Дана Свифт – Когда имеешь дело с драконами (страница 2)

Каждый дракон может укрепляться в металле. Но исключительность Хорта – в его совершенном послушании, что встречается крайне редко. Мёрфи проявил удивительное благородство, обучив столь покорного дракона. Хорт испытывает искреннюю привязанность к Джеймсу, потому что их совместные тренировки проходят в атмосфере любви и поддержки, а не принуждения. Этот метод отличается от типичной подготовки спринтеров, где для достижения результатов часто используют страх и давление.

Пока папа осматривает крылья Хорта, я поглаживаю дракона по шее, после чего плавно спускаюсь по его боку, ощупывая каждый сустав.

Мне приходится встать на четвереньки, чтобы проверить его когти и нижнюю часть лап. Неправильно растущая чешуйка, особенно металлическая, способна причинять мучительную боль. Так я оказываюсь враскорячку прямо перед Джеймсом Мёрфи. Обычно всадники держатся на расстоянии, давая мне свободу действий, но только не этот прилипала.

Я изо всех сил стараюсь не смотреть на него, мечтая, чтобы он просто исчез.

– Прошу прощения, – бурчу я.

Вместо того чтобы уйти, он еще и присаживается рядом. Будь это кто-то другой, я бы, наверное, подумала, что его волнует дракон. Но это же сын Джона Мёрфи. С большой долей вероятности он просто сомневается в моей компетентности.

Однако, услышав их с Колмом мнение обо мне и стипендии, я начинаю сомневаться, что дело только в этом. Не сомневаюсь, что он, как и многие другие, поощряет классовое неравенство. Общество настойчиво навязывает нам идею социальной иерархии. Но ведь истинная порядочность проявляется в уважении к каждому! Нельзя судить о человеке по его происхождению. Все мастера равны, независимо от материала, с которым они работают: будь то железо, олово или медь. И все же те, кто достиг вершин в работе с серебром, часто смотрят свысока на тех, кого считают ниже себя. Колм Диттерс, вероятно, попал в их число лишь потому, что его семья находится на пути к социальному подъему – от бронзы к серебру.

Я не понаслышке знаю, что Джеймс искренне считает себя лучше всех, особенно лучше меня. Моя давняя подруга, Кара Мур, однажды слышала, как он в разговоре с Колмом и другими гонщиками назвал меня никчемной всезнайкой и посредственным мастером по меди. И если кто-то считает меня привлекательной, ему, вероятно, следует проверить свое зрение. Так что да, он – предвзятый и самовлюбленный придурок.

– Чем могу помочь? – спрашиваю я, все еще немного ошеломленная его присутствием рядом со мной.

– Просто наблюдаю за процессом, – отвечает он.

Я осматриваю последнюю лапу Хорта, а затем, поскольку слова Джеймса, сказанные ранее, все еще не дают мне покоя, шепчу:

– Не воображай, что сможешь переплюнуть меня в медицине, просто наблюдая.

– Понимаю, – отвечает он.

Ах, понимает!

«Может ли он быть еще более невыносимым?»

В такие моменты я снова и снова задаюсь вопросом: зачем? Ответ «хорошая возможность» по-прежнему не имеет для меня смысла. Это же… очевидно. Полная стипендия в одном из немногих высших учебных заведений Тулина, где учат профессиям, связанным с драконами, – кто бы не счел это хорошей возможностью? Но зачем ему это? По какой причине Джеймс претендует на то, что мне так необходимо и желанно, когда его родители без проблем могут оплатить его обучение, даже если оно стоило бы втрое дороже? К тому же его с большой вероятностью скоро пригласят в гоночную команду, что обеспечит ему бесплатное обучение. Наверняка представитель команды уже сидит в одной из смотровых башен, готовый внести его имя в список счастливчиков. Хотя… кого я обманываю? Им даже не нужно ничего вносить. У них, поди, уже все готово для его зачисления, а у нас, как назло, впереди еще целый год учебы.

– Зач… – начинаю я, но меня опережает суровый голос:

– Что-то не так?

Я вздрагиваю от неожиданности. К моему удивлению, Джеймс тоже. Перед нами стоит мистер Джон Мёрфи, его отец и, похоже, истинный хозяин этого города. Человек он невысокий, зато чертовски влиятельный.

– Нет, все хорошо, Хорт готов, – объявляю я, поглядывая на папу, чтобы убедиться, что голова и крылья получили его одобрение.

– Он растет, что видно невооруженным глазом.

В голосе папы слышится скрытый подтекст, и я пытаюсь его уловить. Хорт действительно активно растет, но ему всего три года, и он пока что не превышает размеры гоночных спринтеров. В холке он достигает восемнадцати с половиной ладоней, а размах крыльев, согласно моим свежим записям, составляет двадцать. Хорт просто расцветает от внимания. Стоит нам только посмотреть на него, как он тут же вытягивает шею еще выше. Милый маленький выпендрежник. Вероятно, научился этому у своего хозяина. Разумеется, выпендрежной части, а не милой.

