Дана Блэк – Девочка бандита (страница 6)

— Я... — Вера шумно вздохнула. У нее руки трясутся, ее пальцы касаются кожи возле раны, из которой толчками выходит кровь. Сестра кусает губы. — Я не могу дать гарантию, что он выживет.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, доктор, — сказал этот младший, приподнялся на руках. — Рана плевая. Так, царапина. Не бойся.

Холодок ползет по спине.

Этот Лев так беспечно говорил, ни капли не переживал.

Словно каждый день через подобное проходит.

— Братишка, не вставай, — заботливо предупредил его Нил. И у него даже голос изменился, в нем скользнула теплая нотка. — Слушай сюда, врачиха. Ты его заштопаешь так, чтобы даже следа не осталось.

— Я не смогу! — Вера вскочила, смело встретила взгляд Хаза. Совсем не такая трусиха, как я. — Такие операции не делаются на дому.

— А ты сделаешь. Считай, что у меня есть залог твоей мотивации.

Нил в мою сторону двинулся.

Остановился рядом, пальцами моего подбородка коснулся.

Провёл по губам, они моментом онемели.

А затем мужчина резко дернул на себя, показательно под моё платье забрался.

Я даже звука произнести не могла. Замерла, когда пальцы начали оттягивать резинку моих трусиков. Нил словно играется, заставляя дрожать в его руках.

— Если хочешь, чтобы сестренка целой осталась, то сделаешь всё, что я скажу, — Нил приказал, сжимая мои ягодицы. — Или мы с братом посмотрим, как с ней развлечься можно.

— Я сделаю! — Вера закричала, бросилась к нам, но Вадим её перехватил. — Сделаю. Не трогайте её, пожалуйста. Я… Мне сприт нужен, — начала перечислять, голос дрожал. — И скальпель. Или нож.

— Займись этим, — Нил приказывает брату, а потом впечатывает меня бедрами в свой пах. Наклоняется, шепчет, чтобы только я слышала: — А я пока тобой займусь, куколка.

Глава 5

Он займется мной.

После этого обещания показалось, что места в гостиной стало в два раза меньше, он собой загородил меня ото всех.

Выбора не оставил, лишь сидеть, спиной вжавшись в кресло, и смотреть в его черные глаза.

Затаила дыхание.

И вздрогнула, когда из коридора послышался стук — затарабанили в дверь кладовой.

— У меня клаустрофобия! — тонким голосом выкрикнула оттуда Люба. — Пожалуйста, выпустите. Я буду молчать! Клянусь!

Хазов выслушал это обещание, не отрывая от меня немигающего взгляда. Выпрямился.

— Вадим, заткни уже эту истеричку, — бросил брату. — Куколка, — а это мне. — Ты со мной.

Он рывком выдернул меня из кресла, и платье задралось. Кое-как успела одернуть подол, и он потащил меня к выходу.

— Куда вы ее… — начала было Вера.

— Ты задачу свою уяснила, доктор? — хрипло спросил он. — Приступай.

Меня вытолкнули в коридор. На запястье цепко сжались горячие пальцы.

Я в шубке.

Но касание этого мужчины сквозь слой меха прожигает, словно меня раскаленными щипцами за руку обхватили.

Хаз посмотрел на младшего брата, что двинулся к кладовой и крикнул ему в спину.

— Я машину в гараж загоню. Вадим, только не накосячь здесь.

— Ты у нас один умный, — последовал негромкий ответ.

С ехидством, кажется.

Хаз едва заметно усмехнулся. Распахнул дверь на улицу.

— Гараж у вас есть?

— Да.

Да.

То есть, они в нашем доме обосноваться собрались.

Призрачная надежда, что они все-таки решат ехать в больницу — растаяла.

Под нашими подошвами заскрипел снег. Ровный нетронутый слой, снежинки до сих пор летят с неба.

Хазов остановился у разбитого внедорожника и открыл пассажирскую дверь.

— Залезай.

Дрожа всем телом, забралась внутрь. Проследила за его высокой фигурой, что уверенной походкой обошла машину.

Он весь в черном на фоне белого снега.

Лицо жесткое, губы плотно сжаты.

И я впервые вижу такого мужчину. Подобного просто не встретишь, разгуливая по улице, не столкнешься с ним в торговом центре или в ночном клубе, такие, как он, не сидят в ресторанах с другими деловыми дядьками и не треплются о делах.

Он сел за руль.

— Где гараж?

— За домом, там слева можно объехать, — выдохнула в прижатые к губам ладони. Мысли носятся в голове, и я ни на чем сосредоточиться не могу, кроме одного: что с родителями.

— Где мама? — повернулась на него.

Его мощные руки спокойно лежат на руле, профиль напряженный, на него падает свет фонаря.

— А где должна быть? — вопросом ответил Хаз после паузы и свернул за дом.

— Родители ждали нас на праздник, у них юбилей, — послушно рассказала, продолжая на него пялиться.

По этому невозмутимому профилю невозможно понять, он, правда, не знает.

Или просто не говорит, что мама с папой были здесь.

До их прихода.

— Что вы с ними сделали? — голос сел.

— Ты обещала, что послушной будешь или я не расслышал? — напомнил он тихо, тягуче.

И меня прорвало.

— Если ты их тронул… пусть ты думаешь, что можешь делать, что хочешь...но ты будешь вечно гореть в аду, вечно, — слова льются из меня, непрерывным потоком, я больше ничего не могу, только угрожать, этим мнимым наказанием, что ждет его.

— Веришь в ад?

Он повернул голову.

Громко сглотнула.