Дана Арнаутова – Ворон и ветвь (страница 89)

– Знаешь, – размеренно говорю я, медленно роняя каждое слово, – я, пожалуй, передумал. Не буду убивать герцога Альбана. Он, конечно, извращенный ублюдок, но наверняка хорошо заплатит, чтобы остаться в живых…

Не веря своим ушам, Деррик дергается в оковах. Смотрит мне в лицо, пытаясь понять.

Да, мальчик, мне жаль. Но я дюжину лет ждал случая получить окончательную свободу и не собираюсь упустить этот шанс.

– Все, чего я хочу, – это хорошенько его напугать. И я тебе не врал. Твоя смерть даст мне много, очень много силы. Ты сам, добровольно, лег на этот камень и согласился на ритуал, жертва уже засчитана… Когда умрешь, я нанесу герцогу удар, но не убью его. Иначе кто мне заплатит? Ты такая прелесть, Дерри, но нельзя же верить всему, что обещают те, кто хочет тебя поиметь? Разве не ты говорил мне, что все врут?

Он рычит и бьется в кандалах так, что из-под железных колец брызжет кровь. Ненависть и ярость мальчишки почти видно в воздухе над кругом. Не верьте, что ненависть черна, она ослепительно-белая, когда сильна настолько! Две струи, снежно-сияющая и кроваво-алая, сплетаются перед моим вторым зрением. Силы столько, что сама ткань реальности плывет и плавится. У мальчика был отличный потенциал! Нереализованная сила столбом бьет в пространство, собираясь…

– Сволочь! Мразь! Мра-а-азь!

– Всего лишь некромант, – хмыкаю я, ловя момент, когда тело оказывается возле пола.

Узкий трехгранный стилет резко и точно входит под левый сосок. По ту сторону Тени бушует приближающийся Йоль: время жертвы, открывающей врата между жизнью и смертью, между мирами и эпохами. Теневой мир беснуется, чуя дикую, необузданную, сырую силу, которую я собираю и щедро лью в пространство. Этой магии юному Деррику хватило бы на всю жизнь, так оно было рассчитано при его рождении высшими силами. Я трачу все сразу! Жуткий удар сметает преграды между мной и маленьким, жалким человечишкой в герцогской короне. Какой отпечаток ауры? Какой след? Сила Деррика, направленная моим холодным ювелирным расчетом, выжигает все на своем пути. Весь святой Инквизиториум, все псы Церкви не смогут ничего вынюхать в этой мертвой пустыне. И пусть Керен задается вопросом, откуда у его бывшего ученика столько сил для удара – правду ему не узнать. За сотни миль отсюда тело человека, мечтавшего о короне, считавшего себя высшим существом, содрогается и изломанной куклой опускается на пол, истекая кровью из всех телесных отверстий. Здесь, в подземной лаборатории, которую давно и безнадежно разыскивает церковная свора, я едва не падаю прямо в круг, на тело Деррика, вовремя отползая к стенке.

Тихо. С поверхности не проникает ни один звук, а тут шуметь некому. Свечи вот-вот догорят, а сил на то, чтобы встать и уйти, у меня нет. Я выложился полностью, как и было рассчитано. И до наступления Йоля еще пара часов, так что Керену придется признать поражение. Он, конечно, не успокоится, но сейчас я не хочу об этом думать. Сегодняшняя партия за мной.

Щелчком пальцев призываю все еще торчащих под дверью близнецов и, еле ворочая языком, приказываю. Один зажигает светильники, второй ковыляет в кладовую за бутылкой. Когда он приносит требуемое, я понимаю, что лучше бы сходил сам. Она же вроде кончилась, эта несусветная гадость! Не иначе, за мои грехи Темный подсунул еще одну бутылку. Впрочем, мне ли жаловаться? Я отбиваю горлышко о край каменного стола и жадно пью, не замечая вкуса и крепости. Хоть бы свечи побыстрее догорели. Близнецы панически боятся круга, так что это мне придется самому. Ползком перебираюсь к огаркам и внезапно понимаю, что мальчишка еще жив.

Как? Как такое может быть?! Я пробил ему сердце! Двигаюсь еще ближе. На губах Деррика розовая пена, но он дышит. Медленно, с трудом, но дышит! И я бы сказал, что поражено не сердце, а легкое. Чудеса! Но ведь любопытно. Я осматриваю рану, откуда все сочится странно пенящаяся кровь, пальпирую грудную клетку, нащупываю слабый редкий пульс на обоих запястьях. Ну, точно. Надо же, редкость какая! И что мне теперь с тобой делать, мальчик?

Можно просто уйти и оставить все как есть. Или добить. Это будет самым разумным решением, следовательно, самым правильным. Так учил меня Керен. А он всегда был прав, как ни тошно это признавать. У мальчишки не осталось ни капли магической силы, для меня он бесполезен. И даже опасен. Теперь я не один знаю убийцу герцога Альбана…

Я продолжаю уговаривать себя, поднимаясь на трясущиеся ноги и, держась за стены, выползаю в коридор. За тем, что нужно мне, братцев не пошлешь… Путь до моей комнаты кажется длиной в несколько миль. Сердце стучит так, что наверху должно быть слышно, пальцы несколько раз соскальзывают с резной ручки шкафа. Зажав в ладони маленький хрустальный флакон, пускаюсь в обратный путь, надеясь, что Деррик за это время уже умер. Но проклятый мальчишка дышит.

