Дана Мюллер-Браун – Грех в твоей крови (страница 34)

Арк ненадолго прикрывает глаза, а затем задувает свечу.

– Я привык считать, что у меня мало недостатков. Но у меня есть одна большая слабость. Я всегда, когда нахожусь здесь, внизу, зажигаю свечу и задуваю ее, чтобы помнить об этой слабости. Может быть, когда-нибудь я таким образом ее одолею.

Он указывает на спичку в моей руке, снова улыбается и наконец уходит.

Я остаюсь одна и прислушиваюсь к своему дыханию. Вероятно, мне пришлось бы зажечь бесчисленное количество свечей, поэтому я пытаюсь отыскать в себе самую большую слабость. Даже тогда на ум приходит слишком много. Но что самое худшее? Что я больше всего презираю в себе?

Я закрываю глаза, когда понимаю это. Когда я со всей определенностью осознаю, что я ненавижу в себе больше всего.

Я нерешительно зажигаю спичку. Как будто не хочу, чтобы даже пылинка на полу узнала, что это такое.

А потом я зажигаю свечу. Недолго наблюдаю, как она горит, задуваю ее, а вместе с тем стараюсь выпустить из себя сожаление, что я не Авиелл. Потому что это то чувство во мне, которое я действительно ненавижу. Что я не она. Что я не любима так, как она. Особенно моими отцом и матерью.

Глава 11

После того как Вьюнок воссоединяется со мной и от нее остаются только мерцание на коже и не всегда приличные мысли, я иду искать Лирана в библиотеке.

Он стоит перед большой полкой и выглядит так, словно изучает обложки. При этом я уверена, что он знает наизусть каждую книгу здесь.

– Навиен, как все прошло? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне. В руке у него маленькая книжечка с позолоченной обложкой. Явно не апокриф – они всегда в черном переплете и намного крупнее.

– Я задула свечу, – говорю я, пожав плечами.

Уголок рта Лирана коротко приподнимается.

– Мне уже не раз приходилось это делать.

Я поднимаю голову и разглядываю его. Конечно, мне хочется спросить, какие у него слабости. Потому что, даже если он думает, что у него их нет, некоторые из них бросаются в глаза. Например, его высокомерное поведение. Но действительно ли это слабость в его случае? Что-то сомневаюсь. Без этого он вряд ли оправдал бы свое княжеское звание и смертный грех, который оно олицетворяет.

– О каком апокрифе шла речь? – интересуюсь я, шагнув к нему.

Он снова смотрит на мое платье – темно-красное с золотым орнаментом. Лу уверяла, что оно будет хорошо сочетаться с моими светлыми волосами. Но мне не очень нравятся все эти яркие и пестрые ткани. Я скучаю по своей одежде героя.

– С этим мы разберемся в другой раз, – говорит он и указывает на стол, где расставлены тарелки, бокалы и столовые приборы.

– Сегодня я покажу вам, как нужно есть.

Краем глаза я вижу, как он вынимает из книги письмо, кладет его в карман и ставит томик на место.

– Но я умею есть, – отвечаю я несколько оскорбленно, потому что на самом деле хорошо понимаю, что он имеет в виду. Меня правда беспокоит, что я постоянно допускаю промахи.

Лиран приближается ко мне на шаг и пристально смотрит в глаза.

– Я вам не враг. Даже если это иногда так выглядит. Я хочу вам помочь.

– Вы хотите помочь себе и Авиелл, – поправляю я.

Он мне не возражает. С чего бы ему возражать, это правда. Но никто не должен понять, что я не Авиелл.

Наконец он предлагает мне руку и, когда я ее беру, подводит меня к столу и подвигает стул поближе. Я сажусь, пока он идет к своему месту.

– Не стоит садиться перед…

– Перед мужчиной? – спрашиваю я, подняв брови, но все же поднимаюсь.

– Перед правителем, – поправляет он. – Вы еще не княгиня.

– И никогда ею не стану, – договариваю я за него.

Он покашливает, затем садится, и вслед за ним я делаю то же самое.

– Возьмите салфетку и положите ее на колени.