Слова моего отца заставляют Джеймса напрячься.

– Если все готово, давайте уже начинать! – рявкает мистер Мёрфи.

Джеймс тянется к уздечке Хорта, но внезапно замирает, закрыв глаза.

– Рука болит? – спрашивает папа, склонив голову.

Мой взгляд падает на руки Джеймса. Папа прав, одна из них напряжена. Он сжимает кулак, что может указывать как на сдерживаемый гнев, так и на боль.

– Доктор Бёрк должен быть в своей палатке, – продолжает папа. – Не только драконам время от времени нужен медицинский осмотр.

– Я…

– У него все в порядке, – отрезает мистер Мёрфи.

Почему это звучит как угроза? Словно он предупреждает: «Не вмешивайтесь, а иначе…»

Мой папа обладает множеством достоинств. Он дружелюбный, отзывчивый и, пожалуй, порой слишком уступчивый. Но при этом всегда понимает намеки.

– Рад слышать. Удачи, Джеймс, – тепло говорит папа, словно искренне болеет за гонки.

Как только оба Мёрфи оказываются вне зоны слышимости, он подзывает меня к себе:

– Фаррен, присмотри за Джеймсом и его спринтером.

– Но ведь мы здесь только ради Хорта. Верно? С ним что-то не так?

Я вспоминаю текстуру его чешуи, состояние костей и суставов. Все идеально, а броня безупречна.

– У меня что-то вроде предчувствия. Просто… не спускай с них глаз.

Двенадцать спринтеров замирают над зеркальной гладью озера, предвкушая старт. Поначалу каждый дракон демонстрирует свою природную чешую, переливающуюся на солнце радужным сиянием. Но с моей позиции я различаю лишь их брюшки. Оранжевый дракон, который разместился на дальнем краю, невольно завладевает моим вниманием, и я с досадой мотаю головой, сильнее натягивая поводья Дафин. Как официальный наблюдатель, я должна следить за всеми, а не только за Джеймсом Мёрфи.

Дафин поворачивает ко мне изящную голубую голову, словно читая мои мысли. Ее взгляд выражает неодобрение.

– Не смотри на меня так, – фыркаю я. – Я просто делаю свою работу.

Звенит колокол, и толпа ликует, когда дюжина драконов взмывает в небо. Их крылья рассекают воздух, а после выравниваются перед первым поворотом. Именно здесь проявляется истинное мастерство. Джеймс держится в лидирующей группе, но приберегает свой решающий маневр для финишной прямой. Черт, я даже знаю его стратегию. Слова папы прочно засели в голове, и теперь все мои мысли сосредоточены исключительно на Мёрфи.

Но я заставляю себя сфокусироваться и на других драконах. Кара отстает, изо всех сил стараясь избежать столкновения. Некоторые всадники ныряют под основную группу, пытаясь вырваться вперед, и Колм среди них. Он стремительно проносится по следующему прямому участку.

В душе я тоже жажду взлететь, чтобы парить рядом с этими двенадцатью всадниками. Но гонки – это не просто развлечение. Хотя, конечно, и это тоже. Развевающиеся флаги над переполненной ареной и крики тысяч фанатов – тому подтверждение. Однако за этим зрелищем скрывается хитрая экономическая схема, нацеленная на добычу металла. Драконов намеренно пугают, чтобы они активнее задействовали и сбрасывали ценный материал. Отсюда и преднамеренная жестокость некоторых всадников.

С моего наблюдательного пункта у третьего поворота видно, что два дракона находятся в опасной близости. Металлическая броня начинает поблескивать от трения. Внезапно серебристый хвост первого дракона обрушивается на второго, и тот, взвыв, теряет скорость. Я невольно вздрагиваю, беспокоясь о его челюсти. Слава небесам, драконы не изрыгают пламя, как в мифах, иначе мы бы столкнулись с куда более серьезными последствиями, чем просто переломы.

Один за другим участники появляются в моем поле зрения, и я ощущаю нарастающее напряжение. Патрульный – еще один вид наблюдателя, держится на расстоянии, ниже траектории полета, страхуя драконов. Я вижу, что все остальные смотрят туда, и мой взгляд тоже устремляется в ту сторону. Но папина просьба возвращает меня к мыслям о Джеймсе.

Именно поэтому я замечаю неустойчивость их полета. Когда Хорт теряет равновесие, я мгновенно настораживаюсь. Спазм крыла? Джеймс способен с этим справиться. Он может отстать от лидирующей группы, но при этом упростить схему полета Хорта и…

Прежде чем я успеваю додумать эту мысль, Хорт срывается вниз. Прямо передо мной.

Не каждый день можно увидеть, как парень, которого ты ненавидишь, стремительно падает с неба вместе со своим драконом. Все мои эмоции сплетаются в тугой узел, когда Джеймс Мёрфи продолжает свой полет вниз. Серебристый блеск металла на каждой чешуйке Хорта – немой свидетель ужаса.

Толпа ревет. Все взоры прикованы к фавориту турнира, падающему без видимой причины.