Опускаюсь на колени рядом с ним, едва не падая. За содержимое этого флакончика можно купить неплохую деревню возле столицы, и еще останется на ремонт замка вроде того, в каком вырос я. А флакон последний – самому бы пригодился… Я рывком вытаскиваю нож и бережно вливаю половину содержимого в узкую рану, расширяя ее пальцами. Вторую половину – в уже посиневшие губы. Теперь только ждать. Нет, еще цепи… Косясь на круг, близнецы приподнимают тело, подстилают под него брошенный Дерриком плащ и укрывают обнаженное тело просторными полами. Теперь точно все… Я сижу в стороне, пью очиститель для столов и пытаюсь не думать, почему сделал то, что сделал. Будем считать это экспериментом. Я придумаю – каким.

Йоль милостив к парню. Через час, когда я уже вдребезги пьян, Деррик открывает глаза. Сил говорить у него нет, он просто смотрит на меня.

– Герцог Альбан сдох, как и было обещано, – сообщаю ему заплетающимся языком. – А ты жив, как видишь. Правда я на это не рассчитывал. Считай – повезло. У тебя сердце с правой стороны. Редкость, но бывает. Раз на десять тысяч примерно… Посмотреть бы… Да, я тебя обманул. Мне нужна была твоя ненависть, и я ее получил.

Он не пытается шевельнуться, что-то сказать. Просто лежит и смотрит. Я вздыхаю.

– Если переживешь эту ночь – выживешь. И нет смысла убивать, раз уж я потратил на тебя Эликсир второй жизни. Расточительно выйдет. Закрывай глаза и спи.

Он так и делает. Красивый и умный? Надо же! Боги расщедрились. Еще и маг. Был… Надо понаблюдать, не вернутся ли к парню способности, хоть частично. Это же интересно, верно?

Свечи окончательно гаснут, но светильник на стене дает пламени достаточно, чтобы я видел все, что хочу. Бутылку, круг, Деррика. Тень Керена медленно растворяется, уходит в прошлое, откуда выползла нежданным и нежеланным напоминанием. Надо признать, нескучный в этом году выдался Йоль. А я, как всегда, не успел загадать желание…

Приложения

1

Летоисчисление и календарь в мире романа

Время в мире романа считается двумя способами. Для людей это традиционное летоисчисление от Пришествия Света Истинного, по которому действие романа начинается в 1218 году. Данное летоисчисление имеет двенадцать календарных месяцев, их названия – просто порядковые числительные от одного до двенадцати на латинском языке, точнее, его аналоге в мире романа. Необходимым условием приобщения какой-либо страны к Благодати Света Истинного всегда являлся переход на единый церковный календарь, заменявший светский в приобщенной стране.

Первый месяц – примус

Второй – секундус

Третий – терциус

Четвертый – кватрус

Пятый – квинтус

Шестой – секстус

Седьмой – септимус

Восьмой – октавус

Девятый – ноннус

Десятый – децимус

Одиннадцатый – ундецимус

Двенадцатый – дуодецимус

Фэйри считают года по календарю, где каждый год связан с одним из двенадцати животных священного цикла: Журавль, Тюлень, Медведь, Змея, Пчела, Выдра, Кот, Лосось, Лебедь, Олень, Сова, Ворон. При этом летоисчисление привязано к правлению очередного короля в Звездных холмах, а циклы считаются по их количеству, успевшему пройти за время правления очередного короля.

Так, по летоисчислению фэйри, действие романа начинается в 17-й год Совы в правление короля Конуарна из Дома Дуба. Это означает, что прошло шестнадцать полных циклов по двенадцать лет и идет одиннадцатый год следующего, семнадцатого, цикла. Таким образом, король Конуарн из Дома Дуба правит Звездными холмами и народом сидхе двести третий год. По традиции следующий король должен быть из любого другого Дома, кроме нынешнего королевского. Если король гибнет или умирает, не теряя власти, личность наследника определяется Советом Домов. Другим легитимным способом смены короля является традиционный поединок, вызов на который королю может бросить любой желающий дважды в год: на Самайн и на Бельтейн.

Год у фэйри делится на двенадцать месяцев, чьи названия взяты из древнего галльского календаря, так называемого календаря Колиньи, и не соответствуют современным, а имеют сложную привязку к лунному и солнечному календарю.

Самониос – Падение зерна – октябрь – ноябрь

Думаниос – Темнейшие глубины – ноябрь – декабрь

Риурос – Время холодов – декабрь – январь

Анагантиос – Время домоседства – январь – февраль

Огрониос – Время льда – февраль – март

Кутиос – Время ветров – март – апрель

Гиамониос – Прорастание – апрель – май