Дана Стар – Тайная дочь президента (litres) (страница 6)
– Влад, всё, что просил ранее, сделал. Делом Агафоновой уже занимаются. Также я тут подумал о том, куда девочку пристроить, – дом нашёл.
– Прекрасно.
За что я люблю Евгения, так это за его блестящий ум и умение выполнять задания молниеносно. А ещё он буквально наперёд угадывает то, что необходимо выполнить, как какой-то экстрасенс. На самом деле, он просто сообразительный, шустрый парень.
С Виталием мне здорово повезло. Он не просто у меня в подчинении, он ещё и мой лучший друг, с которым мы уже много лет вместе работаем, который мастерски умеет прикрывать мой тыл. Я неудачников всяких на службу не беру, устраиваю для своих будущих работников адские проверки и суровый конкурс.
Евгений называет адрес, я передаю его водителю.
– Спасибо.
Дорога до места занимает время. В дороге я обычно люблю думать, глядя на мелькающий пейзаж за окном. И сейчас в голову опять лезут мысли о Полине.
Подумав о ней, я почувствовал себя опустошенным. Неужели до сих пор есть тёплые чувства? Ведь я на протяжении стольких лет пытался вырвать её намертво из головы, забыть, как дурной сон.
Да, ненавидел, проклинал, но всё равно думал о ней и не мог забыть. Увидеть её такой, на грани жизни и смерти, жалкую, беспомощную, в ранах и синяках – ужасающая картина. Стало дурно. А в моём сознании будто шла битва добра и зла не на жизнь, а на смерть.
Единственное, что меня отвлекает от смуты и дарит тепло – моя дочурка, которая сейчас забавно тыкается носом в стекло, всматриваясь в дорогу.
– Куда мы едем? Ничего не видно, на улице уже так темно. И снега очень, очень много. Дядя Влад, а вы любите снег?
– Люблю.
Особенно снег на Швейцарских курортах. В снежный горах неземная красота и воздух исключительный. Рай для души, где можно расслабиться и разгрузить мозг.
– И я тоже очень люблю! Люблю кататься на санках, играть в снежки и снеговика лепить. А давайте с вами слепим снеговика?
Усмехаюсь, положив ладонь на кудрявую макушку, слегка потрепав.
– Обязательно. Только завтра, хорошо? Уже поздно, тебе наверно скоро спать пора?
– Договорились, – довольная, кивает. – А уже есть девять часов?
Встряхнул рукой, глянув на золотые, наручные часы на запястье. – Начало восьмого только.
– Класс! Ещё можно поиграть! – хлопнула в ладоши, а потом внезапно загрустила, погладив живот. – Я кушать хочу… Извините.
– Марк, здесь есть поблизости магазины? – обращаюсь к водителю.
– Да, конечно, скоро будем возле одного.
– Нужно, чтобы кто-нибудь вышел и купил продукты, я сейчас список составлю. А также детскую одежду, игрушки, косметические принадлежности. Хотя бы какие-нибудь на сегодня.
Когда я забрал Веру, у неё с собой вообще ничего не было, кроме куклы.
Связываюсь по телефону с Кириллом из соседней машины, который следует за нами. Даю чёткий инструктаж.
– Размер одежды какой? – спрашивает он.
Вот и начались первые трудные будни новоиспечённого отца.
Мне предстоит во многом разобраться и многому научиться. Не думаю, что это будет сложнее, чем заработать миллиард за час. Я всегда такой самоуверенный, но меня ждал сюрприз.
Тогда я ещё не мог представить, что заплетать косички, действительно нифига не легче, чем заключить сделку с арабскими шейхами на парочку миллиардов.
– На пять лет, – окидываю взглядом дочь, задумавшись. – На четыре лучше.
Она худышка.
Когда впервые увидел Веру, сначала подумал, что ей четыре, а не пять.
Что ж, буду исправлять ситуацию…
– Что насчёт продуктов?
– Вер, а ты что кушать любишь? – обратился к дочери.
Везти её в кафе сейчас ни в коем случае нельзя – рискованно, можно засветиться.
– Кашу манную! Со сгущёнкой, если можно…
О, как скромно.
– И всё?
– Угу… – опустив голову, разглаживает складки на свитерке.
Ну ясно, скромничает.
Делаю выбор сам. Заказываю исключительно полезные продукты.
– Йогуртов детских возьми, булочек, фруктов, шоко… А нет! Это под запретом.
– Понял, Владимир Николаевич. Мы выбываем из шеренги, потом вас догоним.
С домом, едой, одеждой, игрушками решили, осталось найти няню, которой можно доверять. Я знаю, кого можно побеспокоить!
Открываю телефонную книгу, нахожу номер Алёны Павловны. Эта золотая женщина мне как мать родная. Она заботилась обо мне, пока мне не исполнилось восемнадцать и я не уехал в Англию учиться.
Она отвечает не сразу. Со второго раза.
– Вовочка?
Близкие зовут меня Влад. Реже Вова, ну а для подчиненных и коллег – Владимир. Имя Влад мне нравится больше, нежели Вова в сокращённом варианте.
– Здравствуй. Что делаешь?
– В аэропорту, рейс задержали. С отпуска пытаюсь вернуться. Дай бог завтра утром прилететь.
А вот это не очень хорошо.
– Ты мне очень нужна. Не представляешь даже насколько. Я тебе сейчас чартерный организую, свой самолёт пошлю.
– А что случилось? Что за спешка такая? – удивляется она.
– Не телефонный разговор. Завтра всё расскажу.
Пожалуй, всё же подстрахуюсь и вызову свой личный самолёт Алёне.
– В общем, жди, буду звонить.
Отключаюсь, нахмурившись. По телу проносятся волны волнения.
Похоже, сегодня я останусь с дочкой один на один… Что-то страшно становится. Пока не представляю себя отцом. Боюсь оступиться, сделать что-то не так и разочаровать Веру.
– Господин, почти приехали, – докладывает охранник, – готовимся к высадке.
– Ура! – радуется Вера, быстро застёгивая пуховичок и натягивая шапку на пышную копну волос.
С молнией что-то пошло не так, Вера не смогла её застегнуть – в замочек попала ткань и молния ни за что не поддавалась.
– Подожди, давай помогу, – осторожно высвобождаю ткань из собачки. Застёгиваю.
– Спасибо вам, – она улыбается, показывая мне очаровательные ямочки, грудь в тисках сжимает от умиления. – Вы очень хороший человек!
Вроде не такой уже старый, но так и до инфаркта недалеко от переизбытка впечатлений. Не могу эмоций сдержать от её милоты и доброты.
Сейчас меня осенило, я понял, Вера, – это самое светлое, что со мной когда-либо случалось. Ни за что с ней не расстанусь и никому её не отдам. Наверно потому, что родственные души. И это мы на ментальном уровне чувствуем.