Дана Райт – Мой школьный мальчик (страница 24)

Так и вижу, как какая-нибудь молодая мамаша объясняет своей принцессе: «Ты не должна обсуждать проблемы. Тебе это не нужно. Ты же девочка. Не нравится что-то – визжи. Хочешь чего-то – визжи. И чем громче ты будешь это делать, тем быстрее получишь желаемое».

А после таких вот уроков по школам расхаживают целые королевы, смотрящие на тебя как на исполнителя их желаний.

– Пошли, я знаю, где он, – накидываю на малышку свою куртку, а то она совсем продрогла.

Но Славы в его палатке нет.

– Юр! – зовет Леха шепотом. – Идите сюда, он тут.

Мелкий приперся к костру со своим спальником. Видимо, близнецы хотели повторить чудеса акробатики и втиснуться вдвоем в один спальный мешок. Бегу за спальником Софии. Хочу отвести их, как и прошлой ночью, в палатку к ОБЖ-шке, но ребята сопротивляются, просятся посидеть у костра. И мне приходится идти за их одеждой.

Теперь у костра нас четверо. Близнецы сидят на бревне, подложив под попы спальник, обнимаясь, смотрят на костер и молчат. Мы с Лехой продолжаем разговор.

Когда мелкие начинают посапывать, мы засовываем их в спальники и тащим к палатке Елены Николаевны. Но… в палатке она не одна, и поскольку половозрелых мужчин в походе только трое, вывод напрашивается сам собой – физрук и наша Елена не просто коллеги.

Принимаем решение уложить малышей в своей палатке. Нам все равно через три часа готовить завтрак, а еще через пару часов поднимать ребятню. Отоспимся в автобусе.

Когда утром Елена Николаевна и физрук орут на нас за перегар, мы тактично рассказываем им о своих ночных видениях, и объясняем причины отсутствия у нас возможности поспать. По смущению ОБЖ-шки ясно, что по ее предмету мы будет отличниками до окончания школы. С физруком все не так просто, он расширяет словарный запас нашей ненормативной лексики почти вдвое и идет на зарядку с малышней.

В автобусе мы, как и предполагалось, засыпаем. Нам нужно восстановить силы для встречи с девчонками. И если Леха поедет из школы домой, где в соседнем доме его ждет Маша, которая определенно, истратит запас восстановленных им сил, то мне это не светит. Потому что у нас с Тиной дружба «без рук».

***

В школу возвращаемся к обеду воскресенья. Обычно я уезжал домой, как и Леха. Но сейчас мне очень хочется увидеть свою новую одноклассницу, и я провожаю мелких до столовой, куда они бегут с криками, требуя блинов со сгущенкой, которые им обещала по приезду тетя Маша.

Сердце начинает стучать чаще, когда я вижу копну черных волос, сквозь волны которых пробиваются желтые полоски лямок майки. Концы волос спускаются чуть ниже скамейки, закрывая вид на бедра, которые должны быть обтянуты зеленой джинсой. Тина подгибает под себя одну ногу, перекидывает волосы на левое плечо, словно чувствует мое желание на расстоянии. Теперь мне видна загорелая кожа ее поясницы и округлости задницы, и я не могу просто смотреть на это.

Осматриваюсь. Кроме малышни, парочки ребят из седьмого класса, и нас с ней, в столовой больше никого нет. Две колонны, стоящие между столами, загораживают обзор со стороны раздачи, так что мелкие нас даже не заметят. Подхожу медленно, она не слышит моих шагов, из-за гомона малышни. Вздрагивает, когда я провожу двумя пальцами по ее плечу, забираясь под ткань майки и убирая с пути лямку лифчика. Кожа такая нежная. Девчонка затаивает дыхание, но не оборачивается. Провожу пальцами по ее шее, наслаждаясь вызванными этими прикосновениями мурашками, моментально распространяющимися по ее телу, затем вниз по выступающей косточке ключицы, и еще немного вниз, туда, где сквозь вырез майки виднеется розовое кружево лифчика, очерчиваю выделяющуюся сверху округлость ее груди, и, возвращаясь к плечу, подношу губы к ней.

– Ты надела их, – шепчу низким голосом, и провожу кончиком языка по хрящу маленького ушка, кайфуя от того, как выгибается ее тело в ответ на это прикосновение.

Тина глубоко вдыхает.

– Ты же просил, – выдыхает.

– Да. Спасибо.

Я действительно благодарен ей за это зрелище.

– Я быстро в душ, – все так же шепчу ей на ухо, – подождешь меня?

– Нет, – девчонка поворачивается, встает на колени на своем стуле, и мое дыхание замирает от зеленых глаз, смотрящих на меня так, словно она жила эти пару дней только моим возвращением. – Не уходи еще, – от нежного голоса и ее рук, вцепившихся в мои плечи, дышать становится тяжелее, а затем она тянется ко мне губами.

