Дана Мюллер-Браун – Падшее королевство. Свет в твоей душе (страница 9)

У меня болит голова. Я не в состоянии упорядочить всю эту информацию. Что Марви хотел в лагере? Это вообще реальность или опять просто игра? Лиран и Авиелл хотят добиться, чтобы я не доверяла ангелу? Это невозможно. Они ничего не знают о встрече в лесу Гнева.

– Герой Навиен! – внезапно раздается властный голос.

Я смотрю вверх. Сквозь прутья решетки различаю мужское лицо. На нем нет лилии, и я не чувствую с ним связи, как с героем. Это человек. Наверное, охранник. Я еще раз ощупываю все больные места. Вытягиваю ноги, чтобы прикинуть, будут ли они меня держать. Эти действия пробуждают во мне какие-то воспоминания. Они связаны со страхом и беспомощностью, но в то же время и с архангелом. Я чувствую доверие. Доверие к нему. Но почему?

– Тебя выведут к народу.

– Выведут к народу? – переспрашиваю я, потому что не понимаю, что он имеет в виду.

В следующую секунду мужчина уже открывает дверь камеры и входит. Герой плюет в его сторону, за что получает удар. Он издает сдавленный звук, но не вскрикивает. Не позволяет себе показать, что ему больно. Или, может быть, ему не так уж и больно, ведь по сравнению с его душевными страданиями физическая боль кажется незначительной. Что такое сломанные ребра по сравнению с разбитым сердцем, полным безнадежности и одиночества? Пустяк.

Когда охранник подходит ко мне, я встаю и нарочито издевательски отдаю ему честь.

Он поднимает брови:

– Довольно смело, притом что люди сейчас будут решать, что с тобой сделать. Уж поверь, народ ненавидит героев.

Он хватает меня за испачканные кровью волосы и рывком поворачивает мою голову.

– Особенно тех, кто вырезает с лица свои метки демонов, чтобы быть похожим на одного из людей. Ты никогда не будешь человеком.

Он гаденько хихикает.

Я откидываю голову и бью его лбом, попав в нос. Слышится хруст.

Он вскрикивает и тащит меня из камеры за волосы.

– Ты скоро заплатишь за это, маленькая сучка!

Он закрывает дверь и, не ослабляя хватки, продолжает тащить меня вперед.

Ноги едва держат меня. Они оказались слабее, чем я предполагала. И хотя в моих легких огонь, будто там рана, во мне неожиданно просыпается гордость. Я не хочу оказаться перед этими незнакомыми людьми и позволить им рассматривать меня как товар. Здесь речь идет о моей жизни. Жизни человека, судьбу которого они должны определить. Но нет. В их глазах я не человек. Я всего лишь демон. Порождение ада. Нечто злое, пожирающее детей по ночам. Наверняка они рассказывают друг другу такие истории.

Тяжело дыша, мы наконец поднимаемся, выходим и движемся по брусчатке в сторону рыночной площади.

От яркого солнца у меня начинается резь в глазах, а в груди жжет еще сильнее, чем раньше. Тем не менее я разглядываю красивые дома и сразу понимаю, что мы по-прежнему в княжестве Высокомерия. Вокруг чисто и красиво. Фасады новые и аккуратные, подоконники украшены яркими цветами. Я вспоминаю, как мне здесь было хорошо. Теперь все по-другому.

Прямо перед рыночной площадью, откуда уже слышатся возбужденные крики и шум голосов, я замечаю вход в таверну «У высокомерного Росса», где мы с Лу встретили Миела.

Это все было словно вчера, однако это не так. С тех пор прошла целая вечность. Но я забыла об этом. Почему я должна была все это забыть?.. Нет. Я прерываю собственные мысли. Вернее, это делает тьма у меня внутри.

Арк прав. Я герой, и решения Лирана и тем более Авиелл единственно правильные, я должна их принять. Я рождена, чтобы служить ей, а она рождена, чтобы знать, как делать все правильно. Для ее княжества и в том числе для меня.

Я шаркаю ногами по камням, у меня зверски болит голова, охранник тащит меня на переполненную людьми рыночную площадь, и я ощущаю, как на меня уставились сотни пар глаз. Осуждающие, жаждущие крови взгляды. Я падаю на колени.

Да, я как подкошенная падаю на колени. И даже не знаю, заставила ли меня это сделать обрушившаяся на меня сила ненависти, или это охранник пнул меня сзади по ногам. Но на самом деле это не имеет значения.

Слышится голос. Я поднимаю глаза, но и так знаю, что это Лиран. Я бы узнала его голос среди сотен, среди тысяч голосов. Я ожидаю, что при виде него в груди у меня появятся прежние привычные ощущения. Доверие, привязанность, безопасность. Но внутри у меня ничего нет. Только разочарование. Я делаю все это не для него. Я делаю это ради Миела. Миела, который всегда был со мной честен. Я мысленно киваю, как бы подтверждая для себя это решение.

– Вы видите перед собой героя Навиен. Первенца княжества Истины.

Я сжимаю губы, чтобы не плюнуть в его сторону. Откуда берутся эти чувства?

– Она отказывается возобновить кровную клятву своей сестре, княгине Истины, после того, как их узы были разорваны.

