Дана Стар – Тайная дочь президента (litres) (страница 26)

Я ничего не ответила, вышла на улицу, прикрыв за собой дверь. Только не это! Я не пойду с ним на свидание, он мне не нравится. О Баширове ходят разные слухи, поэтому я должна держаться от него подальше, соблюдая рамки «он – мой босс, а я – его подчинённая».

Браслет надо бы вернуть… Почему я не отдала его сразу?! Запаниковала, когда он начал говорить про платье, а потом дотронулся до меня, погладив бедро. Мне не нравится всё это… Теперь я поняла, что очень сильно хочу уехать из города, и как можно скорей.

На следующий день, извинившись, я всё-таки вернула браслет Азамату. Он промолчал. Да и не нужно было никаких слов, чтобы понять его реакцию на отказ. Достаточно было взглянуть в лицо…

Его глаза стали чёрными, как ночь, а челюсти напряженно сжались. Мужчина буквально вырвал браслет из моей руки, швырнул его на витрину и вышел из магазина, гневно хлопнув дверью.

Глава 15

– Мамаааа! Мамочка! Ты пришла!

Моя маленькая принцесса на всех парах несется ко мне навстречу. Хватаю её и прижимаю к груди, надрывно всхлипывая. По щекам скатываются слёзы… Я прижимаю к груди дочку и начинаю неконтролируемо, молча рыдать. Нервы на пределе! Мне страшно! Кажется, будто я опять возвращаюсь в прошлое, которое мне больно и очень тревожно вспоминать.

Меня преследуют те же самые чувства, та же сама дрожь, адское желание вырвать сердце из груди, лишь бы не колотилось так бешено!

Господи, нет…

Я предчувствую, что совершила ошибку, отвергнув ухаживания Баширова. Он и раньше пытался оказывать мне знаки внимания, а сегодня он подарил мне браслет, стоимостью в целое состояние, но я его не приняла.

Характер Азамата меняется с каждым днем, когда он получает всё больше и больше власти над городом, становясь более важным и опасным. Мне кажется, скоро я увижу его истинное лицо. И пожалею…

– Ты плачешь? – замечает она, глядя на меня с щемящей грустью в больших, кукольных глазах.

– Нет, нет, я просто… в глаз что-то попало, – пытаюсь улыбнуться.

– Обычно так говорят, когда врут.

Прикусываю язык. Застала врасплох. Вот уж умная… Растёт не по дням, а по часам. Да и вообще, ей скоро пять исполнится, а как будто только вчера я впервые прижала крохотный комочек к сердцу, услышав первый звонкий крик.

Первые шаги, первые слова, первый день в детском саду… всё это пролетело на одном дыхании. Мне повезло, что у нас всё неплохо сложилось. У нас есть крыша над головой, еда, работа. Главное, мы в безопасности от проклятой семейки Власовых! Четыре года меня никто не тревожил, но всё равно я жила как на иголках, боясь подставить под удар людей, которые меня приютили.

Подхватываю доченьку на руки и выхожу из садика, направляясь в сторону остановки. Мне так хорошо и спокойно, когда я прижимаю её к себе, когда чувствую её тепло, слышу любимый звонкий смех и чудные истории, которым всегда несказанно удивляюсь. Вера умная девочка, развивается не по годам, бывает, как скажет что-то умное, я минут пять на нее таращусь, обалдевая от услышанного.

Даже не знаю, что я буду делать, если вдруг лишусь моего светлого ангела…

– А когда дядя Армен вернётся из путешествия?

– Я не знаю… – горько сглатываю.

– Он никогда не вернётся.

Оглядываюсь по сторонам, переходя дорогу.

– Он умер.

Замираю. Смотрю на Веру, а она на меня… таким серьёзным, какими-то взрослым взглядом и все внутри от этого переворачивается.

– Не нужно ничего придумывать, чтобы я не расстраивалась. Я уже не совсем маленькая, всё понимаю.

У меня слов ответных не находится, я в ступоре. Передо мной словно не ребёнок, а мой ровесник.

– О, малышка…

Наклоняюсь к ней, касаясь пальцем кудрявого локона, вдруг слышу визг шин, из-за поворота выскакивает тонированная иномарка, останавливаясь рядом с нами.

Я знаю эту машину!

Стекло опускается вниз, на меня пристально смотрят тёмные, опасные глаза. Быстро прячу за собой дочь, чувствуя, как пульс бешено учащается.

– Садись в машину, Полина.

– Азамат Тахирович… Извините, нет. Мы домой спешим.

Бум!

