Дана Данберг – Ведьма для лорд-канцлера (страница 11)
Мы спустились на второй этаж в целительский отсек, где меня уже ждали.
Около застеленного белой простыней и разложенного до горизонтального состояния кресла стояла женщина в светло-бежевом одеянии целителя, а в высоких креслах у стены сидело несколько человек. Среди них была и Элиана Денасио собственной персоной.
– Летиция Сорано по вашему приказанию, – отбарабанила моя сопровождающая и удалилась.
– Добрый вечер! – я вежливо поздоровалась, оглядывая представительную делегацию.
Не знаю уж, что это будет за проверка, но вряд ли обычный целительский осмотр – слишком много народу.
– Сорано? Узнаю породу, – кивнула своим словам бывшая фаворитка Императора. Остальные представляться не спешили, ну а я не стала настаивать, хоть это все и было в высшей степени невежливо.
– Леди Сорано, прошу, лягте на кушетку, – сказала целительница. Ага, раздеваться не надо, уже хорошо.
Я взгромоздилась со свойственным мне сегодня изяществом на кресло, вытянулась вдоль и с интересом стала смотреть, что делает целитель.
Женщина взяла со столика какой-то артефакт и стала водить надо мной сначала в районе живота, а потом точек силы – под ключицами, солнечное сплетение, опять низ живота. Чем дольше она водила, чем ярче наливался кристалл амулета белым сиянием.
– Подтверждаю магическую чистоту и невинность леди Летиции Сорано. Прошу уважаемую комиссию поставить подписи под протоколом. – Каждый из сидящих по очереди приложил перстень-печатку к листу.
– Леди Сорано, подпишите, пожалуйста. – Женщина подала мне листок бумаги, на котором было в двух фразах написано, что я еще не была с мужчиной и ни с кем не делилась своей силой. Поставила подпись.
– Вы можете быть свободны, леди. – Мне показалось или в словах леди Денасио была насмешка?
– Благодарю. – Я вылетела за дверь и только после этого смогла немного отдышаться. Неприятная она все-таки особа, подавляющая, заставляющая чувствовать свою ничтожность.
Хорошо, хоть сама процедура была не страшной – поводили артефактом, он загорелся или не загорелся, и все. А интересно, на результаты этой проверки можно как-то повлиять?
Анну сегодня так и не вызвали. А на следующий день нас уже не по одной – группами отводили на проверку магической составляющей.
Во-первых, нас заставили красиво одеться и сделать сложные прически. Самим. И если я всю жизнь заплетала сложные косы, то многие-то тут ходили с распущенными волосами лишь потому, что горничных под рукой не было.
Присутствующая в зале Каролина Фрондо очень долго цокала языком, смотря на мое старенькое черное платье, но ей хватило такта ничего вслух не сказать. Мне даже сначала это показалось странным, ведь она должна быть остра на язык, но, если подумать, она ведь не знает, кого выберет лорд Марентино, так зачем заранее отношения портить? Умна…
Нас снимали сразу несколько устройств с разных ракурсов.
– Так, не переживайте, девушки. Те, кто получится плохо, на картинку не попадут. Эти кадры мы будем использовать только для рекламы конкурса, так что выберем лишь самые подходящие, штук десять, максимум двадцать.
Мне-то было все равно, но остальных она этими словами “успокоила”. Теперь все девушки с еще большим остервенением драли свои локоны, чтобы выглядеть идеально. А блистательная леди Фронто только стояла и ухмылялась, глядя на эту панику и беготню.
– Что ж, начнем. – Конкурсантки забегали еще быстрее. – Леди Сорано, поскольку вы готовы, начнем мы с вас.
– Конечно. – Я смело вышла вперед и села за небольшой столик. Один из помощников распорядителя нацепил мне на пальцы несколько проводящих магию артефактов.
– Вы знаете процедуру? – я кивнула и положила ладони на большой белый полукруг, светящийся ровным светом.
Призвала магию. Сначала в глубине артефакта пошла зеленая рябь – ведьмин цвет, – потом тот стал разгораться все ярче и уже через пару минут сиял ровным ярко-зеленым светом без проплешин. Это не столько говорило о силе ведьмы, сколько о контроле.
О силе же говорила стрелка на небольшом экранчике, присоединенном к артефакту аппарата.
– Сто двадцать восемь, как и написано в деле. Благодарю, леди Сорано. – Мужчина стал аккуратно стягивать с меня проводящие артефакты.
– Отлично! С первой попытки! У вас талант, леди Сорано! – экспрессивная Каролина подлетела ко мне, скороговоркой сообщая, что они отсняли отличный материал.
Хм… я же для этого ничего не делала. Ну не спорить же мне с профессионалом, правда?
Вернулась в комнату я несколько растерянная. Мало того, что меня почему-то выделила Фронто, несмотря на мое затрапезное платье, так еще и остальные девочки смотрели так, будто я у них любимое пирожное украла.
