Дана Блэк – Девочка бандита (страница 73)

Он смотрит на мою грудь.

— Не была бы ты такая красивая, Надя, — выдохнул Хаз, — я бы тебя убил.

Плавно скольжу на нем. Поднимаюсь и вбираю в себя. Ощущение, как он входит, раскрывает меня и растягивает, собой заполняет — оно сводит с ума.

Он так плотно, так тесно во мне.

— Быстрее, — потребовал Хаз.

Выгнулась, выставив вперед грудь. Завела руки наверх и собрала растрепанные волосы в конский хвост.

Я наездница.

Он хочет диких скачек.

Начала двигаться, быстрее, сильнее и глубже он врезается в меня с каждым толчком, и внутри все горит от этого трения, я опускаюсь на него, и наши тела сталкиваются со звонкими шлепками.

Схватилась за край дивана, придвинулась ближе, пальцами вцепилась в подлокотник и нависла над Хазом.

Губами он поймал твердый сосок, прикусил и втянул в рот. Сладкая боль прострелила все тело, и на этой волне я ускорилась.

Не надо кричать, но я не могу сдержаться.

Пусть все выйдут отсюда на улицу.

Пусть уйдут, пусть не слышат.

Мои стоны с его низкими смешиваются, по комнате разлетаются, диван ходуном ходит и отчаянно скрипит, я собой не владею, как в лихорадке мечусь на нем, кусаю губы и готовлюсь, трепещу перед накатывающим оргазмом.

Его руки сдавили мои бедра.

Он силой меня остановил, охнул. Несколько раз глубоко толкнулся в меня и запрокинул голову.

Застонала и затряслась, дугой на нем выгнулась и зажала ладонями рот.

Там, внутри, потоп будто бы, такой горячий, я как на вулкане.

Меня покидают силы.

Рухнула на диван рядом с Хазом.

Тяжело дышу.

Он тоже.

Грудь под черной футболкой быстро вздымается, я ладонью накрыла, пытаясь его успокоить.

Очень мокро.

Сейчас точно разошлись швы.

Зачем он ко мне полез, упертый.

Надавила локтем на что-то твердое. И на стене вспыхнул экран телевизора. Какой-то актер в рекламе нахваливает сосиски.

Ненормальный контраст. Реклама, телевизор, кухня. Обыденность.

А рядом со мной на диване раненый бандит, и мы после этого секса не можем встать.

— Если бы я не села сверху, — выдохнула. — Ты бы прямо на мне потерял сознание.

— Много болтаешь, куколка.

— Еще скажи, что я неправа.

— Не скажу, — Хаз усмехнулся.

Я замерла.

Может… мы поговорим.

Мне важно, чтобы он знал — я была ни при чем. Хаз сам виноват, что не поверил мне. Он не должен был так поступать со мной.

И пусть знает — секс ничего не изменил. Я волновалась.

Но он сам предатель. И…

Отвлеклась от путанных мыслей на фотографию сестры на экране. Возбужденный диктор передает последние новости.

— Первый съемочный день закончился для нашей Любови настоящей трагедией. Неизвестный стрелял в Любовь прямо на съемочной площадке. Наша героиня доставлена в больницу в тяжелом состоянии. Что это? Месть Нила Хазова за предательство? Мы уверены, что да. Вот такая невозможная любовь, замешанная на крови. Вот такие безумства страсти. Держись, Люба, мы все с тобой.

Глава 55

Картинка на экране сменилась — диктор перешел к другим новостям.

Хаз невозмутимо приподнял бедра и натянул брюки. Щелкнул пряжкой ремня, застегиваясь.

Тихонько лежу рядом. Между ног очень липко. Машинально поправила платье, где мои трусики — не помню.

Хаз сел на диване и взял со стола пачку сигарет, щелкнул зажигалкой.

— А тебе можно курить?

Он не ответил. Поднялся и с треском затянулся, выдохнул в потолок дым.

Пошарила по дивану и за подушками, трусики не нашла.

Хотя, это последнее, что меня волнует.

— Ты слышал, что сказали по телевизору? — спросила у его спины. — В мою сестру стреляли.

— И что?

— Это ты?

— Да.

Он ответил так просто, что я на секунду оглохла. От неожиданности охнула, моргнула. Поджала под себя ноги и на автомате провела по волосам, приглаживая.

— В смысле? — пробормотала. — Ты стрелял в мою сестру, Нил?

— У тебя проблемы со слухом, куколка? — Хаз обернулся. Выпустил дым уголком рта. — Я уже ответил.

Недоверчиво уставилась на него.

Я знала, что Нил Хазов — не принц из сказки. И что он чудом никого не убил на юбилее родителей.

Но вот так легко признаваться, что отправил мою сестру в больницу?

Он щурится от дыма и смотрит на меня, мою реакцию. А я мысли в кучу собрать не могу, настолько поражена.

— Ты серьезно? — дернулась на диване и встала на колени. — Зачем ты это сделал?

— Потому, что она уже заеб*ла, — бросил он.

В черных глазах — ни капли смущения или вины, ничего там нет, кроме невероятной наглости, жестокости, уверенности, что он в праве вершить свой суд.

— Но…