Дана Делон – Под небом Парижа (страница 2)

– Я знаю, и у меня никогда не было в этом никаких сомнений, – честно отзываюсь я.

Это чистая правда, я дочь Антуана дю Монреаля, который в мои двенадцать лет стал для меня хорошим другом. Хоть я и ношу другую фамилию, но мой отец – именно он.

– Ну так оставайся… Ситуация в мире сейчас нестабильная. Экономический кризис, пандемия, в конце концов. Не время уезжать.

– Я подумаю…

Он берет меня за руку и крепко ее сжимает:

– Подумай, моя дорогая. Подумай. Мы очень скучаем по тебе.

Я отворачиваюсь к окну. В горле стоит ком, ведь я тоже дико соскучилась по всем. Но есть один человек, видеть которого я не хочу до конца своей жизни. И этот человек – часть нашей семьи. От этого не убежать и никуда не деться. Разве что в другую страну, где нет ни семьи, ни его. Хотя я и так три года оставалась вдали. Больше не могу. Слишком сложно так долго находиться далеко от дома.

Мы проезжаем мимо мостов, набережной и Эйфелевой башни. Какая же красота, как же прекрасен этот город! И как же сильно я скучала по этим улицам…

Водитель останавливается у нашего дома, учтиво открывает мне дверь, затем вытаскивает чемодан из багажника.

– Спасибо, – благодарю я его.

Он вежливо улыбается:

– Добро пожаловать домой, мадемуазель.

Я делаю глубокий вдох – в воздухе пахнет мокрым после дождя асфальтом. Свежесть наполняет легкие. Окидываю взглядом здание, в котором жила с двенадцати лет. Оно ни капельки не изменилось. Впрочем, это Париж. Здесь крайне редко что-то меняется.

– Вам помочь с багажом?

Я бросаю взгляд на свой маленький чемодан на колесиках:

– Нет-нет, он практически пустой.

Услышав это, Антуан хмурится:

– Давай, Марион, пошли в дом.

Я тяну за собой чемодан. Мы заходим в лифт и поднимаемся на последний, шестой этаж. Когда барон Осман делал проект реконструкции Парижа, они с Наполеоном решили, что шесть-семь этажей – это максимальная высота зданий. Казалось, что так город будет выглядеть гармонично и элегантно. Им это удалось. Крайне редко в Париже встретишь здание выше, поэтому все они смотрятся так пропорционально.

Лифт останавливается на шестом этаже. Антуан, будучи истинным джентльменом, забирает у меня багаж и приоткрывает передо мной дверь лифта. Входная дверь квартиры резко открывается, и на меня неожиданно налетает с объятиями Эстель – моя сводная сестра.

– Ну наконец-то! – пищит она на всю лестничную площадку; повезло, что здесь только одна квартира – наша. – Я так скучала по тебе, глупышка!

Она обнимает меня так крепко, что начинают болеть плечи. В глазах стоят непрошеные слезы: я тоже сильно соскучилась.

– Давайте заходите, – посмеиваясь, торопит нас Антуан.

Эль хватает меня и тащит внутрь.

– Дай помыть руки! – возмущаюсь я и бегу в ванную в коридоре.

Эль следует за мной:

– Господи, неужели ты правда здесь! Три года, Марион! Как ты могла уехать на три года?

– Не говори так, словно эти три года мы вовсе не виделись. Этой зимой, например, кое-кто навещал меня в Оксфорде, – решаю пошутить я.

Она меряет меня взглядом:

– Еще бы. Если бы я не приезжала к тебе, то мы бы не виделись вообще!

Мы выходим в коридор, и я качаю головой:

– Неправда…

– Правда!

– Девочки, не спорьте, – вмешивается моя мама и точно так же, как и Эль, набрасывается на меня с явным намерением задушить на радостях. – Марион, ты совсем обнаглела! – причитает мама и крепче стискивает меня в объятиях. – Разве можно не приезжать домой столько лет? Как ты вообще до такого додумалась?

– Мам, не начинай, – прошу я и обнимаю ее в ответ.