Я, конечно, очень сомневаюсь, что окажусь в этой рекламе, но не говорить же об этом при всех. Впрочем, меня это все не особо волнует. Если леди Каролина захочет меня оставить в сюжете, я же с этим ничего не смогу поделать. Так чего расстраиваться или радоваться?
Когда я открыла дверь, по комнате бегала какая-то нервная Анна, тут же схватившая меня за руку и потащившая к шкафу.
– Нет, они не могут так с нами поступить!
– Да о чем ты? – я безуспешно пыталась вырвать руку из ее захвата.
– Завтра первый день конкурса, день, когда каждая из нас подаст себя. И нам это предлагают делать вот в этом убожестве!
Соседка театрально распахнула дверцу шкафа, где висели два совершенно ужасных платья.
Глава 8
Розовые рюши. Это платье целиком состояло из розовых рюш, оборок, люрекса, чего-то воздушно-волнообразного и кружевного. И оно было все розовое. Ярко-розовое.
Я в ступоре смотрела и не находила слов. Точнее, их все заменял этот безобразный цвет, уже отпечатавшийся в мозгу и не дающий пробиться через него ни одной здравой мысли. И он совершенно не идет рыжим. Если бы оно было еще бледно-розовым… Хотя нет, все равно убожество.
– Есть идеи? – грустно уставилась я на это, с позволения сказать, произведение портняжного искусства.
– Сначала померяю, может, все не так уж и плохо… – неуверенно ответила Анна, разглядывая кружевные рукава-фонарики и корсет со стразами на своем бледно-голубом наряде.
Мне оставалось только фыркнуть.
Я была бы рада получить новое платье, ведь у меня такого не случалось уже год – с тех пор, как я порвала повседневное черное во время драки в столовой. Ну то есть я не дралась, но каким-то неведомым образом оказалась в самой гуще схватки нашего курса с младшим. Что они не поделили, я так до сих пор и не поняла, но досталось мне тогда прилично. Благо, когда начали разбираться, а у нас в пансионе с этим строго, выяснилось, что я была ни при чем и под раздачу попала случайно. Только поэтому мне выделили новую одежду, а не заставили чинить порванное. Ну еще и из-за того, что в моем случае это бесполезно.
Так вот, я была бы рада, но не это же розовое убожество! В самый первый момент, как увидела, поняла, что завтра его ни за что не надену. Быть посмешищем? Как-нибудь без меня.
Но ведь это не значит, что нельзя подурачиться сейчас. Правда? Я быстро скинула одежду и попыталась натянуть это нечто. Не получилось.
– Ты неправильно делаешь, это перед, вообще-то, – расхохоталась соседка.
– Эм… тут лиф тогда до пупка открыт будет.
– Ну так и есть. Глубокий вырез, призванный показать все достоинства лицом.
– Товар, ты хотела сказать? – скептически хмыкнула я. – Да и какие тут достоинства? Я же светлая, а мы, как правило, худые и не фактурные.
– Угу, не фактурные. Зато твоя нормальная двойка смотрится на стройном теле гораздо уместнее, чем четвертый размер "королевы” Амирано на ее спортивном.
– Ей, наверное, бегать неудобно, бедной. Представь, заниматься спортом с таким богатством?
– О, я уверена, что там ни о каком спорте речи не идет и не шло, – хмыкнула Анна. – Это у них семейное. Вот здесь еще крючки, дай помогу.
– Скажи, – я придирчиво осмотрела себя в зеркале, – как можно чувствовать себя голой и одновременно напоминать шар, замотанный в десятки слоев ткани?
– О! Это целое искусство. Думаю, чтобы создать такое, леди распорядитель взяла в заложники семьи лучших модисток страны.
– Нет, вряд ли бы это помогло. – Я уставилась на облицованный, по-другому не скажешь, люрексом лиф, разрез которого заканчивался где-то в районе солнечного сплетения, и от него же уже шла пышная с воланами юбка, делающая меня похожей на беременную как минимум тройней. И продолжила задумчиво: – Тут нужен действительно изощренный ум. Изворотливый. Гениальный. Злобный. Полный ненависти и презрения к людям.
– Думаешь, она сама придумывала каждую из них? О, какая же честь нам оказана!
– Не спеши. Мы должны – нет, просто обязаны поломать ее грандиозные планы, – я ухмыльнулась. – Ты же не собираешься идти в этом?
– Нет, конечно! И вообще, мне бы твое короткое больше подошло, но оно на меня не налезет, если меняться. Где-то у меня были нитки, иголка и маникюрные ножницы. Перекроить не получится, но избавиться от всего лишнего – вполне. Если не спать.
– Ты что, шить умеешь? – с тоской спросила я.
– Разумеется. Уроки по домоводству в лицее, знаешь ли. У нас за прогулы можно было и линейкой пониже спины схлопотать. А потом еще ремня от отца и пару суток высокомерного презрения от мамули.
– Везет же…
– Только не говори, что в пансионе не учили шить, вышивать, готовить.