По толпе проходит ропот. За этим следуют громкие оскорбления и плевки, которые попадают мне в лицо и на голые окровавленные, грязные руки. Я даже не вздрагиваю. Будто тело у меня давно перестало реагировать на такое. Как будто оно поняло, что в их глазах мы никогда не будем чем-то бо́льшим, чем грязными демонами.

– Наденьте колодки и наручники! – приказывает Лиран, бросая на меня сочувствующий взгляд. И еле заметно кивает.

Может быть, чтобы сообщить мне, что это тоже часть плана? Что все в порядке? Но так ли это? Правильно ли, что они устраивают все это и так жестоко обращаются со мной, только чтобы доказать ангелу, что я теперь на его стороне? Да. Это так, они так решили.

Однако сердце у меня не может с этим согласиться. Оно болит и горит и… Что это? Оно словно сжимается от разочарования и одиночества, отгораживаясь от всего и всех вокруг. У меня болит даже кожа. Я люблю Лирана и Авиелл. Но они никогда не будут любить меня так же сильно. Я бы никогда не смогла смотреть, как они страдают от боли. И уж тем более не стала бы причинять ее им сама.

Я делаю вдох и выдох, чтобы успокоиться. Подавить эмоции и избавиться от боли. Позади Лирана появляются Арк и Авиелл. Где Миел?

Охранник дергает меня за волосы, и в следующий момент другой мужчина охватывает мне голову и руки деревянными колодками и закрепляет их. Крепко. Но не так крепко, как это могло быть сделано на мужчине.

С руками, притянутыми колодками к голове, я чувствую себя еще более беспомощной и несчастной. Униженной. Я стою на дрожащих ногах, чувствуя, как меня сковывают тяжелыми, холодными железными цепями. Смотрю на собор, где лежат кости Люцифера. Собор весь черный и блестит в закатных лучах красного солнца. Смотрю на небо. У меня возникает ощущение, что оно тоже кровоточит. Истекает кровью и страдает из-за меня.

В следующий момент я закрываю глаза и чувствую, как охранник толкает меня в толпу. Я стараюсь не обращать внимания на количество трогающих меня рук. На их прикосновения и пинки по всему телу. На то, как они толкают меня к другим рукам. К другим ртам, которые кричат мне гадости и плюют в меня. К ногам, пинающим меня. Пинающим до тех пор, пока ноги у меня не подкашиваются и я не падаю. Руки у меня связаны, я не могу их выставить вперед и ударяюсь о булыжники мостовой. На лбу образуется рана. Из нее начинает идти кровь. Я чувствую теплую кровь, и на какое-то мгновение возникает ощущение нежного, ласкового прикосновения человека, который меня любит. Но такого человека не существует.

Я заливаюсь горькими слезами и не хочу ничего, кроме того, чтобы их никто не заметил. Кто-то рывком поднимает меня. Я едва могу стоять на ногах. Мне так больно. Так чертовски больно. Моя душа кричит, и, хотя я этого не хочу, еще больше слез льется у меня из глаз и смешивается с кровью. Я смотрю вверх. На пьедестал, где стоят Авиелл и Лиран. Они просто смотрят на все это, и мое сердце разрывается. Оно разрывается все сильнее и сильнее, но никто ничего не делает. Как они могут? Как, во имя Бога, они могут все это допускать?

Рядом с ними сооружена виселица. Если я и замечаю какую-то появившуюся эмоцию, то лишь в глазах Лирана. Авиелл выглядит совершенно спокойной. Почему? Когда это произошло? Это случилось, когда оборвалась наша связь? Она поэтому меня разлюбила, или же она никогда и не чувствовала ко мне любви и это была лишь привязанность?

Меня толкают сильнее, чем раньше, я оказываюсь в руках большого, сильного мужчины и перевожу взгляд с сестры на его покрытое шрамами лицо. От него исходит ненависть и мерзкое зловоние. Я задыхаюсь от отвращения и ужаса.

– Ты, маленькая грязная скотина! – рявкает он, вытаскивая нож, прижимает его к моей щеке. – Что это тут у нас? – Он смеется. – Думаешь, это сделает тебя одной из нас?

Я пытаюсь ухватить какое-то воспоминание. Почему все это кажется мне таким знакомым? Он вонзает нож мне глубоко в щеку. Но я почти не замечаю этого.

– А если так?

Лезвие ножа разрезает рубашку на мне. Грудь обнажается, а вместе с ней и черное сердце, которое красуется на ней, напоминая мне, кто я такая. Что на самом деле во мне таится. Во мне рождается нечто темное и твердое. Будто моя темная сила хлынула мне в сердце и окутала его чернотой. Я смотрю на мужчину тем глазом, который еще способен видеть. У него в глазах ненависть и отвращение. Это все становится для меня уже таким привычным. Будто это и есть моя настоящая жизнь.

Когда я наконец отвожу взгляд, замечаю других людей, которые глазеют на нас. Некоторые даже встают на цыпочки, чтобы увидеть больше. Где-то внутри меня возникает смех. И я смеюсь. Скрипучим, громким и таким истеричным смехом, что мужчина отпускает меня и немного отстраняется.