Дана Герман – Алмазов. Его любовь (страница 18)
Или он думал, что я никогда об этом не узнаю?
Что он будет шляться по шлюхам, а я буду варить борщи и смиренно его ждать у оконца.
За дуру меня принимал?
Я и есть дура, потому что понятия не имею, сколько всё это продолжается!
Год? Два? Пять лет?
И как я могла так сильно любить его?
За что цеплялась все эти годы?
– Катюш, родная, прости меня, пожалуйста, – безостановочно бормотал он.
– Прости? – я склонилась над ним, смотря сверху вниз. – Ты думаешь, что это можно простить? Тебе повезло, что я плохо метаю вазы. Надо было вчера приложить тебя посильнее, – зло рыкнула я.
– Кать, ну хватит… – он покачал головой. – Я же сказал, что сожалею. Ну, оступился… – он снова повторил свою любимую фразу, и я едва не взорвалась от его тупого упрямства. – Мы же семья…
– Семья? – я рассмеялась, горько, надрывно. Слезы снова подступили к горлу, но я сдержалась. Сейчас не время. Я должна быть сильной. – У нас нет семьи, Максим. Всё разрушено. Я стою на руинах, на пепелище из иллюзорного счастья. Ничего больше нет. Всё кончено.
– Нет, не кончено! – он вскочил, снова шагая ко мне. – Я знаю, что ты должна деньги Алмазову…
– Откуда ты знаешь? – слова вырвались неожиданно, и я замерла, разглядывая его лицо.
Глава 12
Катя
Максим отвел взгляд и смущенно засопел.
– Я заезжал к нему сегодня, – неохотно признался он. – Хотел с ним поговорить по поводу вчерашнего инцидента, уладить недоразумение, – осторожно сказал он и посмотрел мне в глаза. – Только он не захотел меня слушать, сказал, что ты должна миллион. Это правда?
Зачем Денис рассказал ему про мой долг?
Интересно, а о предложенном контракте тоже доложил?
В груди что-то больно сжалось.
Я покачала головой, но ответила честно:
– Не миллион. Я должна восемьсот тысяч, но всё равно это очень много, – мои губы дрогнули в кривой усмешке. – Нам слишком дорого обошлась твоя измена.
– Нам? – внезапно брови Максима устремились вверх, и он отрицательно замотал головой. – Ну уж нет, Кать. Я не виноват, что ты повела себя как истеричная баба!
В этот момент что-то внутри оборвалось.
Боль разлилась по телу, как яд, и я резко выдохнула.
– Истеричная баба? Ты следи за своим языком, Максим! – проговорила я глухо, чувствуя, как в груди вспыхивает новый виток ярости. – Если бы ты не приехал туда со своей шкурой, моей ноги бы там не было! Ты думаешь, я просто так туда поперлась, чтобы устроить погром на ровном месте?
Он замолчал, понурив голову, но я не собиралась его жалеть.
Наверное, даже к лучшему, что он в курсе.
– Продай свою машину, – резко сказала я, чуть успокаивая дыхание. – Деньги разделим пополам. Долг тоже поделим. Одна я не осилю такую сумму.
Максим тут же поднял голову, в его глазах мелькнуло раздражение.
– Мне нужна моя машина, Кать. Я не могу ее продать. Не сейчас. И таких денег у меня тоже нет! Да и вообще, я в этой истории пострадавшая сторона! – он повысил тон, – Ты разбила об мою голову вазу, а теперь предлагаешь за нее заплатить? Это, по-твоему, нормально?
– Пострадавшая сторона? – я округлила глаза, – ты изменил мне, урод!
– Вот только давай без оскорблений? Ты сама виновата, что задолжала крупную сумму, просто признай это. В следующий раз будешь думать, прежде чем хватать всё подряд!
– В следующий раз? – какая поразительная самоуверенность. – Не будет следующего раза, понял? Я подам в суд, пусть там и разбираются, кто, сколько должен!
– Какой суд, Кать?... – он скривился, словно от зубной боли, внезапно замолчал, и в его в глазах мелькнул лукавый огонек. – Я вообще не уверен, что хозяину дорогущего отеля нужны от тебя деньги.
Только я хотела уточнить, что он имеет в виду, как Макс быстро продолжил свою гениальную мысль:
– Хочешь, сходи к Алмазову? У него к тебе какой-то нездоровый интерес. Предложи расплатиться с долгом по-другому. Я думаю, что он не откажется трахнуться с тобой пару раз и забыть обо всем. А я прощу измену, – его губы дернулись в отвратительной усмешке. – Всё у нас будет нормально. Жизнь наладится, заведем детей…
Меня будто кипятком ошпарило.
Я едва не вскрикнула от этого мерзкого предложения.
– Ты это серьезно? – мой голос прозвучал так зловеще, что он вздрогнул.
Я опустила руки и сжала кулаки.
– Ты… хочешь, чтобы я изменяла тебе с другим мужчиной? И тогда ты… простишь? Мы нарожаем детей и будем счастливы? Ты в своем уме?! – сквозь зубы прошипела я.
Очевидно, что он не знает о контракте.
Сказать, что я разочарована – ничего не сказать.
Я совершила фатальную ошибку, выйдя замуж за это гнильё!
Меня еще так не унижали!
Слезы обиды за себя полились нескончаемым потоком. Я прижала ладони к лицу, пытаясь унять слабость.
Господи, что я делаю?
Стою перед ним, плачу как дурочка.
А он – он просто смотрит.
И даже не пытается успокоить, объяснить, что я не так его поняла. Что он не предложил мне лечь под другого, чтобы самому не напрягаться в поиске денег.
– Кать, ну сама подумай, это же выход! – заискивающе пробормотал он.
Нет, он не понимает, что я чувствую.
Ничего не понимает!
Человек, которого я любила всем сердцем, не задумываясь бросил мои чувства как половую тряпку и вытирает грязные ноги.
– Выход? Для кого? Для тебя? Ты готов отдать меня богатенькому ублюдку на временное пользование, как какую-то вещь? Лишь бы потом домой вернулась, а ты благородно простишь? – сказала я и рассмеялась, коротко и зло от абсурдности происходящего.
Боже мой, в какое дерьмо я угодила по самые уши!
– Кать… – он попробовал было что-то сказать, но я снова перебила его.
– Я была для тебя удобной женой, да? – спросила я, горько усмехнувшись сквозь слезы. Я дрожала, не в силах остановить поток эмоций. – Ты ходил, разбрасывал грязные носки, и только требовал: пожрать, постирать, убрать, ну и трахнуться раз в месяц, супружеский долг же нужно выполнять, так? Это всё, на что я была годна для тебя?
Розовые очки окончательно треснули и слетели с глаз.