочем, это еще ничего. Хуже всего чинить заборы. Однако это одна из самых важных задач: без заборов наши коровы разбредутся кто куда или попадут в зубы к хищникам.

Мы с Келли едем на северное пастбище. Здесь я спешиваюсь, отпускаю ее пощипать травку, а сама нахожу сломанную секцию забора, о которой говорил дядя. Быстро выполняю свою задачу: стягиваю и спаиваю вместе разошедшиеся участки колючей проволоки. Остаток утра провожу за тщательной проверкой каждого дюйма нашей ограды – с удовлетворением вижу, что больше проломов нет и белые койоты до нашего скота не доберутся.

Стягивая толстые рабочие перчатки, чувствую: со мной пытается связаться дядя Джим. Секунду спустя голову заполняет его встревоженный голос:

– Не возвращайся домой! Не подходи к дому!

Я резко выпрямляюсь.

– Почему? Что случилось?

– Здесь солдаты, – доносится мрачный ответ.

Сердце убыстряет свой бег. Что делают на нашем ранчо военные из Структуры? О проверках всегда предупреждают заранее.

Я бегу к Келли, на ходу пытаясь связаться с Таной. Но она меня не впускает. Спит, умерла или не хочет со мной разговаривать? Ставлю на то, что спит. Особенно если вспомнить, сколько она вчера выпила.

– Дядя Джим! С тобой все нормально? Я сейчас приеду!

– Ни в коем случае! Оставайся там, где ты есть!

Ага, как же.

Прыгаю в седло и щелкаю языком, командуя Келли: «Вперед!» Она трогается с места шагом, и я сжимаю ногами ее бока, побуждая перейти в галоп.

Обратно на ранчо не стоит ехать той же дорогой – на ней мы будем видны, как на ладони. Подъезжаем со стороны холмов, останавливаемся на каменистой возвышенности над южным пастбищем, где пасется сейчас наше стадо. Отсюда открывается прекрасный вид на дом. Он отсюда в нескольких сотнях ярдов, однако у модов идеальное зрение. Очки и прочая ерунда нам не требуются.

Я спешиваюсь, приседаю на самом краю обрыва и выглядываю из-за камней. Вижу пару грузовиков. Оба оливково-зеленые, с серебристо-черной эмблемой Структуры на дверцах. Когда замечаю дядю Джима, сердце у меня стремительно уходит в пятки.

Он стоит на коленях посреди двора, во фланелевой рубахе с длинными рукавами и обычных своих вытертых джинсах. Ковбойская шляпа валяется в нескольких футах. Человек в форме, с офицерской нашивкой на рукаве, приставил ко лбу дяди револьвер.

– Я тебя вижу! И их тоже. Почему они здесь? – У меня дрожат колени, и дыхание вырывается из груди неровными толчками.

– Приехали посмотреть, как ты стреляешь.

На меня обрушивается ужас. Так это все из-за меня?!

Окидываю взглядом солдат. Еще четверо замерли неподвижно, как статуи. К горлу подступает тошнота, когда в одном из них я узнаю Джордана.

Все из-за меня. Это я во всем виновата. Сделала тот невероятный выстрел, привлекла к себе внимание – и теперь Структура держит моего дядю на мушке.

Винтовка у меня с собой. Если начать стрелять… Но тут же меня охватывает отчаяние. Нет способа застрелить всех пятерых так, чтобы никто из них не успел выпустить пулю в голову Джиму.

– Что мне делать?

– Поезжай к Гриффу, – приказывает Джим. Длинные рукава помогают скрыть, что он сейчас с кем-то разговаривает. – Он о тебе позаботится.

Я глотаю вскрик, видя, как офицер хватает дядю Джима за длинные, до плеч, светлые волосы. Заставляет его опустить голову, ухмыляясь, выплевывает какие-то слова. В его холодных глазах узнавание. Выражение лица, язык тела – все кричит: «Я знаю, кто ты!»

У меня трясутся руки. Снова связываюсь с Джимом.

– Они поняли, что ты Джулиан Эш?

– Да.

Это последнее, что я от него слышу. Солдаты швыряют его в кузов грузовика и уезжают.

Глава 3

– Тана! Джима схватили.

В первый раз за утро Тана мне отвечает.

– Кто? – с ужасом переспрашивает она.

– Структура. Почему ты нас не предупредила?

Тана – первая линия обороны между нами и Структурой; ведь никто не может попасть на ранчо, не проехав сперва через Хамлетт и не отметившись у нашего контролера. Вот почему все эти годы Джиму удавалось скрываться от чужих глаз. Тана умеет проецировать образы, и эта способность не раз спасала ему жизнь. Как только в поселке появляются солдаты, Тана телепатически показывает нам их лица: заметив знакомое лицо, Джим отправляется подальше в горы, а я грустно сообщаю военным, приехавшим с проверкой, что дядя сейчас пасет стадо и не вернется до утра. Эта система работала безотказно. До сегодняшнего дня.

