Дана Арнаутова – Весенние соблазны (страница 45)
Отвлеклась от воспоминаний, потому что среди толпы прибывших наконец увидела любимое лицо — как же я соскучилась!.. Мы не виделись почти месяц, у Сантьяго выступления были, и он вот только сейчас смог приехать ко мне в гости, наконец. Я как раз успела доделать окончательно перестановку в комнате. Познакомлю его с моей кисой, думаю, она обрадуется — моя рыжая вообще испытывала нездоровую тягу к мужчинам, пушистик несносный. Яго, как выяснилось, кошки тоже нравились, только с его образом жизни их особо не заведёшь. Ничего, моя привычная к путешествиям, а в Европе, я знаю, в отелях можно с животными, если что. В общем, потихоньку я готовилась к окончательным переменам в моей жизни. Едва Сантьяго вышел, сорвалась с места и почти бегом подбежала, не обращая внимания на окружающих, обняла, прижалась, вдыхая родной запах.
— Я скучала, — призналась, жмурясь от удовольствия в его сильных руках.
— Я тоже, — с готовностью отозвался любимый и чуть отстранив, коснулся губ лёгким поцелуем. — Ну, пошли? — с улыбкой добавил он, взяв меня за руку.
Придётся поработать переводчиком, родители английский знали на уровне трёх дежурных фраз для туристов, а Сантьяго русский — примерно так же. Хотя при каждом удобном случае выпытывал у меня знания о моём родном языке. Я же ходила на курсы испанского, и уже немножко даже могла говорить. Сантьяго умилял мой акцент, но по его словам, получалось у меня очень даже неплохо. С предвкушением думала, как за эти две недели, что он будет в Питере, покажу ему город, и радовалась, что сейчас не сезон — начало декабря, туристов практически нет. И погода на удивление, не совсем привычная для Питера, снег встал с конца ноября, никакой слякоти или дождя. А потом — снова к Сантьяго, в Испанию. На сей раз — в Мадрид, у него там два концерта, и останусь на три недели. На Новый год — снова к нам… Ну а дальше, дальше попробую остаться на месяц. Хорошо, частые перелёты меня не утомляют, и что я не привязана постоянно к работе, и имею возможность приезжать к любимому так часто, как хочу. Но, конечно, постоянно так жить не вариант, и несколько раз Сантьяго уже настойчиво заговаривал о моём более длительном нахождении рядом с ним. И от своих слов о женитьбе тоже не отказывался — на моём пальце красовалось скромное золотое колечко с тремя бриллиантами. Это я пока трепыхалась и не могла решиться на последний шаг, трусиха, да. Вот перееду окончательно, тогда и… в общем, всё будет.
А в монастырь тот я ещё раз съезжу, оставить благодарность за исполнение желания — там есть отдельная комната, куда приносят кто что. Детские вещи, свадебные платья — конечно, основное, о чём просят женщины — или просто пишут открытки с тёплыми словами. Ведь чудо, оно такое, приходит в твою жизнь, когда его совсем не ждёшь. Но ровно тогда, когда нужно, главное, дождаться всё-таки.
Стелла Вайнштейн
ЖАЖДА ЧУДЕС
После дежурства я старалась пройтись до дома пешком. Стряхнуть усталость и навязчивый больничный запах. Немного проветриться, подышать городским воздухом, никуда наконец не спешить. Я любила город, любила работу. Даже возвращаясь поздней ночью ничего не боялась, и со мной никогда ничего не случалось. До одного раза.
Той ночью я устала так, что дорога расплывалась. Медбрат предложил подвезти, но как раз прошел дождь, не хотелось пропускать насыщенный озоном ночной воздух. Я брела по лужам, мечтая о теплой, мягкой постели, совсем не смотрела по сторонам. Даже не знаю, как заметила черную фигуру на тротуаре — спящего бомжа. Я могла пройти мимо, но что-то в беззащитной позе, полной неподвижности забило тревогу. Нутром поняла — он нуждается в помощи.
Ноги предательски заторопились домой. Я не оправилась после вчерашнего дежурства, сегодня была на трех операциях, последняя затянулась допоздна. Усталость давала о себе знать раздражением и нытьем в висках. В конце концов, что я смогу сделать для него? Тихо выругалась сквозь зубы, сжала кулаки, отгоняя сонливость и поспешила к бездомному.
«Все равно не смогу пить чай, оставив его тут умирать. Легче убедиться, что он здоров и уйти с чистой совестью».
Я наклонилась над бездомным. Окликнула его пару раз, но не получила ответа. Тревожные колокольчики зазвенели все громче.
«Пусть он будет пьян, но не мертв, не мертв».
Бомж был обернут в черную тряпку, лежал на животе прямо в луже. Я перевернула его на спину. Он оказался довольно молод и бледен, на губах запеклась кровь. Предчувствие не обмануло, дело плохо. Я запрокинула его голову, прислушалась в поисках дыхания. Дышит, уже хорошо. Протянула руку пощупать пульс, но через мгновение забыла обо всем, потому что держала в своих объятиях не человека, вовсе не человека!