Я наблюдаю, как он это делает, и подражаю его действиям. Это одна из немногих вещей, которые я умею.

– Эта тарелка – для супа.

– Я способна узнать суповую тарелку, – фыркаю я.

– Довольно стервозно ты ему ответила, – звучит голос в моей голове.

– Помолчи, Вьюнок! – беззвучно отвечаю я.

– Навиен. Я хочу помочь вам, а не упрекать вас. Пожалуйста, не забывайте об этом.

– Хорошо, – сдаюсь я и выправляю осанку. – Значит, сначала я буду есть большой ложкой?

Он кивает, а затем указывает на двузубую вилку на столе.

– Эта вилка для основного блюда. А вилка, лежащая дальше на столе, – для десерта.

– Что? У вас не подают пудинг? – Я изображаю недовольную гримасу и смеюсь.

Лиран качает головой:

– Нет, в княжестве Высокомерия в таких случаях всегда подают местные блюда. Пельмени.

– Пельмени? – весело спрашиваю я. Если уж подавать местные блюда, то я ожидала чего-то более колоритного.

– Да, пельмени, – отвечает Лиран, постепенно теряя терпение из-за моего поведения.

– Сегодня утром мы вместе замешивали для них тесто. Припоминаете?

В его глазах появляется какое-то непонятное выражение, а уголок рта чуть дергается. Он как-то странно смотрит на мои руки.

– Было приятно видеть, что эти закаленные в боях руки могут быть такими нежными.

У меня пересыхает в горле.

– После каждой перемены блюд нужно класть столовые приборы на тарелку справа, направив их вниз. Бокалы расставлены в том же порядке.

Он указывает сначала на ближний бокал:

– Для аперитива. Для напитка под основное блюдо. Для напитка к десерту.

– Хорошо, – говорю я, следя за его пальцем. – Всегда от внешней части стола к внутренней.

– Да, это довольно просто запомнить.

Он некоторое время молчит, как бы приводя в порядок свои мысли, затем снова переводит на меня взгляд.

– Князь Сладострастия, Лакрос, очень дружен с Тароном. Держитесь от него подальше и не делайте никаких намеков на то, что в меня влюблены. В любом случае он никогда не станет за нас свидетельствовать, и, честно говоря, я могу обойтись без помощи этого ублюдка.

Он на мгновение сжимает руку в кулак, но затем овладевает собой и снова ее расслабляет.

– Аарон, князь Зависти, на самом деле мог бы пригодиться, потому что ему, конечно, не нравится ваша помолвка с Тароном. Но, к сожалению, дело не только в расторжении помолвки, но и в том, что это делается для того, чтобы мы могли обручиться, а это уже может вызвать его зависть. Так что с ним все тоже довольно сложно.

Он откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и бросает взгляд на кольцо правителя у себя на пальце.

– Сантос, князь Жадности, вполне подходящий кандидат для того, чтобы стать свидетелем, если мы не допустим ошибок. Мы должны сделать так, чтобы он заметил наше взаимное увлечение, но предположил, что мы сами этого не осознаем. Если он узнает об этом раньше нас, то от жадности ему захочется выложить это первым. Ему очень нравится хвастаться тем, что он все понял самый первый. Это очень важно. В противном случае ему станет неинтересно.

Я киваю и пытаюсь вспомнить этого князя. Скорее всего, это был тот самый рыжеволосый в роскошной одежде.

– Фирас, князь Обжорства, мог бы быть подходящим свидетелем, в отличие от Халема, князя Лени. Но я хочу использовать их обоих. Фирас любит еду, и, как оказалось, в особенности наши пельмени. Он раз в неделю ездит ко мне в княжество, чтобы их отведать. Хотя я не думаю, что смогу его этим шантажировать.

Я начинаю хохотать, и Лиран смотрит на меня так, как никогда раньше. Я не могу истолковать его взгляд. Мой смех настолько неуместен?

– Халем слишком ленив, чтобы ему захотелось вмешиваться. Но и его мы могли бы убедить. Ему никогда не нравился Тарон. Он ненавидит то, что князь Гнева постоянно выходит из себя, а ему приходится участвовать во всяких склоках и разбирательствах.