– Я спала. Черт, никогда еще не было такого похмелья! Да мне и в голову не приходило, что они явятся с проверкой в выходной.

Потому что это не проверка. Они приехали на ранчо с одной-единственной целью: посмотреть, как я стреляю. Потому что я, идиотка несчастная, разрядила винтовку в койота на глазах у солдат.

Все это моя вина.

– Сейчас они уехали, но один остался на ранчо. Должно быть, меня дожидается.

– Тебе нельзя туда возвращаться.

– Сама знаю. Постараюсь пробраться к тебе. Через тоннель.

– Хорошо. Скажу отцу.

Обрываю связь и снова прыгаю в седло. Подгоняемая паникой, торопливо спускаюсь по склону. К счастью, возвращаться в дом мне не нужно. У нас с дядей Джимом заранее разработаны планы для любой чрезвычайной ситуации.

По дороге на северное пастбище есть неприметный шалаш, а в нем – погреб. Тяжелый люк, за ним стальной наклонный пандус. Согнувшись в три погибели, я соскальзываю по пандусу в дальний пыльный угол, где прячется второй байк. Потолок здесь ненамного выше мотоцикла, голову не поднять; все так же, согнувшись, я выкатываю байк наружу, по дороге хватаю холщовую сумку с припасами. Проверяю, заряжена ли солнечная батарея мотоцикла. В холщовой сумке – все необходимое на случай, если придется скрываться несколько дней.

Снаружи небо затянуло тяжелыми серыми тучами. Бросаю на них тревожный взгляд. Будем надеяться, это не дурное предзнаменование. Оторвав взгляд от неба, провожу рукой по шерстистой спине Келли.

– Беги домой, девочка!

Шлепаю ее по заду, и Келли бежит прочь. Дорогу она знает. Остается лишь молиться, чтобы солдат, оставленный на дежурстве, не имел привычки стрелять во все, что движется. Если он убьет мою любимую лошадь – клянусь, выслежу его, всажу пулю в голову, а потом еще на том свете достану!

В поселок я пробираюсь, избегая больших дорог. Байк оставляю на выселках, в стальном гараже за небольшим кирпичным домиком, хозяева которого умерли пару лет назад. Дом еще не передан другой семье, так что с тех пор пустует. В этом гараже Сопротивление издавна оставляет разные вещи. Удобная точка – скрытая от случайных взглядов, близко к поселку, но и всего в пятидесяти ярдах от леса.

Собираюсь выйти, когда снаружи раздается звук. Низкое механическое жужжание, вроде трепета крылышек колибри, если бы крылья у нее были из стали.

Дрон-наблюдатель.

С сильно бьющимся сердцем пригибаюсь, прижимаюсь к стене. Уголком глаза замечаю тень дрона, он маячит за окном в задней стене гаража. Камеры в округах повсюду: их немигающие огоньки напоминают, что Система всегда ведет слежку. Но дроны в Хамлетте и окрестностях почти не встретишь. Поселок у нас маленький, ничего интересного. Зачем за нами следить?

Так было до сегодняшнего дня, поправляю я себя. Пока не выяснилось, что в этом маленьком неприметном поселке скрывался знаменитый преступник Джулиан Эш.

И все из-за меня.

Не обращая внимания на стук сердца, жду, пока жужжание дрона стихнет вдали. Делаю шаг на порог, осторожно выглядываю за дверь. Заметив в небе серую тень, улетающую в противоположном направлении, едва не падаю от облегчения.

Теперь валить – и быстро!

Не теряя ни секунды, бросаюсь бежать в сторону леса.

Давным-давно, во времена ожесточенной политической борьбы, кто-то выкопал под этими лесами целую систему подземных ходов. По иронии судьбы сперва под землей прятались примы. В конечном счете одни лидеры ничем не лучше других. Президент Северн, правивший Континентом до Генерала Реддена, был модом и считал нас высшей расой. Много десятилетий моды терпели преследования от примов; придя к власти, Северн и его приспешники решили, что теперь все будет наоборот. Идиоты. Из идеи, что одна группа целиком хороша, а другая целиком плоха, никогда ничего путного не выйдет. Генерала Меррика Реддена я терпеть не могу, но при чем тут остальные примы? Не все же они такие!

Например, тот прим, что встречает меня в конце тоннеля. Грифф Арчер, отец Таны. Он не мод, как его дочь, но верен Тане – и Сопротивлению.

– Тана рассказала, что произошло, – говорит Грифф, наклоняясь, чтобы меня обнять. Он огромного роста, бритый наголо, заросший кустистой бородой; в его теплых объятиях я чувствую себя в безопасности. – С тобой все нормально? Ты с ним еще говорила?