Дана Эльмендорф – В час ворон (страница 47)

В кармане лежит брошюра с панихиды Уильяма Роберта Риверса из Черного Клюва, штат Теннесси. Семья и друзья звали его Уиллом. Он был единственным и очень любимым сыном Джесси и Лолы Риверс. И он покинул их в возрасте девяти лет, после того как утонул в реке Камберленд.

Прямо там, в центре брошюры, широкая счастливая улыбка Грача. Фото из третьего класса – фото Уилла. Это было доказательство того, что Грач существовал не только в моей голове.

Мальчик правда утонул.

Семья его правда похоронила.

А девочка воскресила его в своем воображении.

Он был из Черного Клюва, а я загадала желание на вороньем пере – неудивительно, что в моей голове Грач стал великолепной птицей.

«Р» значит Риверс.

Я стаскиваю кольцо с буквой «Р» со своего мизинца и подношу к брошюре с панихиды. То же кольцо девятилетний Уилл носит на фото.

Мой юный разум убедил меня, что ворона принесла мне безделушку, но я, должно быть, стащила кольцо с его пальца – как грязный воришка. Оно не мое. Никогда моим не было. Оно принадлежит его семье.

– Я нашла это в шкафу, – говорю я стоящему рядом с дверями Оскару. Он вежливо держит свой рабочий «стетсон» в руках, следуя правилу южных джентльменов не носить шляпы в доме. – Я нашла эту куртку с брошюрой и кольцом в кармане, – вру я.

То, как именно я нашла кольцо, не имеет значения. Я передаю ему брошюру, он чуть деревенеет, когда читает ее. Затем он переводит взгляд на меня, пытаясь понять, что я знаю. Я не показываю, что видела его пометку «Неизвестная жертва утопления???» в моем деле.

– Кажется, дедуля нашел мальчика давным-давно? Это случилось незадолго до его смерти. Он наверняка хотел вернуть куртку семье, но ее наверняка засунули в шкаф, чтобы разобраться с ней после похорон, а потом забыли.

Я не могу поклясться, что так и было, но это мне кажется правдой. Сердце все еще сжимается от осознания, что Грача никогда не существовало. Только Уилл.

– Ты сможешь как-нибудь передать это его семье? – спрашиваю я, отдавая ему кольцо.

– Да, конечно. – Он серьезно кивает, раз речь зашла об утонувшем ребенке.

– Думаю, это была его куртка. – Я протягиваю ее Оскару.

Оскар держит в руках кольцо и брошюру с панихиды.

– Знаешь, – говорит он задумчиво, – файл этого мальчика недавно попал мне на стол. Когда он поднимает на меня глаза, я делаю лицо задумчивым и заинтересованным, не показывая, что в курсе того, что он изучал это дело. – Семья так и не нашла его тело.

От этих слов в горле встает комок.

– Они искали его неделями, но так никогда и не нашли. В итоге захоронили пустой гроб. – Он поднимает куртку в знак благодарности. – Думаю, эта куртка и кольцо могут дать им некоторое утешение. Спасибо тебе.

Я киваю, соглашаясь с ним. Но в голове я все еще спотыкаюсь о то, что тело так и не нашли и что это может значить. Мое воображение, которое я пыталась отпустить, снова разыгрывается.

– Куда направляешься? – Оскар кивает на сумки у двери, обрывая мои мысли.

Огромный чемодан, битком набитый моими вещами и некоторыми особенными творениями Адэйр. Затем красный чемоданчик, теперь полный близких мне воспоминаний: ведьминских монет, которые дал мне дедуля, гадательных карт Адэйр, нескольких фэнтези, которые она любила. И музыки ветра, безделушек, принесенных вороной, пусть даже в моем воображении.

Еще там лежит мой мешочек с лечебными травами, очень старый ящичек с рецептами и два ключа с зубчиками-зубами.

– Я хочу увидеть океан, – говорю я.

– Который? – спрашивает Оскар. Я вздыхаю, думая об Адэйр и моей клятве проехать от одного побережья до другого.

– Оба, – отвечаю я. – Я всегда хотела увидеть океан.

От входной двери доносится звук прочищаемого горла. Мы оба поворачиваемся к двери.

– Все еще хочешь? – Он постукивает пальцем по часам – скоро начинается его смена.

Мы расшаркиваемся, когда я благодарю Оскара за то, что заехал, а он желает мне безопасной дороги.

– Мне пора на работу, милая, – говорит тетя Вайолет после отъезда Оскара. Она долго меня обнимает. – Надеюсь получить по открытке из каждого города, в котором остановишься, ладно? Отправляйся в большой мир и развлекись за меня тоже. Не переживай за это место, я пригляжу за нашей девочкой, пока тебя нет. – Мы обе оглядываемся на могилу Адэйр.

Дэвис стоит у нее с букетом маргариток. Адэйр похоронена возле дедули, который вернулся в землю, на свое место.

Странно думать, что я лишилась четырех членов семьи за два месяца. Конечно, я не знала, что Эллис и Стоун мне родня, когда это случилось. Но, наверное, было бы здорово иметь младшего брата. Хочется верить, что мы бы с ним поладили. Я подумываю сходить на его могилу – возможно, это приглушит боль оттого, что я не успела узнать его. Но он похоронен рядом с отцом, простить которого я пока не готова.