Каждый наш телефонный разговор заканчивался этими словами. Она так отчаянно пыталась заставить меня вернуться, что становилось не по себе. Вначале мама мило и по-доброму уговаривала, спустя какое-то время начала злиться, и на смену уговорам в конечном итоге пришли угрозы и ультиматумы. Но ничего из этого не сработало. Лишь в конце этого учебного года я поняла, что выжата как лимон и что мне необходимо приехать домой. Сдерживать тоску уже было невозможно. Семья. Всего пять букв, но сколь многое скрывается за ними.

– Ты так похудела, – оглядывая меня, замечает мама, – вся осунулась и выглядишь уставшей.

– Не начинай, Мари, – перебивает ее Антуан. – Выглядишь восхитительно, – тут же добавляет он, поворачиваясь ко мне.

Но я знаю, что это не так. Круги под глазами почти черные, цвет лица серый. На мне черная толстовка и широкие штаны, а на ногах кеды, которые я тут же снимаю и ставлю в самый угол обувницы, чтобы они не сильно бросались в глаза. Эстель тоже смотрит на меня с беспокойством. Она знает, что толстовки я ношу, только когда мой моральный дух опускается на самое дно. А кеды на мне, наверное, и вовсе увидела впервые.

– Я пойду прилягу – правда устала, – произношу я, чувствуя, насколько опустошена после перелета и такого бурного приветствия.

– Конечно-конечно. – Антуан отступает, позволяя мне пройти.

Мама хочет что-то сказать, но он останавливает ее и жестом показывает: «Тихо!» Я благодарна ему за чуткость.

– Я с тобой, – тут же вмешивается Эль и берет меня под руку.

Антуан при всем желании не сможет ее удержать, о чем прекрасно знает, и поэтому даже не пытается.

Мы проходим в мою комнату. Я оставляю чемодан прямо у двери и, не раздеваясь, падаю на кровать. В комнате чисто, пахнет свежим бельем, а на прикроватном столике в вазе стоят чудесные пионы. Здесь ничего не изменилось. Все мои вещи лежат так, как я их оставила. На стенах фотографии и постеры. В комнате все на месте. Будто я и не уезжала. Только не хватает моего вечного беспорядка, хаотически возникающего то в углу комнаты, то на столе, то в платяном шкафу. Но совсем скоро и это изменится. Мне нужен один вечер.

Я делаю глубокий вдох. Так приятно находиться дома… На глазах выступают слезы, и я зажмуриваюсь.

– Что с тобой, Мар? – Эстель тоже ложится на кровать. Ее светлые волосы рассыпаются по подушке рядом с моими каштановыми.

– Устала, – честно признаюсь я. – Учеба – это ад на земле. Особенно учеба в Оксфорде.

– Тогда стоит порадоваться тому, что это позади!

– Ага…

– Ты же не планируешь поступать там в магистратуру? Ты же не бросишь меня снова?

Я слышу недовольство в голосе Эль и не могу винить ее за это. Три года назад я просто уехала, так как нуждалась в том, чтобы побыть одной. Но мы с Эль больше чем сводные сестры, мы лучшие подруги. Она самый близкий человек в моей жизни. А я так резко уехала и так долго не возвращалась. У нее есть все основания злиться.

– У меня пока нет никаких планов, – уклончиво отвечаю я.

– А как там твой парень?

– Какой из них?

Эстель усмехается:

– Тот блондинчик.

– Они все блондины, Эстель… – Я замолкаю, но, встретившись с ее взглядом, честно признаюсь: – Порой мне кажется, что я ищу замену… И получаю копию, которая никогда не сравнится с оригиналом.

Она молчит, а затем находит мою руку и крепко сжимает:

– Он сегодня вечером здесь появится. Поэтому будь готова.

Я закрываю глаза, и в голове вспыхивает его образ. Стараюсь скрыться от него, но он настигает вновь и вновь. Волнение накрывает меня, и я чувствую, что начинаю сильно нервничать.

– Я не хочу его видеть. – Знаю, что звучу по-детски капризно, но не могу сдержать этот порыв.

– Он все равно придет. Рано или поздно тебе придется его увидеть, – тихо шепчет Эстель у меня над ухом.

– Лучше поздно.

– Три года, Марион. Это и есть поздно…