Дана Блэк – Девочка бандита (страница 45)

О других гостях, почему-то, забывали.

Много людей — не так драматично.

— Вера? Нет! — подруга помотала головой, словно я сказала глупость. — Я говорила о Любе! Она ведь рассказала о том, как всё было.

Хмыкаю под нос, с раздражением проталкиваюсь сквозь студентов, пока не оказываюсь на свежем воздухе.

Люба рассказала, я не сомневаюсь.

Родители ругались с ней, мы с сестрой пытались образумить, но Люба никого не слушала. Пошла на разные ток-шоу, в деталях делилась тем, что произошло.

Я перестала следить за её ложью в момент, когда узнала, что это она, оказывается, кидалась на Хаза с просьбой не трогать меня, когда я сбежала.

Это её дело. Люба будто не понимает, что потом могут быть проблемы. Если вдруг когда-то Хазовы вернутся в город — они такого не простят.

Я передернула плечами.

Возвращение Нила и для меня может плохо закончится.

Щеки щиплет румянец. Привычная реакция на воспоминания о мужчине. Кусаю губы, стараясь утихомирить бурю внутри. Она разрастается, ураганом сносит все чувства, перемешивая реальность с фантазией.

— Надь, подожди, — возле кованных ворот нас догонят Леша. — Мы можем поговорить?

— Ладно, завтра увидимся.

Подруга предательски сбежала, помахав мне на прощание.

А я топталась на месте, чувствуя сковывающую неловкость.

С Лёшей я не общалась все эти дни.

Намёком дала понять, что между нами всё кончено.

Как я могу смотреть на него после того, как переспала с Нилом?

— Ты не отвечала на мои звонки, — начал с претензии, подступая ближе. — Бегаешь от меня, Надь. Я что-то не то сказал?

— Нет, это...

Это всё я.

Смотрю на Лёшу, а взгляд цепляется за каждое различие с Хазом.

Парень ниже, взгляд обычный, а не колючие темные омуты.

И если раньше я думала, что Лёша подкачанный, то теперь он кажется совсем щуплым.

Потому что — Нил. Везде, в каждом жесте, слове, прохожем — я везде выискиваю этого мужчину.

Опасного и жесткого.

"Ведь я вернусь" — его слова.

Они у меня на повторе крутятся, из раза в раз, не заглушить ни чем. Я словно вживую их слышу, когда остаюсь одна. Оглядываюсь, но Хаза никогда нет рядом.

— Я просто не хочу новых отношений сейчас, — выдавила из себя полуправду, зашагала к остановке. — Прости, но у меня другие задачи появились.

— Я понимаю, — Лёша просто кивнул, спрятал руки в карманы. — После того, что ты пережила... Черт, да я не уверен, что смог бы так спокойно жить дальше.

— Давай не будем об этом говорить?

— Конечно, прости. Так... Давай я тебя домой подвезу? Мне не сложно, нам всё равно по пути. Заодно и поговорим.

— Я переехала.

Вера сама предложила, когда я в очередной раз пожаловалась на родителей. Раньше я жила с подругами, но родители забрали меня обратно домой. Отказались отпускать без присмотра, окружили меня заботой. Душили своим беспокойством.

И папа...

Мой любимый смелый папа боялся сводить с меня взгляд, словно я исчезну в ту же секунду. Он тоже запомнил угрозу Хаза, хотя не знал всей истории.

А сестра как раз разошлась со своим парнем, в очередной раз. Сказала, что ей нужна свобода и возможность подумать. Поэтому пригласила меня к себе, спасая от родителей. Пока это на пару дней, а дальше посмотрим, как всё пойдёт.

За это, наверное, можно было поблагодарить Хазовых.

Я мало общалась с сестрами. Они старше, со мной неинтересно. Но эта ночь всё поменяла. Мы с Верой стали близки, как никогда до этого. И я почувствовала, что у меня на самом деле есть сестра, с которой можно поделиться всем.

Она ни словом, ни взглядом не осудила меня.

Не спрашивала про Нила, не давала советов.

Просто была рядом и поддерживала.

— Мы с ребятами хотим на лыжи поехать, хочешь с нами? — я качнула головой, а Лёша вздохнул, сильнее сжимая руль пальцами. — Может кофе тогда где-то выпьем? — снова безмолвный отказ. — Понял.

Разговор откровенно не клеился.

Мне, наверное, должно быть совестно. Лёша хороший парень, он популярен в университете, он старался всё наладить. С какой стороны не посмотри, он идеален.

Но он — не Нил.

И это его главный недостаток.

Я сжимаю пальцами ремень безопасности, злюсь на себя! Надо выжечь этого Хаза из памяти и всё. Он-то уже давно обо мне забыл, я уверена. Сразу, как с братьями уехал. А я сижу, страдаю по нему.

И был бы хороший мужчина, так нет же!

Грубый.

Беспринципный.

Ни капельки о манерах не знает.

Это всё от стресса, я уверена. После всех переживаний в голове что-то щелкнуло. Это Стокгольмский синдром, он самый. Или просто моя детская наивность? Первый мужчина всегда важным остается.

А на самом деле Нил ничего для меня не значит.

— Приехали, вот... Так может...

Я не даю Лёше договорить. Наклоняюсь к нему, вжимаюсь простым поцелуем. Хочу убедиться, что я сама себя накрутила. Всё как раньше.

И поцелуи мне с моим парнем понравятся.

И вообще, Хаз не единственный, от чьего дыхания у меня коленки дрожат.

Лёша реагирует быстро, не теряя возможности. Обхватывает моё лицо, давит поцелуем. Его пальцы перебирают мои волосы, стягивая шапку. Нежно и медленно.

А я понимаю, что ничего не чувствую.

Ни-че-го.

Пустота внутри, оглушающая. Сердце не останавливается, дыхание не прерывает.

Одно желание — прекратить всё быстрее.

— Прости, — пробормотала, отстранившись. — Я зря это сделала.

— Почему зря?