Дана Данберг – Ведьма для лорд-канцлера (СИ) (страница 62)

— Ваше Величество, значит ли это, что, если лорд Марентино выберет меня, вы не будете препятствовать этому браку?

— Я бы в любом случае не препятствовал, ведь ритуал отбора — это не просто игрушка для богатеев, которым нечем заняться. Если будет интересно, расспросишь потом Клауса. Другое дело, что ты действительно нейтральная фигура и не устроишь при дворе очень многих. И кое-кто попытается перетянуть тебя на свою сторону. Я хочу, чтобы ты сообщала обо всех подобных случаях мне.

В голове опять закрутились шестеренки неприятных мыслей, появилось впечатление, что меня используют. Или проверяют.

— Ваше Величество, полагаю, эту информацию в первую очередь стоит доводить до моего мужа. Он же Лорд-канцлер Империи, и поимка внутренних врагов — его работа.

— О, не все они враги, — расхохотался мужчина, — иногда просто хитрые дельцы и политики. Но твою мысль я понял — шпионить на сторону ты не будешь, даже если эта сторона Император.

— Прошу прощения, Ваше Величество. — Я склонила голову, стараясь унять скачущее галопом сердце. Как бы к концу этого разговора не оказаться в казематах под Императорским дворцом.

— Это все, что я хотел о тебе узнать, леди Сорано, — окликнул меня спокойный голос. — В качестве жены моего племянника ты меня почти устраиваешь. Тебе надо учиться дворцовому этикету и политике — это минус, ты умна, сообразительна и за тобой никто не стоит — это плюс. Как видишь, плюсы слегка перевешивают.

Это что — выходит, я получила высочайшее одобрение Императора на брак, который мне еще и не предлагали вовсе?

— Остался только один вопрос. Что ты к нему чувствуешь, леди Сорано?

— Я... — под пристальным тяжелым взглядом захотелось стать как можно незаметнее. Одно дело — отстаивать свое честное имя или решения, другое — говорить о том, что на душе, с совершенно незнакомым человеком. И уж точно Император сейчас добрым дядюшкой не выглядел. Грозный правитель — это ближе к истине.

— Правду, Сорано. Правду.

— Но я не знаю, Ваше Величество! — растерянно пожала плечами. — Лорд Марентино хороший, добрый, он. Он хороший человек, и рядом с ним мне легко. Я знаю, что он меня защитит, если понадобится, успокоит, утешит. И я скучаю, когда его нет рядом.

— Так ты готова выйти за него?

Я задумалась на секунду.

Готова ли я быть рядом с Клаусом, идти рука об руку по жизни, делить постель, растить детей? И, когда я это представляю, сердце бьется так радостно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди и прямиком улетит к объекту моих фантазий.

— Да, я готова, — услышала будто со стороны свой твердый, уверенный голос. Может, это и есть любовь?

— Прекрасно! И ты, наверное, единственный человек, который называет Великого и Ужасного Лорд-канцлера хорошим и добрым, — совсем по-человечески, как простой смертный, фыркнул Император. — Знаешь, если бы сейчас стала заверять, что любишь его больше жизни, я бы, пожалуй, все же был против этого брака. Хотя это и не имело бы практически никакого значения. Клаусу нужна честная жена, со стержнем и четкими моральными ориентирами. А теперь пойдем.

Теодор Четвертый Марентино поднялся, и я за ним следом. Вышли в приемную, потом узкие коридоры вывели нас в закулисье огромного зала, где уже сидели обе сестры Пилестро.

Я побоялась спросить, что происходит, но скоро на мои невысказанные вопросы ответил лорд Марентино, появившись с другой стороны. Они с Императором перекинулись парой слов, а потом нас позвали на сцену.

Не ожидала, что финал будет прямо здесь и сейчас. Думала, что как минимум один день Клаус возьмет на раздумья и консультации с дядей. Но, видимо, они не желали затягивать и так сложный процесс сверх меры. Или все было и так решено?

Прямо перед выходом на сцену нас с сестрами поймали в цепкие лапки девушки с кисточками и пуховками, промакнули лицо, подкрасили губы. На фоне Пилестро я все равно выглядела бледновато, не стоило отказываться утром от краски, но теперь уже ничего не поделаешь.

Мы шагнули на помост в свет софитов, и только там я поняла, что главный зал приемов императорского дворца полон. Нет, битком набит.

Каролина Фронто что-то щебетала, змеей извиваясь вокруг Клауса. И не сказать, что мне это понравилось. Потом мужчина тоже начал говорить о долге, чести, обязанностях мужа и жены — я не вслушивалась, могла только наблюдать за великолепным, блистающим на этой сцене лордом Марентино. Он был во всем черном, с парадной шпагой и перевязью, отливающей серебром. Невероятен!

Я так засмотрелась, что даже пропустила начало церемонии выбора.

Лорд-канцлер подошел сначала к Лариане и вручил ей нежно-розовую розу, поцеловал пальцы, чуть сжал. Она лишь улыбнулась в ответ, совершенно не расстроившись.

