Дана Стар – Ты станешь моей (страница 5)

Чуть не добавил слово «игрушкой».

Меня передернуло.

Где-то в области солнечного сплетения случился экстренный взрыв.

Вот и гордость проснулась и пришла в себя, когда тело получило разрядку, а возбуждение, затмившее здравый разум, сошло на «нет».

Не стану, Амир. Не стану.

Ты станешь моей игрушкой.

Не я. А ты.

– Такая мокренькая и тугая. Развратная, скромная девочка. В миллиард раз лучше, чем безвкусная Фэр. У меня есть ты. Ты можешь стать тем, кем я захочу. – Поиграл большим пальцем с нижней губой, оттянул её, чутко поцеловал. После чего, подхватив на руки, понёс к кровати, уложив спиной на прохладные шёлковые простыни. И сам упал рядом, крепко-крепко обнял, притянув ближе, уложив щекой на раскалённую грудь. – Вот так, Биби. Полежи со мной, пожалуйста. Просто полежи. – Томно шепнул на ухо, поцеловав в макушку. А дальше, Амир вдруг заговорил на арабском. – Не знаю, что со мной. В последнее время, я сам не свой. Прости, что сорвался, заставив тебя притвориться Мариной. Я напился, конченный психопат. Думаешь богатым и известным живётся в кайф?? Наверно, думаешь я счастлив? Потому что алмазный магнат? Нет. Не в деньгах счастье. А в уважении и принятии себя. Я ведь грязнокровка. Грязный ублюдок-метис, как дразнили меня ребята в школе и мои братья. Разбогатев, я надеялся, что заслужу их восхищение и уважение. Поскольку никто из них, спиногрызов моего отца, не добился того, чего я добился!

Закрыв глаза, обняв его в ответ, я притворилась, что уснула.

Но разве можно спокойно заснуть, когда тут на ухо тебе льют такие откровения??

Я. ПРОСТО. В ШОКЕ.

Мой босс принялся мне исповедоваться, вероятно, думая, что я не знаю арабского языка. И у меня сердце в желудке отбивало чечетку, а артериальное давление подскочило до патологической нормы!

Он вывернул мне душу, своими рассказами.

Об отце. О матери, которой он лишился слишком рано. О братьях и сёстрах, которые часто над ним издевались и унижали из-за того, что его мать была русской шлюхой, как они утверждали, а он – браком природы, выблюдком и грязнокровкой.

Амир перебирал мои волосы кончиками дрожащих пальцев, продолжая рассказывать о своей жизни. А мне казалось, что он плачет. Нет, слез я не видела. Лишь чувствовала, как он весь скован и напряжен, как кусок мертвого гранита, как его сердце ни на миг не успокоится… всё колотится и колотится, будто вот-вот пробьёт грудную клетку и подскочит к потолку.

Я сама готова была расплакаться от той невыносимой боли, с которой он со мной делился.

И будет делиться всегда.

В будущем.

Когда мы будем встречаться с Амиром регулярно, каждую неделю.

Он этого добьётся. А я окажусь слишком слабой, чтобы противостоять власти влиятельного миллионера.

Тёмные тучи, что сгустились за окном комнаты, начали постепенно рассеиваться и светлеть, так как дело близилось к рассвету. Наша с ним бурная ночь пролетела на одном вздохе. Обняв Амира ещё крепче, я вдруг осознала, что не хочу с ним расставаться, когда он вот такой… добрый, чувственный, искренний, крепко-крепко прижимал меня к себе, окутывая запредельной любовью и заботой.

Я решила назвать его Настоящим.

Амир. Настоящий.

А тот Амир, которого мне приходилось видеть на работе, я решила называть просто… Дьяволом.

Мне до чертиков нравилось слушать его красивый голос, наполненный бархатом, вдыхать невыносимо вкусный запах его восхитительного тела, потираясь щекой о рельефные мышцы груди, чувствовать ласку, тепло, защиту и чувственные поцелуи, подаренные лишь мне.

Одной.

Его девочкой. Его Хабиби. Любимой.

Как он стал меня называть, впервые, как только увидел.

Тогда я поняла – я просто им заболела.

И где взять лекарство от безумной болезни – увы, понятия не имела.