Это божественно. Ничто не может сравниться с тем, как несмело она касается губами моих губ, как аккуратно хочет втянуть мою губу в себя, видимо, перенимая это движение с меня. Касается языком моей верхней губы и у меня сносит крышу. Подхватываю ее подмышками, впиваясь большими пальцами в мягкую грудь, поднимаю, перетаскиваю через стул к себе. Нас ничего не разделяет больше. Тина привстает на носочки, прижимаясь ко мне грудью, держась руками за мои плечи. Прижимаю тело к себе одной рукой за талию, другую запускаю в ее волосы, кайфую от легкого стона, скорее даже выдоха, когда тяну ее голову назад за корни волос. Провожу языком от ее подбородка до губ по солоноватой коже, я хочу почувствовать ее вкус, попадаю прямо в ее ротик. Она потрясающа. Не могу оторваться от нее. Оттягиваю зубами нижнюю губу, и когда отпускаю, вновь встречаюсь с ее языком.

– Ты, Романов, опять оборзел?

Сука! Снова этот гребанный физрук! Да сколько он за мной еще ходить будет? Он что, меня преследует?

Отрываюсь от девочки, поворачиваюсь на доставший меня за эти выходные голос.

– Лучше бы ты на дереве сидел! – физрук не орет так громко, как в походе, ведь мы находимся в здании, но мне все равно хочется набить его заслуженную морду.

Тина выскакивает из моих рук и выбегает из столовой.

– Я вам в той палатке не мешал, – шиплю я.

– Премного благодарен, – смеется физрук, – но эта девочка несовершеннолетняя, – он что, умеет нормально разговаривать?

– Я тоже! – парирую я.

– Да. Но я учитель, и должен следить за порядком в школе. Или ты думал, что можешь трахать одноклассниц на столе в столовке и никто тебе ничего не скажет? – он понижает голос до шепота, и кажется сейчас вполне адекватным человеком.

– В следующий раз я сниму на видео фильм «В походе с физруком», – он прервал сейчас то, чего я никогда раньше не чувствовал.

– И я с удовольствием посмотрю его, малыш, потому что прекрасно выйду на картинке.

Физрук хлопает меня по плечу и уходит к раздаче.

Стоп! Он назвал меня «малыш»? Только дядя Рус так называет меня. И тут до меня доходит. Похоже, мой физрук не без причины прикипел ко мне. Возможно, его ко мне приварил мой охранник. Какого хера они меня обложили? За мной везде следят, и меня это бесит! Я обычный подросток, вашу мать, а не сын мафиозного короля, или как их там называют.

Быстрым шагом иду к раздаче. Нет, не поговорить с физруком, он все равно ничего мне не расскажет. Аккуратно расталкиваю оголодавших в походе малолеток, одному даже даю щелбан, а то уж больно борзо он зыркает на меня за мое проникновение вне очереди. Набираю еды на двоих с Тиной, и со скоростью света несусь в душ.

***

Стук в дверь, который я ждала и который пугает меня, наконец, раздается. Юра не дожидается, пока я открою, и когда он открывает дверь, намеренно оставленную неприкрытой, я жду его рядом с ней.

– Забей на физрука, – тихо говорит он, прикрывая за собой дверь и защелкивая замок, – меня никто не видел по дороге к тебе.

По логике Юры, я должна забить на всех. На физрука, на Леночку, на его друзей, и жить по принципу «забей на все и раскрепощайся».

От его потемневших глаз в руках и горле появляется дрожь. Я могу делать лишь мелкие вдохи, и воздуха катастрофически не хватает.

Он приближается, и наши губы снова встречаются. То, что случилось в столовой, повторяется, только сейчас, не прерывая единения наших губ, Юра поднимает меня и укладывает на кровать. Дышать становится еще тяжелее от его тела, нависающего надо мной. Он не опирается о меня, но расстояния между нами нет, наши тела соприкасаются, трутся друг о друга. Он поднимает ладонью мою майку, гладя животик, его язык нажимает на мое небо, рука уже сжимает грудь, проникнув под лифчик. Затем его голова опускается вниз, и язык проходит от моего пупка вверх. Юра поднимает майку и лифчик, высвобождая грудь, и тут же втягивает губами сосок. «Боже» вздыхаю я, выгибаясь всем телом. Другая его рука сжимает второй сосок, играя с ним. Еще никто никогда не трогал меня так, не прикасался к этим нежным местам. Я и подумать не могла, как это приятно.

– Ты вкусная, – шепчет Юра, очерчивая языком контур маленького бугорка на груди, – я даже не представлял насколько.

И он снова возвращается к моим губам, не прекращая поглаживать животик и мять грудь.

– Прикоснись, – командует он, снимая с себя майку, выкидывая ее на кровать, – не бойся.

И я несмело глажу обеими руками его торс, изучая изгибы тела. Юра твердый, рельефный и горячий. Я провожу руками по его бокам. Он выдыхает воздух из легких громко, как будто не дышал до этого никогда. Перемещаю руки на его спину, прижимая к себе, и его губы снова прижимаются к моим. Мы изучаем тела друг друга. Я несмело. Я боюсь трогать его, боюсь что-то сделать не так, боюсь показаться смешной. Губы Юры блуждают по моему телу так, словно хотят высосать самую частичку меня из него. Пустота в животе ощущается сейчас болезненно, пульсация между ног так сильна, что я начинаю двигать бедрами непроизвольно, чтобы хоть как-то утихомирить возникший поток чувств. Юра, погладив пару раз мою промежность сквозь плотную ткань шорт, запускает руку в них. И когда его пальцы касаются моего лобка, я понимаю, что не могу сейчас пойти так далеко. Я не готова, ни физически, ни морально. Хватаю его за запястье. Он отрывается от моих губ и впивается в меня вопросительным взглядом темных глаз.