— Помоги, — еле слышно прошептал он. Его голос эхом зазвучал в голове, внутренние преграды рухнули. Я осела в лужу и разрыдалась как девчонка.
В детстве, я верила в сказки. В подростковом возрасте зачитывалась фэнтези. А когда стала врачом постепенно перестала глотать книги. Да что там книги, забросила все прошлые увлечения, отдалилась от друзей. Больница стала занимать все больше и больше места, остальное казалось мелким по сравнению с работой. Только там я жила, среди бесконечной беготни от операции до операции. Ответственность, чувство, заполняющее сердце при последних стежках на зашитой брюшины стали наркотиком. Мать хотела, чтобы я с кем-то познакомилась, завела семью, но мне все было не до того. Свидания забирали бы слишком много времени и сил, а я хотела посвятить их одному — хирургии.
Но сейчас я вспомнила детство и истории Толкиена, потому что смотрела — и не верила — на одну из них. Настоящую: пахнущую дождевой лужей и невероятно волшебную. Мне так часто говорили, сказок не бывает, что я поверила. Поверила и продала ради других интересов. Но сейчас я держала за руку эльфа, и он просил меня о помощи. Нет, определенно он не мог быть чудаком, сделавшим операцию на уши. Я достаточно изучала анатомию, чтобы сразу увидеть разницу — строение костей лица не оставляло сомнений. Незнакомец на улице мог быть только инопланетянином или героем из сказки. Ясно одно — сейчас он нуждается в моей помощи.
Во мне ни на миг не проснулось сомнение, куда забрать его — домой или в больницу. Я хотела, чтобы хотя бы на денек эта сказка принадлежала только мне. Мое личное волшебство. Никто другой не сможет помочь ему. Дома лежал на всякий случай полный набор первой помощи, мази и антибиотики. А что не найдется сейчас, заберу завтра из больницы. Я сделаю для него все, что угодно.
Вытирая слезы уголком рукава, я помола ему подняться. Эльф был очень бледен, под плащом — а черная ткань была именно плащом — я нащупала липкое, мокрое место в районе плеча. Я подозревала, что это кровь и скорей хотела оказаться в своей квартире. Мы медленно шли по улице, он пытался передвигаться самостоятельно, но то и дело терял силы и оседал всем весом на меня. Я молилась, чтобы мы никого не встретили. Считала здания до крайнего дома — родного. По странной случайности, все прошло гладко. Подъезд был пуст, лифт работал, ключи не потерялись.
Я уложила гостя на кровать. Сняла зеленые сапоги из мягкой, невероятно приятной ткани — рассмотреть потом. Он часто дышал, наверное, от потери крови. В любом случае, неизвестно как он отреагирует на человеческую, переливание делать нельзя.
— Ты можешь пить? — спросила я.
Он кивнул.
Следующие дни превратились в кошмар. Я взяла отпуск на работе, первый за многие годы. Не единожды просыпалась мысль плюнуть на все и вызвать скорую. Но каждый раз он накрывал ладонью мою руку и просил:
— Не бросай меня, поборись еще чуток.
Я не могла ему отказать.
Совсем как в войне миров, он подхватил веселую кампанию земных вирусов и микробов, температурил не переставая. Вначале я боялась давать ему антибиотики, но потом махнула рукой — сам он не справлялся, а я не могла дать ему умереть.
Каждый раз, бросая взгляд на стройную фигуру на диване укрытую клетчатым пледом, меня бросало в дрожь, захватывало дыхание. Невозможно поверить — я выхаживала эльфа!
Мы мало разговаривали в первые дни, он редко приходил в сознание и тогда важнее было влить в него пару ложек бульона, а не донимать разговорами. Но иногда взгляды красноречивей слов.
Я знала, что стресс, усталость, странные обстоятельства вызывают выброс гормонов в кровь. Адреналин и кортизол сводят людей с ума. Но, увы, не могла ничего с собой поделать. Я влюбилась в него с первого же дня, глубоко и бесповоротно, как глупая смертная девушка, а не тридцатилетний хирург.
Через неделю, постепенно, дела пошли на лад. Температура спала, его зеленые глаза загорелись осмысленным огнем. У меня банально подгибались коленки при виде его, но я старалась не подать виду, не напугать своей ненужной любовью.
Его звали Ариэль. Странное совпадение, ведь это имя существует и у нас. Ор рассказал мне о смертельной опасности при битве с исчадием тьмы. Он попросил очутиться в безопасности, и за миг до последнего удара раскрылся портал, который по ниточке зова привел его в Москву. Тут его знали и ждали, только он не знал кто.
Я не удержалась и подсунула ему томик «Властелина колец». Он читал его взапой целую ночь, а я украдкой наблюдала из кухни. Отложив книгу, Ариэль долго смотрел в потолок.