Дана Делон – В ореоле тьмы (страница 12)
– Там, пошли быстрее. – Он поднимает пакет с моими покупками и тихонько тянет за руку в сторону примерочной. – Вот, переодевайся.
Я прячусь за шторами. Руки трясутся, и пальцы не слушаются, но я снимаю свою перепачканную краской одежду и сую ее в пакет. В новой я выгляжу гораздо приличнее.
– Я заказал тебе «убер», он уже ждет у служебного выхода, – тихо шепчет парень. – Довезет тебя до башни Монпарнас, хорошо?
Я выхожу из кабинки и смотрю на парня. На вид ему лет девятнадцать. На ногтях облупленный черный лак, на глазах подводка. Тянусь в сумку за деньгами и вытаскиваю пятьсот евро. Купюры меньше у меня нет.
– Вот, возьми. – Я протягиваю ему деньги, но он поднимает на меня удивленные глаза и делает шаг назад.
– Нет, оставь себе. Тебе они точно нужнее. – Он взъерошивает темные волосы. – Пошли, доведу до выхода. Надеюсь, мы не попадемся на глаза менеджеру.
Мне хочется сказать ему, что у меня в сумке восемьдесят тысяч евро наличкой – сто шестьдесят купюр по пятьсот евро, аккуратно сложенные в конверте, пачка весом не больше ста пятидесяти граммов. Я всегда ношу все свои деньги с собой. У меня нет уверенности в том, что не придется бежать в любую секунду своей жизни. Сегодняшний день тому подтверждение.
В прошлом месяце был аукцион, на котором представили
– Торопись, – тихо шепчет мне парень.
Он проводит меня в служебное помещение. Я опускаю голову и стараюсь ни на кого не смотреть, чтобы не привлекать внимания. Тихо переставляю ноги по потрепанному светлому кафелю.
– Нам сюда, – бормочет он и открывает маленькую пластиковую дверь. – Белый «рено».
– Спасибо, – благодарю я. В руках все еще купюра. Мне неловко, и хочется как-то его отблагодарить. – Может, возьмешь?
Он вновь качает головой.
– На твоем месте я бы поспешил.
– Спасибо… – повторяю я.
– Удачи тебе, – бросает он напоследок.
Я запрыгиваю в машину и здороваюсь с водителем.
– Куда именно вам надо на Монпарнасе?
– Можете высадить меня у любого кинотеатра?
– Конечно.
Водитель заводит машину и аккуратно трогается с места. Я неловко машу своему юному спасителю. Он делает то же самое, а затем исчезает за дверью. Я даже не спросила, как его зовут. А надо было. Жаль, что он останется для меня безымянным человеком.
«Убер» отъезжает от магазина, и я провожаю взглядом людей, которые бегают в поисках меня. Никогда бы не подумала, что они так быстро вычислят Габриэля. Я отсаживаюсь от окна, чтобы никто ненароком меня не увидел.
Мой телефон начинает звонить. Незнакомый номер высвечивается на экране. Этот мой номер знают только три человека: Огюст, Джош и Габриэль, который купил мне телефон и оформил сим-карту на свое имя. Я отвечаю на звонок и подношу трубку к уху. Молчу – жду, когда человек на том конце что-то скажет.
– Я знаю, что это ты, Ниса. – Тихий, глубокий голос вызывает мурашки по телу. – Остановись, не убегай, давай поговорим.
Я качаю головой. Знаю, он не видит меня. Но слова застревают где-то в горле. Воздуха начинает не хватать. Я открываю окно, и ветер бьет в лицо, делаю несколько судорожных громких вздохов. Отключаюсь и выкидываю телефон в окно. Слышу, как он ударяется об асфальт и разбивается.
Никаких встреч, Тео…
Глава 8
Это случилось спустя семь месяцев после моего признания, на которое он не ответил. Я сидела с мамой на диване, перечитывала «Гарри Поттера», листала любимые моменты из «Ордена Феникса» и вспоминала свое детство. Впервые все книги прочитала мне мама. Она с такой любовью погружала меня в этот волшебный, магический мир, что у меня не осталось никаких шансов. Я полюбила мальчика, который выжил. Мальчика, дарующего надежду на то, что зло никогда не победит. В дверь постучали. Стук был такой неуверенный, едва слышный, что мы с мамой переглянулись.
– Кто-то стучит? – спросила она.
Стук послышался вновь. Два коротких удара о деревянную дверь.
– Пойду посмотрю. – Я поднялась с дивана, отложив раскрытую книгу на журнальный столик.
Стук из тихого и неуверенного в одно мгновение превратился в яростный удар кулаком. От неожиданности я подскочила на месте.
– Может, это Клэр? – дрожащим голосом спросила мама.
Моя сестра не звонила, не писала последние семь месяцев. Студия, которую снимали ей родители, пустовала. Моя мать по привычке каждую неделю обзванивала больницы и полицейских, но никакой информацией они не обладали. Тео сказал ей, что Клэр в порядке и иногда выходит на связь. Именно поэтому ее не объявляли в розыск. Она исчезла, но только для нас.
За те полгода мама постарела и осунулась. Стоило мне выйти из дому, она начинала звонить и спрашивать, где я. А ходила я только в школу…
Мой выпускной класс начался со звонков посередине урока. Мама не могла контролировать свое беспокойство и тревогу. А я не знала, как ей помочь… Поэтому отпрашивалась, выходила из класса и отвечала на ее звонки.