Грохот кулака по рулю. Он грязно выругался, пока еще оставаясь внутри машины. Начинаю медленно отступать назад, по-прежнему пряча за собой дочь.

– Ты плохо слышишь, что ли? Села в машину.

Да от него за километр разит чем-то крепким, похоже он пьян.

– Нам пора, простите!

Подхватываю Веру на руки, бегу в сторону небольшого сквера, чтобы там укрыться. Перебежав через него, ловлю такси, по счастливой случайности проезжавшее рядом, уезжаю прочь.

Нужно уволиться…

Мне всё тяжелей и тяжелей приходить на работу, с мыслями, что я играю с огнём. Азамат был другим, когда я начала работать в его магазине, но быстро изменился, когда добился того, чего хотел.

А теперь вот ещё его голодные взгляды в мою сторону! Приказной тон вне работы и грубые слова вдогонку. Он меня пугает и отталкивает. Я должна защитить дочь от любой возможной опасности. Кажется я должна принять решение и решиться на переезд в город покрупнее.

Прошло достаточно лет, чтобы обо мне забыли те, кто мне угрожал. Остается только придумать, как сказать Баширову о моём уходе, чтобы его не разозлить, соответственно, не нажить себе врага.

Несколько дней он не появлялся в магазине, охранник сказал, что у босса важные дела. И к лучшему. Тот случай, когда он пристал ко мне сначала в магазине, потом пытался заставить меня сесть в машину, долго не выходит из головы.

Бах!

Вздрагиваю, понимая, что я уронила на пол документацию на товар. Сегодня всё из рук вон валится. Я как мышь боюсь любого шороха. Со вздохом наклоняюсь, чтобы поднять, за спиной раздаётся голос Марата.

– Эй, ты сегодня странная, случилось что? Чё руки такие дырявые? – хмыкает. – Неважно выглядишь, заболела?

– Всё нормально, – сухо мямлю, собирая разлетевшиеся по полу листочки.

Нет, не нормально. Меня несколько дней преследует жуткое чувство, из-за чего я две ночи не спала. Мне снились кошмары. Мне снилось, что я в бегах, опять прячусь в грязных поездах с маленькой дочкой на руках, а за мной гонятся какие-то люди в черных одеждах с острыми ножами и пистолетами.

У охранника звонит телефон, он отвечает, отойдя подальше к окну.

– Приедет сегодня? Прямо сюда… Твою ж… Много людей с ним будет?!

Дальше слов не разобрать, Марат принимается говорить на другом языке, повышая тон.

Он тоже сегодня нервный, заметно напряжённый, ходит из одного угла в другой, не покидая объект ни на минуту. Я также замечаю два тонированных внедорожника, принадлежащие Баширову, один – контролирует главный вход, второй я заметила возле чёрного входа, когда выносила мусор.

Что-то не так. Явно.

– Что-то случилось? – осмеливаюсь задать вопрос Марату.

– Иди домой, – как-то грубо рыкает он, продолжая всматриваться за стекло магазина. Замечаю, что мужчина часто прячет руку под куртку, которая топорщится в районе левого подреберья.

– Но рабочий день ещё не закончился. Азамат Тахирович не любит, когда опаздывают или сбегают с работы досрочно.

– Это его личный приказ! Давай, вали домой! – грубо хватает мою сумку со стула, всовывая мне её в руки. Выталкивает за дверь.

– Аа…

– Сам закрою.

Дверь хлопает, проворачивается замок, я смотрю как табличка с указателем «открыто», быстро переворачивается на «закрыто». Делаю несколько глубоких вдохов, разворачиваюсь, ухожу.

Или завтра, или будет поздно, Полина! Придётся собраться с духом и положить завтра на стол начальника заявление об уходе.

На улице стемнело, похолодало. Я уже почти подошла к садику, полезла за телефоном, чтобы глянуть время, как вдруг поняла, что не вижу ключей от дома.

Просто класс…

Вспоминаю, как грубо охранник тряхнул мою сумку! Должно быть они выпали, улетев куда-то под стол, я вроде бы слышала звон, но не обратила на это внимания из-за своих переживаний. Придётся вернуться или мы с Верой сегодня будем ночевать на улице. У меня есть ещё час до закрытия садика, успею. Я бы могла позвонить Марату, но у меня не было его номера.

Подхожу к магазину, понимаю, что у меня отчего-то дрожат колени. Так не хочется туда идти… Что-то отталкивает, умоляет вернуться назад, но у меня нет выбора. Дверь закрыта, свет приглушён. Чего я боюсь, если там никого нет?