Дана Блэк – Девочка бандита (страница 67)

— Опять сбегаешь? — наклонился он к моему уху. — Ты прямо Золушка.

— Мне надо, — дернулась, высвобождаясь, он не выпустил. Вскинула на него удивленный взгляд. Попросила. — Отпусти. Меня на улице сестра ждет.

— Скажи ей, что ты занята, — нагло заявил он.

— Слушай, — еще раз попыталась сбросить его руки. — Иди к остальным. Я скоро вернусь.

Левицкий хмыкнул. Без всякого веселья, с каким-то раздражением. Его губы снова приблизились к моему уху.

— Я не привык, чтобы меня отшивали, — сказал он. И языком затронул мочку. — Как-то это глупо, Надя. Бросать мужчину, когда он в тебе заинтересован. Другого шанса ведь может и не быть.

— Мне не надо другой шанс, — толкнула его. Вывернулась, он сильнее сжал мои бедра. Сдула упавшую на лицо прядь волос. — Хватит. Просто отпусти.

— То есть ты для сестры так наряжалась, — его взгляд скользнул мне в декольте.

Пожалела уже, что надела это платье.

Какого черта.

— Чего тебе надо? — выдохнула.

— Это уже грубость, — Левицкий изогнул бровь. — Но хочешь прямо — давай прямо. Ты мне нравишься. А клубы уже надоели. Можем в сауну поехать с тобой. Или ко мне. Фильм посмотрим.

— Ага, фильм, — поразилась, что он держит меня за такую дуру. И разозлилась. — Короче. Если не хочешь проблем — отпусти. На улице ждет мой мужчина. И он тебе так врежет, что ты потом…

— А говорила — сестра, — перебил Левицкий и засмеялся, чуть запрокинув голову. Перехватил меня за руку. И уверенным шагом двинулся по залу. — Ну пойдем. Посмотрим, кто там мне врежет.

Дурак.

Боже.

Уже страшно, насколько я изменилась, если в этом взрослом парне вижу малолетку, который всем под нос сует свои крутые яйца.

Но на фоне братьев Хазовых он именно такой.

— Мадам, — в холле Левицкий сам забрал мою шубку и накинул мне на плечи.

Сунул руки в карманы, на улицу собрался в одной рубашке.

— Не надо тебе туда идти, — попросила.

И попятилась, когда из-за его спины вышел мой бывший парень. Внезапно, как охрана. Леша взял друга за локоть. Смерил его потемневшим взглядом и процедил:

— Отстань от нее. Надя, иди.

Отступила. У дверей обернулась. Они стоят друг против друга с каменными лицами. Из зала высунулись девчонки.

В воздухе любопытство и ревность.

Завтра весь универ будет гудеть о том, что друзья-старшекурсники… переругались из-за меня.

Что же творится. Я не успеваю — на бешеной скорости несется моя жизнь.

Выбежала на улицу. Сощурилась, высматривая в темноте нужную машину. И в этот момент открылась дверь грязного неприметного седана.

Оттуда мне махнули рукой.

Побежала, придерживая полы шубки, что развеваются на ветру.

Заметила бледное лицо сестры в салоне и без раздумий прыгнула в машину.

— Ой.

Лишь сейчас, ощутив под собой опору, поняла, что свалилась бы с этих каблуков с непривычки, если бы не сиденье.

— Вера, ты же была на смене, — протараторила, осматриваясь.

За рулем Лев, рядом Вадим.

Позади мы с Верой и больше никого, значит, правда, нас повезут к Хазу. И он жив, иначе братьев бы здесь не было.

— Меня прямо из больницы выдернули, — шепнула сестра и пожала мои холодные ладони. — Завалился какой-то бугай, сказал, если я не выйду — тебе будет плохо. Вышла — и меня в машину сунули.

Она в белом халате и бежевых мокасинах, даже не переоделась, кинулась мне на помощь.

Сестра нужна в больнице.

Но ничего не могу с собой поделать, тихонько радуюсь, что она сейчас рядом.

Я и Хазовым рада.

Я соскучилась по бандитам, которые нас в заложниках держали и угрожали смертью — с ужасом понимаю это.

Но они братья Нила.

А его я… люблю.

Да.

— Мы к Нилу едем? — поерзала, устраиваясь удобнее. — Где он? Он ранен? Он жив?

— Твоими молитвами, — усмехнулся с передних сидений Вадим. Поднял черную фляжку и отпил. — Волнуешься за моего брата, куколка?

Что-то такое в его голосе есть — и меня это пугает. Холодок какой-то, сталь. Не разговаривают таким тоном, когда настроены дружелюбно.

Нет.

Таким Вадим был в первую нашу встречу, когда открыл дверь родительского дома и, размахивая, пистолетом, вынудил нас с сестрами войти.

Но что я ему сделала?

Растерянно посмотрела на Веру.

Та пожала плечами.

— Со мной тоже не церемонились, — шепнула сестра. — Затолкали в машину. Думала, свяжут по рукам и ногам.

Едва она это сказала — Вадим развернулся и покачал у нас перед носом знакомые уже строительные связки.

— Руки сюда, сестрички.

— Зачем, — резко бросила Вера и отодвинулась. Сестра злится, и я ее полностью понимаю. — Вы издеваетесь, да? Я думала, всё закончилось. Тогда, месяц назад. Лев, между прочим, — вытянула она шею, обращаясь к водителю, — за руль тебе нельзя. В любой момент можешь не справиться с управлением — и на небо полетишь, приветы передавать. Тезке своей. Поболтаете про войну и мир.

— Вера, ты — красотка, — за рулем засмеялся Лев. Поднял взгляд к зеркалу. — Прости нас за неудобства. Но у твоей младшей сестры очень длинный язык. Которым она, как помелом, с полицейскими трепалась. Руки надо связать. И надеть на глаза повязку. Не надо вам дорогу запоминать, понимаешь?

— Может, нам ехать не надо? — огрызнулась сестра. — Я к вам в машину не напрашивалась.

Они переругиваются.

Я машинально вытянула из рук Вадима связки.

Что значит «с полицией трепалась»?

Я рассказала про Нила, чтобы на него засаду устроили, задержали, убили — так они думают?

И он?

Мне надо увидеться с ним. Посмотреть в глаза. Я силы нашла самой себе признаться, что, кажется, люблю его и метания мои кончились, пусть меня не поймут родители, пусть он не тот человек, которого можно любить… но себе ведь не прикажешь.