После школы мчалась домой и вот так сидела с ней на диване дни напролет. Отец пропадал на работе. Он справлялся со стрессом иначе. Быть рядом – единственное, что я могла сделать, чтобы поддержать маму.
Стук не прекращался, по двери яростно барабанили. Но я не могла сдвинуться с места. Все тело оцепенело.
– Откройте! – орала моя сестра.
Но… я так сильно не хотела открывать эту дверь. Мне так сильно хотелось, чтобы она ушла. Ушла навсегда.
Мама оказалась быстрее и расторопнее. Она открыла дверь одним рывком и сразу же повисла на шее у блудной дочери. То, с какой силой она обнимала ее, разбивало мне сердце.
– Ты пришла… – Она по-матерински погладила по лицу свое дитя, тихий всхлип сорвался с ее губ.
Клэр нахмурилась.
– Только не устраивай драму на пустом месте, – недовольно пробормотала она, сделав шаг назад.
В тот момент я подумала, что лучше бы она умерла. Раз и навсегда. Просто-напросто исчезла из нашей жизни. «Лучше бы ее вовсе не было», – кричала я про себя, борясь с собственными эмоциями, чтобы не произнести этого вслух. Толком не понимая, чего именно желаю. Бойтесь своих желаний… Сейчас я осознаю весь горький и пугающий смысл этой фразы. Тогда же юношеский максимализм, жажда справедливости и праведная злость вперемешку с исступленным гневом смотрели на сестру и мечтали уничтожить ее одним взглядом. Стереть ее с лица земли за все слезы моей мамы, за все вечера, которые я проводила в доме, за все бессонные ночи и спрятанные под кроватью рисунки. За всю ту боль, что она причиняла нам. Клэр же на меня даже не посмотрела, словно я пустое место и меня вовсе не существует. Мама неловко выпустила ее из объятий и отошла от нее, открывая моему взору то, на что стала похожа моя сестра. Она выглядела совсем мальчишкой в черном худи оверсайз и прямых широких джинсах. Волосы были сбриты под ноль. Макушка поблескивала под лампочкой в коридоре. Под карими глазами залегли глубокие круги и морщины, щеки запали. Ей было 26 лет, но выглядела она значительно старше.
– Ты совсем исхудала, – тихо прошептала мама.
Было видно, что она изо всех сил борется со слезами, которые душили ее и рвались наружу.
– Не начинай, – буркнула Клэр. – Мне надо в туалет.
Она мельком взглянула на меня и, потупив глаза, пошла вниз по коридору в уборную. Мама подошла ко мне. Дрожащей рукой схватила мою кисть.
– Она пришла, Ниса… она пришла.
Мне хотелось сказать: «Ты же знаешь, что это ненадолго», однако я не смогла, глядя в ее заплаканные глаза, произнести вслух эти слова.
– Хоть бы она осталась… – будто прочитав мои мысли, сказала мама, и в ее голосе было столько надежды. Мое сердце защемило от жалости.
– Надо позвонить папе, может, он уговорит ее пойти к врачу, – продолжила она озвучивать мысли вслух.
Они пытались заманить Клэр к психотерапевту последние два года. В прошлый раз во время разговора она запустила стаканом в стенку и, хлопнув дверью, исчезла на семь месяцев.
– Давай пока не говорить ей об этом. Пусть успокоится и… почувствует себя… – я запнулась и тихо добавила: – …дома.
Мама крепче стиснула мою руку.
– Ты права. Ты абсолютно права. Давай накроем на стол, она, скорее всего, очень голодная. – Мама потянула меня на кухню и суетливо начала доставать продукты из холодильника. – Думаешь, она захочет курицу? Или лучше запечь рыбу? У нас еще есть сте…
Договорить она не успела. Из ванной комнаты послышались нечеловеческие вопли и звук битого стекла. В этот раз оцепенела мама, а я со всех ног помчалась в ванную. Дверь была заперта. Крики становились громче. Звук битого стекла не прекращался. Страх заполнил мое сердце. Сама не своя, я помчалась к отцовским инструментам и вытащила отвертку. У меня тряслись руки, лоб покрылся испариной. Очередной громкий вопль сотряс воздух, и я со всех ног побежала к ванной. «А что, если она пытается себя убить?» – пронеслось у меня в голове, и эта мысль затормозила меня. «Должна ли я позволить ей это сделать?» – спросил меня внутренний голос. Лишь на секунду я замешкалась. К горлу подступила тошнота, а зрение затуманилось. Все слилось. Но я сделала глубокий вдох и, моргнув несколько раз, приказала себе взять себя в руки. Одним движением я повернула отверткой защелку двери. И тут же резким рывком толкнула ее. Дверь с громким хлопком стукнулась о стенку. Клэр даже не пошевелилась. Она стояла, опираясь двумя руками о раковину, и смотрела в зеркало. Паутина трещин тянулась по его поверхности. Кое-где не хватало огромных кусков. Глаза моей сестры с животным безумием вглядывались в свое разбитое отражение. За моей спиной ахнула мама. Клэр резко дернулась, она наконец увидела что-то помимо себя. Она увидела меня. Янтарно-карие глаза вглядывались в мои. В них было столько терзаний и боли.