Дана Стар – В разводе. Единственная, кого люблю (страница 2)
Он развернул меня к себе. Посмотрел. Что-то в нём на секунду изменилось — может быть зрачки стали темнее, может быть челюсть чуть расслабилась. Он притянул меня за бёдра — резко, жёстко — и поцеловал так, будто ставил печать. Не нежность, а страсть. Подтверждение права собственности.
Отстранился, лицо снова камень.
— Мать будет довольна. Насчёт подарка — вот.
Протянул пакет. Брендовый, с бантом. Внутри — что-то, что он выбрал сам. Для своей матери. Но подарен будет моими руками.
— Я приготовила подарок, — сказала я.
— Оставь его, подаришь этот. Скажешь — от нас обоих.
— Дмитрий, я выбирала его два дня. Я знаю, что ей…
— Анна.
Одно слово. Моё имя. Произнесённое так, что я замолчала на полуслоге. Он умел это — одним словом закрывать любой разговор, как захлопывают папку с делом. Решено. Подписано. Обжалованию не подлежит.
Он притянул меня ближе. Рука — на пояснице. Тяжёлая, горячая, собственническая…
— Я не хочу, чтобы между вами были конфликты. Всё должно быть идеально. Мы — идеальная семья, идеальный брак. И мать должна видеть идеальную невестку, ей будет приятно.
Идеальная. Идеальный. Идеально.
Три слова, которые он произносил чаще, чем моё имя. Иногда мне казалось, что если разрезать наш брак пополам и заглянуть внутрь — там будет табличка:
Потому что если вскроешь — увидишь, из чего это идеально сшито.
Из моего молчания. Из его контроля. Из улыбок, которые я надевала поверх синяков на душе…
***
В машине мы не разговаривали. Точнее — я молчала, а он молчал по-другому. Моё молчание — привычка. Его — выбор.
Он смотрел на дорогу. Пальцы на руле. Сжал слишком крепко — единственное, что выдавало напряжение.
Что-то было не так. Что-то, чего он не собирался мне объяснять. Потому что объяснения — это для равных, а я в его мире была красивым дополнением к костюму.
Я смотрела на огни за окном и думала: если бы кто-то сейчас увидел нас снаружи, через тонированное стекло, он бы подумал: вот она, идеальная пара. Красивая женщина, дорогая машина, бриллианты на шее.
Никто бы не заметил, что между нами на заднем сиденье целый океан тишины, в которой давно утонули все мои
Машина остановилась у ресторана, швейцар открыл дверь. Дмитрий не вышел.
— У меня появились срочные дела, буду позже.
Я повернулась к нему.
— Что? Ты оставляешь меня одну? На юбилее твоей матери?
— Это не вопрос, — сказал он ровно. — Это ситуация. Справишься.
Не «прости». Не «я постараюсь быстро». Справишься. Как будто я менеджер, а не жена.
— Справлюсь, — повторила я.
И вышла.
Бентли уехал. Красные огни растаяли в мокрой темноте. Я стояла перед входом в ресторан, в бежевом платье, с бриллиантовым колье, с чужим подарком в руках, и чувствовала себя посылкой, которую доставили по адресу в чужую жизнь.
Я подняла подбородок, поправила колье и вошла.
Потому что куклы не стоят на пороге. Куклы не плачут. Куклы улыбаются и идут туда, куда их доставили и украшают чужой праздник.
Но сегодня не знала, что этот вечер разделит мою жизнь на до и после…
***
Ресторан был из тех мест, где даже воздух стоит дорого.
Хрусталь, свечи, белые скатерти, тяжёлые шторы до пола. Музыка — пианино, негромко, как фон для разговоров, которые здесь вели не ради общения, а ради сделок.
Живые цветы — белые розы, по три на каждом столе. Роскошные, в рост. Вперемешку с лилиями и эвкалиптом, и так много, что воздух был сладким и тяжёлым, как в дорогой оранжерее.
Свекровь стояла у входа в банкетный зал. Элеонора Аркадьевна. Шестьдесят два года, и каждый из них — инвестиция в собственный фасад. Платье из изумрудного шёлка. Кольцо с сапфиром, которое она носила как печать. Причёска, макияж, аромат — всё безупречно. Она не старела, она реставрировалась.
— Аннушка! — она распахнула руки. Голос — мёд и битое стекло. — Дорогая, ты пришла! Как я рада!
Она обняла меня — коротко, для публики, и тут же отстранилась, окинув взглядом.
— Красивое платье, Дмитрий выбирал?
— Он передаёт поздравления, — сказала я. — Будет чуть позже.
— Конечно, — Элеонора Аркадьевна улыбнулась. — У него всегда дела.
В этом «конечно» было всё, что она думала обо мне: ты не можешь удержать рядом даже собственного мужа.
Я вручила подарок. Чужой выбор. Моя улыбка.
— От нас с Дмитрием. С любовью.
Она заглянула внутрь, и что-то в её лице на долю секунды смягчилось. Потом — снова фарфор.
— Спасибо, милая, ты всегда знаешь, что мне нравится.
Ей нравилось то, что выбирал её сын. Я — просто курьер…
Нет. Не совсем так. Красивая, безупречная, которая всем должна нравиться. И украшать своим присутствием любое мероприятие.
***
Гости уже заняли свои места. Я узнавала лица — не людей, а функции. Жена партнёра. Дочь чиновника. Вдова банкира — четыре брака, четыре развода и похороны, и каждый раз она выходила богаче, чем входила. Здесь все были кем-то для кого-то.
Я села за свой стол. Справа — пустой стул, стул Дмитрия. Я старалась на него не смотреть.