Когда Амир выговорился и замолчал, он вдруг мягко погладил меня по животу, шепнув на ухо уже на русском:

– Извини, маленькая, если сделал тебе больно. Сорвался. Накипело! Это всё моя подчиненная виновата. Довела. Мыша. – И снова я вся подобралась, когда услышала это ненавистное «Мышь, подчиненная», а легким катастрофически стало мало кислорода. – Не слушает меня, нос задирает. Как будто летает в облаках, или специально издевается. Я ей по сто раз задания разжёвываю. Бесит! А ещё она в юбке приперлась. И у меня… стояк на неё млять проснулся. Что за хрень происходит?!! Ни черта не понимаю! Она же никакущая! Не моего сорта фрукт. Узнает кто из коллег, что связался с таким-то «чудом-юдом» – засмеют. Ещё и пресса каламбур устроит – им, упырям этим вонючим, только повод дай. Пришлось троих шлюх заказывать, чтобы хоть как-то облегчить дискомфорт в яйцах. Но и шлюхи не помогли. Поэтому… я снова уболтал клуб на повторное свидание. Не поверишь. Но мне полегчало. Только ты! Только ты, моя дорогая, помогла мне расслабиться и забыться. Сейчас вот лежу и улыбаюсь… Как будто булыжник со спины свалился. А всё, благодаря тебе.

Сначала мне стало мерзко и обидно.

А потом вдруг – так приятно…

Вроде бы сначала в грязь мордой макнул, а потом приласкал и грязь эту тут же вытер.

Ну странно очень! Наша с ним ситуация…

Идиотская, какая-то.

Всё равно мерзавец по обёртке людей судит. И это отвратительно!

Интересно, что бы было, если бы в понедельник на работу пришла не Фэр, а Хабиби.

Вот бы глянуть на его напыщенную рожицу!

– Я такой девушки ещё никогда не встречал. Ты идеальна. Меня к тебе необъяснимо тянет. С тобой я чувствую себя по-другому. Легко. Спокойно. Ты меня готова и выслушать, и оттрахать так, что член рыдает от радости.

Внезапно, Амир перевернул меня на спину, быстро накрыл своим роскошным телом мое, дрожащее и влажное, с торчащими сосками. Склонился к губам, опалив горячим дыханием подбородок и промурлыкал:

– Никому. И никогда. Я не рассказывал о своей жизни то, что сейчас рассказал тебе, моя дорогая. Мой лучик света в тёмном мире. Мой Ангел. Да, девочка…Ты – мой Ангел. И хоть я не знаю твоего имени, твоего лица… Я верю, я чувствую… ты удивительная девушка. И ты, моя истинная половинка, которую я ждал всю свою сложную жизнь.

Что он…

Сумасшедший!

Я даже рот открыла от такого-то шока, но Амир, воспользовавшись случаем, обрушил на меня череду страстных поцелуев, а его неукротимая эрекция, с этими же доминирующими ласками, вновь ворвалась в моё обмякшее тело и сладкие пытки повторялись вновь и вновь.

До самого рассвета.

Пока, не получив ещё один крышесносный оргазм, ] мы не провалились в бесчувственный сон, выжатые до суха как две половинки разрезанного надвое лимона.

Вот и что теперь делать?

Как заставить себя ненавидеть умопомрачительного гада, после таких-то сумасшедших слов??! Мне ведь ещё никто и никогда не говорил ничего подобного! Не целовал так бешено и так страстно! Не доводил до обморока… своей звериной любовью.

Черт его знает.

Коварный план мести со свистом летит в тартары.

Сколько я проспала – без понятия! По ощущениям, словно спала, как младенец у мамки на груди, не менее суток. И продрыхла бы намного дольше, если бы меня не разбудил настойчивый стук в дверь.

Так и вскочила, схватившись за сердце, практически свалившись вниз головой с кровати. Лихорадочно огляделась по сторонам – пустота.

Нет его.

Ушёл, как обычно.

Оставив после себя лишь мятые простыни, окурки в пепельнице, аромат власти на моей коже, следы от зверских поцелуев и шлепков ремня по всему телу и… толстый конверт с деньгами.

Постель давно остыла. А на сердце вдруг стало больно и одиноко.

Завернувшись в простынь, слегка щурясь от яркого солнечного света, что проникал в комнату сквозь распахнутое настежь окно, босыми ногами я пошлепала к двери.

Между тем, настойчивый грохот по дереву не утихал. Наоборот, нарастал с новой силой.

Отворив дверь, я окончательно проснулась, так как на пороге увидела улыбчивое, но в тоже время взволнованное лицо Лерки.

– Ну наконец-то! Я думала он тебя того… перестарался и… придушил случайно. Два часа дня, моя дорогая! А ты всё дрых…

Не позволила договорить!

Замахнувшись, громко закричала, задыхаясь от пылающей изнутри ненависти.

– Леркааа! – я вовремя сжала кулак, чтобы не сорваться и не врезать ей по распухшим от ботокса губищам. – Ты совсем сдурела?? Почему он? Почему он снова??