Дана Мюллер-Браун – Свет в твоей душе (страница 23)

Это образ женщины, которая кажется мне знакомой. Как будто я видела ее когда-то раньше, в другой жизни.

Она целует Марви, и в следующий момент все, что остается на картине, – это кровь, темнота, а затем наступает боль. И мое изображение. Там, в этой темноте, слышатся вопли демонов. Мое съежившееся двенадцатилетнее тело лежит на полу. На бедрах у меня власяница с шипами. С них капает кровь. Я вижу, что губы у меня начинают считать. Один. Два. Три. В то время это помогало мне забыть о боли.

Я замечаю кровавые рубцы на спине, но только когда вижу синяк под глазом, понимаю, когда это было. Это был мой день рождения. За несколько месяцев до этого умерли Филипп и Калеб.

В тот день мать, отец и Авиелл уехали в поместье, они взяли с собой своих героев, а меня оставили дома. Я часто чувствовала себя одинокой. Обычно я воспринимала ощущение одиночества как часть себя. Но в тот момент мне было тяжело. Мне просто захотелось хоть один раз сделать что-то необычное, и я пробралась в комнату Авиелл. Не задумываясь над тем, что я делаю, я надела ее платье и принялась танцевать. Потом стала писать на ее почтовой бумаге особым павлиньим пером, которое ей подарили на одиннадцатый день рождения, ела конфеты, которые ей всегда ставили на стол. А потом заснула в ее постели. Разбудил меня какой-то крик. Это был вопль Авиелл. Я никогда не могла понять, зачем было кричать так громко, что пришли отец и Нат. Они отвели меня к аббату Режану, чтобы он меня наказал. Она тогда сказала, что просто очень испугалась. Но ведь она наверняка видела, что это я лежу в ее постели, а не кто-то незнакомый. После наказания меня поместили в карцер ордена. Каменное пространство, где нет ничего, лишь голый пол и стены. Меня оставили там на несколько дней.

Но почему я вижу себя, как я там лежу? Значит, это воспоминания Марви, а не мои.

Я снимаю свою руку с его плеча и моргаю. Наконец он тоже снова смотрит на меня и отводит взгляд.

– Как ты мог об этом узнать? Откуда… – Меня охватывает возмущение. Это был такой личный момент, его никто не должен был видеть.

Хотя я знаю, что часто, когда меня охватывало чувство одиночества, мне казалось, что со мной рядом кто-то есть. Особенно после смерти Калеба и Филиппа… Тогда я думала, что это их души. Но что, если это всегда был Марви?

– Когда тебе было особенно плохо, я мог видеть очень коротко некоторые картинки с тобой. Только те, которые ты сейчас тоже видела. Я не знал, что с тобой тогда случилось.

В сознании опять появился образ аббата Режана. Он прикован к трону и истекает кровью. Перед ним стоит Марви.

– Аббат Режан мертв?

– Я оставил его Лирану. Не знаю, что он с ним сделал.

Он приглаживает волосы, а потом кладет руки мне на плечи:

– Я хочу, чтобы в следующий раз ты оборонялась, Навиен. Хотя я не могу сказать, что ты должна при этом делать, но я не могу больше видеть, как ты лежишь на земле. Я слишком часто на это смотрел, слишком много раз… и ничего не мог сделать. Рано или поздно я потеряю над собой контроль и вмешаюсь.

– А если я убью кого-нибудь своими тенями?

– Значит, он наверняка этого заслуживает.

Он ободряюще мне кивает, и мы отправляемся на небольшой праздник. Он проходит на большом лугу, где уже стоят белые палатки, а ангелы… или люди суетятся вокруг, расставляя столы и стулья. В центре они складывают бесчисленное количество поленьев и разводят огромный костер.

– Что за праздник сегодня?

– Меня об этом можно не спрашивать. Эти праздники устраивает Серра, она всегда находит какой-нибудь повод. Что она решила на этот раз, я не знаю.

Проследив за его взглядом, я вижу большой белый стол, какая-то женщина распаковывает и ставит бокалы, двое мужчин подкатывают бочки, а несколько женщин подносят кувшины.

– Я даю этому маленькому ублюдку пять минут. И если он здесь не появится, выгоню его из царства.

– Он двоюродный брат Серры? – уточняю я.

– Да. Эмила, – он указывает на протирающую бокалы женщину, – сестра матери Серры и, значит, тетя Серры.

Блондинка, которая выглядит на сорок, а вовсе не на тысячу лет, машет нам рукой, узнав Марви.

– Не понимаю, почему у этой милой женщины такое наказание в виде сына. – Марви качает головой. – Мне нужно с ней поговорить.

Я киваю и, пока он идет к ней, присоединяюсь к тем, кто складывает в кучу поленья. В отличие от Марчелло, здесь все относятся ко мне дружелюбно. Правда, я иногда чувствую, как кто-нибудь смотрит на мои шрамы у виска, но это скорее заинтересованные, чем подозрительные взгляды.

Когда к нам присоединяются Эсп и Серра, уже начинает смеркаться. Площадь заполнена веселыми людьми, играет музыка.

– Нравится тебе царство света? – спрашивает Эсп, за которым я вижу Аро.