Уходя, тетя Вайолет целует меня в лоб. Я поворачиваюсь к Дэвису.

– Мне нужно кое-что взять, – говорю я, уходя в лес. – Обещаю, это совсем быстро! – добавляю я в ответ на его ворчание.

Нельзя полноценно попрощаться с лучшей подругой, не оставив ей что-то из вашего детства. Кажется подходящим подарить Адэйр еще немного любви, раз уж Дэвис скоро переезжает в Техас. А я покидаю Черный Папоротник без планов на возвращение.

Старая туристическая лестница позвякивает об увитую кудзу каменную стену, когда я карабкаюсь в нашу старую пещеру. Несколько пластинок Долли и Пэтси отлично подойдут.

Глава 24

До глубины души

Птицы начинают собираться, когда сгущаются сумерки. Черный водопад моросит с неба, и сотни птиц устраиваются на деревьях.

Час ворон.

Когда день уже угас, а ночь еще не занялась.

Мы с Дэвисом стоим над могилой Адэйр. Земляной холм уже осел. Его укрывают крошечные фиалки. Я втискиваю две пластинки перед памятником. Он не выдающийся, просто прямоугольник с ее именем и датами, указывающими на ее короткую жизнь. Между пластинками я прячу воронье перышко.

Дэвис кладет маргаритки на землю.

– Покажи им, детка. – Он целует пальцы, а затем прижимает ладонь к земле. – Я оставлю тебя попрощаться. – Едва произнеся эти слова, он печально отходит к кромке леса. Его плечи дрожат, пока он пытается прийти в себя.

– Я бы не стала оскорблять тебя розами. – Я поднимаю найденный в лесу чертополох. – В дань нашим шотландским корням. – Я укладываю колючий фиолетовый цветок в изголовье ее могилы и сажусь на траву, скрестив ноги.

– Он отлично выглядит в форме, должна признать, – исподтишка говорю я Адэйр, поглядывая на Дэвиса через плечо. – Он переезжает в Галвестон, и там все более городское, чем в Черном Папоротнике. Миссис Янси продала свалку, а там у них родня. Поэтому выбрали его. Не сердись на него. Здесь больно оставаться, понимаешь. Куда бы мы ни повернулись, мы видим тебя. Ему нужно двигаться дальше. Нам всем нужно.

– Я не хочу тебя бросать, – шепчу я в ладонь, и слова грохочут в груди. – Я не могу попрощаться. Не с тобой. Никогда. Но больше меня здесь ничего не держит. – Дом, в котором я прожила всю свою жизнь, теперь кажется крошечным и хрупким, пустым. Он напоминает обо всем случившемся – хорошем и плохом – со мной в Черном Папоротнике, и больше мне это не нужно. – Прах все-таки останется проследить, чтобы вы с дедулей не остались одни. Я знаю, знаю, он не подарок, но он хороший человек… глубоко, глубоко, очень глубоко внутри. Плюс у тебя есть дедуля, так ведь? Я тебя не забуду. Я никогда не смогу тебя забыть. Господи Иисусе, да кто смог бы забыть веснушки на твоем лице – они же были как грязь. Богом клянусь, если мои дети унаследуют куриное гнездо, которое было у тебя вместо волос… – Я смеюсь. – О, тетя Вайолет разобрала твой шкаф, в рамках своей программы протрезветь и исправить свою жизнь. Кажется, в этот раз она всерьез. Я спасла пару тряпок. Пожалела церковный ящик с бесплатной одеждой. Кто знает, может, запущу тренд на клетчатые мини-юбки из фланели во Флориде. – Я достаю из кармана маленькую ракушку и кручу ее между пальцев. – Я поеду к пляжу, как мы всегда планировали. Говорят, теплый песок под босыми ногами просто великолепен. И чтобы на мили вокруг не было видно ничего, кроме воды. – Я кладу ракушку, которую дала мне мать, на гранит памятника. – Без тебя будет не то. – Я даю этим словам время впитаться в землю. – Но, думаю, ты будешь вне себя, если я не поеду – ну или я так себя убеждаю.

– Боже правый! – кричит из машины Рейлин. – Ты там прощаешься или зачитываешь Декларацию независимости?

– А, да. – Я морщусь. – Я вроде как беру с собой Рейлин. Мы сблизились, но… – Слова застревают в горле. – У всех свое путешествие, и у нашего просто одно направление. В Дестине ее ждет один морской пехотинец, с которым она общалась, – сообщаю я уголком рта.

Дэвис начинает идти в мою сторону, теребя козырек форменной бейсболки. Ему пора на работу.

– Не давай им себя затоптать, ладно? – Я целую кончики пальцев и посылаю Адэйр воздушный поцелуй.

Дэвис склоняет голову, чтобы заглянуть в мои влажные глаза.

– Куда бы мы ни направились, она всегда будет с нами, – говорит он. Трава тихо шуршит под ногами, когда мы идем в сторону дома.

– Знаю. – Часть ее в нас всех. Тех, кого она правда любила. Слеза скользит по щеке, но к прощанию с Адэйр она не имеет отношения.

– У нас все будет в порядке. – Дэвис обнимает меня за плечи.

Будет.

Я поворачиваюсь, хватаю обе его ладони и крепко сжимаю их.