У меня же было такое ощущение, что в уши попала вода, я ничего не слышала и почти ничего не видела. Сердце билось где-то в горле, не давая проглотить ком. Неужели?!

Клаус посмотрел сначала на меня, потом на Альбу, опять на меня. Покрутил в руках обручальный браслет, улыбнулся. И шагнул.

Шагнул ко мне, встал на одно колено — так положено по древней традиции делать предложение о браке — и протянул руку.

Я остолбенела. На секунду, но произошла заминка. Уши, которые и так до этого будто бы залило водой, теперь еще и забило ватой. В зале стояла такая тишина, что можно было услышать летящую муху. Да откуда бы быть мухам в Императорском дворце?

Богиня, о чем я думаю!

Мысленно дав себе пинка, я протянула руку и вложила ее в ладонь Клауса. Резко вернулись все звуки, и я то ли услышала, то ли почувствовала слаженный вздох зала.

— Ты выйдешь за меня? — тихо, на грани слышимости спросил Клаус, обжигая таким взглядом, от которого ноги готовы были подкоситься.

— Да, — так же тихо ответила я. А потом что-то грохнуло.

Я даже дернулась, не сразу поняв, что это зрительный зал взорвался аплодисментами. Люди повскакивали со своих мест, кричали, хлопали, даже свистели, кажется.

Клаус поднялся, минуту смотрел на меня все тем же обжигающим взглядом, от которого еще чуть-чуть и я растекусь лужицей у его ног, а потом резко дернул на себя. Мгновенье, и я оказалась в объятиях, прижатая к крепкому мужскому телу, такому горячему, что задохнулась от странных ощущений, захлестнувших с головой.

Подняла взгляд на его лицо, но ничего не успела толком увидеть — твердые мужские губы прижались к моим, раскрывая, заставляя забыть обо всем, о зрителях у визоров, о людях в зале, об Императоре.

Кровь по венам побежала быстрее, обжигая, заставляя обхватить мужчину за шею, прижаться всем телом. Казалось, что этот поцелуй длится вечно, что мне уже не нужен воздух, никто не нужен, кроме него.

Даже когда Клаус оторвался от моих губ, это пьянящее ощущение так и осталось со мной. Я осоловело смотрела на мужчину, моего будущего мужа, и ничего вокруг не замечала.

Что-то говорил Император. Поздравлял, наверное. Еще какие-то люди произносили заранее заготовленные речи — я не слушала.

Вот Лорд Марентино подошел к Альберте, подарил ей еще одну розу и тоже поцеловал пальцы. Она улыбнулась ему, потом мне доброй улыбкой, в глубине которой пряталась грусть. То ли она думала о том, могла ли сложиться ее жизнь с Клаусом, то ли вспоминала своего погибшего жениха — не знаю. Да мне и не хотелось знать. Я буквально упивалась своим собственным счастьем, купалась в нем, в своих ощущениях, в послевкусии поцелуя.

Как бы я жила, если бы он меня не выбрал? Этого я тоже не знаю.

Под конец этой безумной церемонии даже меня заставили выдавить из себя пару слов благодарности и заверения в том, что я буду хорошей женой Лорд-канцлеру. Кажется, я от волнения все напутала, и Клаус в итоге подошел и просто опять, никого не стесняясь, поцеловал. Что ж, хоть это и ужасно неприлично, но я не возражаю. Да и радостно сверкающий золотом магических рун брачный браслет это подтверждает.

Мы уже спускал и сь со сцены, когда я почувствовала чей-то пристальный взгляд. Подняла голову и увидела глаза лорда Пилестро. Сколько в них было лютой ненависти, черной злобы! Я неосознанно отшатнулась и поспешила отвернуться, прижаться плотнее к Клаусу, врасти в него всей кожей. Если понадобится, он меня защитит, я знаю.

Эпилог

Со свадьбой решили не тянуть. Да и не было в этом никакого смысла. Когда идет политическая торговля, как мне объяснил Клаус, между влиятельными людьми и группами за общие и раздельные финансовые потоки, объединение бизнесов, привилегии, приданое, в конце концов, — это одно. С меня же, кроме моей рыжей гривы, даже взять нечего.

Единственное, на чем настоял мой жених, — это на брачном договоре, в котором прописано, что, если он случайно вытянет мою силу, я получаю немалую компенсацию. Это, разумеется, маловероятно, и я верю, он сделает все возможное, чтобы не превратить меня в батарейку. Кроме того, это неприлично — подпитываться собственной женой. Одно дело любовница, фаворитка или просто интрижка на стороне, другое — официальная жена и мать будущих детей.

Второй момент брачного договора — я принимаю подаренные Его Величеством земли. Да, мне Клаус рассказал про императорскую аферу. Оказывается, Теодор Четвертый Марентино действительно чувствовал себя виноватым, что не смог сохранить состояние Сорано, хоть и действовал из благих побуждений. Кто же знал, что убивает светлых не неведомая могущественная организация, которая может отследить движение финансовых потоков, а сошедшая с ума одиночка?