– Здесь так хорошо, – отвечаю я, и он продолжает со смехом:

– Серра рассказала, что устроил Марчелло.

– Да, наверное, сегодня у меня была передозировка света. – Я смеюсь вместе с ним.

Мы пьем, разговариваем о пустяках, и я смотрю, как танцуют Эсп и Серра. У меня отличное настроение, я наслаждаюсь праздничной обстановкой, но внутри не отпускает какое-то тянущее чувство. Я же здесь не для того, чтобы получать удовольствие и любезничать. Но тогда для чего? Ведь я уже давно решила доверять только Марви. Или нет? Почему я не могу сказать это уверенно?

Вьюнок что-то говорит у меня в сознании, но понять ее у меня не получается. Разве раньше тоже так было? Неужели наша связь действительно так слаба? Я сомневаюсь, но не могу ничего вспомнить.

Когда передо мной оказывается Марви, мне требуется какое-то время, чтобы выйти из раздумий и заметить его.

– Тебе все это нравится?

Я киваю и улыбаюсь. Несмотря на все сомнения, я по-прежнему остаюсь собой. Я еще нигде не испытывала ничего подобного, и нигде мне не было так хорошо.

– Тогда то, что я хочу тебе показать, понравится тебе еще больше. – Марви протягивает мне руку.

Я колеблюсь, но потом берусь за нее, и он ведет меня через площадь к лесу неподалеку. Сердце у меня громко колотится. Он держит меня за руку. Его прикосновение теплое и нежное. Не властное, не грубое. Совсем не такое, как у Лирана. Марви очень от него отличается.

Мне нравилась решительность Лирана. Его властность. Но он оказался просто еще одним человеком в моей жизни, который меня использовал.

Когда мы входим в лес, я удивленно оглядываюсь. Повсюду струится туманный свет. Мы движемся к его источнику и доходим до маленького светящегося озера. От него исходит яркое белое сияние. Это так прекрасно, что я замираю на месте. Марви же продолжает идти, он по-прежнему держит меня за руку, поэтому рывком тянет за собой, и я чуть не падаю. Он меня подхватывает.

– Прошу прощения.

Я смеюсь, потому что он вдруг выглядит смущенным, и смотрю в его зеленые глаза. Он не слаб. Он чертовски сильный и очень властный. Но похоже, не по отношению ко мне.

– Что это? – заинтригованно спрашиваю я, отойдя от него и направляясь к берегу, чтобы коснуться воды.

– Я бы сказал… это жидкий свет.

Он улыбается уголком рта и смотрит на меня.

– К сожалению, я не настолько всеведущ, чтобы понимать и объяснять природу.

Я сажусь и начинаю расшнуровывать ботинки, а Марви продолжает на меня смотреть.

– Ты хочешь остаться на берегу? – поддразниваю его я и тут же в глубине души ругаю себя за то, что обращаюсь к нему так свободно и по-дружески.

Как будто что-то внутри предостерегает меня от этого, подталкивая к тому, чтобы я его предала. Что, если это мой внутренний голос? Что, если я просто забыла и Марви тоже причинял мне зло?

– Если ты хочешь увидеть меня обнаженным, этого можно добиться другим способом, – бурчит он.

– Кто кого привел сюда, к сияющему озеру?

– Ты права.

Он смеется, а затем без предупреждения стягивает через голову рубашку.

Хотя каким должно было быть такое предупреждение? «Осторожно, похотливый герой, я сейчас разденусь, и тебе будет трудно отвести от меня глаза»? Однако это точно описало бы то, что происходит в данный момент. Собрав всю силу воли, я отвожу взгляд от его обнаженного торса. Его мускулистого торса. Немудрено. Он не только обучен сражаться, но еще должен уметь летать с этими огромными крыльями. Для этого явно нужны тренированные мускулы.

«Какой красавец», – слышу я вздох Вьюнка.

Я таращусь на Марви, а он смеется.

– Вьюнок немного похожа на подростка в переходном возрасте, – говорит Марви, заметив выражение моего лица. – Она ведь только что говорила с тобой, верно?

– Она назвала тебя красавцем, – объясняю я, освобождаясь от второго ботинка, потом стягиваю обтягивающие кожаные штаны.

Сняв темную рубашку и оставшись в одних трусиках, я прыгаю в светящуюся воду, не оборачиваясь на Марви.

Обычно у меня нет проблем с тем, чтобы предстать перед кем-нибудь голой. Этим приличиям учат дворян. Меня не учили. Я постоянно купалась вместе с другими героями, иногда у меня рвалась одежда во время боя. Но сейчас этот момент кажется мне не совсем подходящим, чтобы раздеться полностью.

Когда вода касается моей кожи, я удивляюсь, потому что она ощущается одновременно как теплая и холодная. Как только я оказываюсь так глубоко, что грудь скрывается под водой почти молочного цвета, я поворачиваюсь и наблюдаю, как в воду входит Марви.

У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю у него за спиной огромные черные крылья. Он подходит ко мне. Его нижняя часть тела и нижняя половина крыльев под водой, он останавливается передо мной, и я смотрю ему в глаза.