Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 37)
«А я ведь ему даже кофе не предложил, — кольнула Видо совесть. — Правда, и сам не выпил, чтоб этого Йохана с этой крысой, но… что-то мне подсказывает, что пообедать ведьмак вряд ли успел — в такой-то-то суматохе! А дело уже к вечеру…»
— Конечно, мы с герром Ясенецким с удовольствием выпьем кофе, — обреченно сказал он вслух. — И, если позволите, я узнаю у вас обстоятельства появления духа.
— Разумеется! — Сияние, излучаемое мадам Луизой, стало почти физически ощутимым, Видо даже на миг заподозрил, что хозяйка борделя использует какие-то ведьмовские средства. Ну не может честная женщина излучать нечто такое, отчего сразу сладко и жарко, будто вышел на самый солнцепек, под льющийся с неба золотой поток солнечного света. И эти ее духи… Как есть дурман! — Я сейчас же велю принести еще прибор! Садитесь же, прошу! Герр Станислав… Ах, вы же простите мне эту вольность, правда, вы такой милый юноша! Как вам нравится Вистенштадт? Служить под началом герра Моргенштерна — истинное счастье, не так ли?
— Совершенно верно, — невозмутимо подтвердил ведьмак и бросил на Видо взгляд, который подозрительно напомнил тому фон Гейзеля. — Герр патермейстер — воплощение всех достоинств, и я чрезвычайно рад, что судьба свела нас в этом уютном городе! Но если бы я только знал, что познакомлюсь с такой очаровательной дамой, я бы… стремился сюда еще сильнее! Простите мою неосведомленность, вы ведь француженка, я не ошибаюсь?
— О, вы поняли это по моему выговор-р-ру? — Мадам Луиза осенила его взмахом пушистых черных ресниц и тут же принялась грассировать еще сильнее.
— И по вашему несравненному очарованию, — в тон ей мурлыкнул Ясенецкий.
Вот ведь наглый котище! А он еще переживал, как московита примут и заметит ли мадам Луиза такой моветон, как отсутствие перчаток! Видо едва не раскаялся, что взял Ясенецкого с собой, но тут же воспрянул духом. Если ведьмак перетянет на себя хотя бы часть излишнего — и совершенно нежеланного! — внимания мадам Луизы, то… пусть и дальше мурчит, рассыпаясь в галантностях!
Почему-то Видо был совершенно уверен, что гораздо больше дамских прелестей ведьмака волнует пирожное, любезно положенное ему холеными ручками мадам. Ну и кофе, да! На кофе Ясенецкий бросал взгляды, полные искренней нежности и страсти, а пригубил черную ароматную жидкость благоговейно, как святое причастие, прости, Господи!
— Скажите, мадам Луиза, — прервал он заверения московита, что тот не пробовал подобных волшебных яств ни в одной кондитерской своего города, а присутствие прекрасной хозяйки дома превращает их и вовсе в нектар и амброзию. — Перед появлением духа в вашем доме происходило что-нибудь необычное? Возможно, кто-то умер или заболел? Пусть даже это была прислуга! Появился новый человек или вы рассчитали кого-нибудь? Возможно, вы купили предмет меблировки? Старинное зеркало или шкатулку? Меня интересует любое отступление от обычного течения жизни, поверьте, это очень важно!
«Действительно, как можно было перепутать немца с австрийцем?! Вот интересно, а сам герр патермейстер отличил бы немецкую живопись от австрийской, если бы заранее не знал, где какая? — весело подумал Стас и отломил десертной ложкой очередной кусочек изумительного пирожного. Сладкого, воздушного и, кажется, с каким-то кисленьким повидлом под снежной шапкой сливок. — Углеводы! Углеводики вы мои быстрые! После такого дня — самое то, да и вообще, когда-то еще пирожных дадут? На десять талеров в месяц особенно не разгуляешься…»
А вот мадам Луиза куда больше интересовалась герром патермейстером, чем пирожными. За то время, пока Стас и клирик неспешно прогуливались, она успела переодеться! Вместо яблочно-зеленого и наглухо закрытого платья, теперь на ней было нежно-голубое с вырезом! Правда, вырез прикрыт полупрозрачной косыночкой, но это лишь придавало пикантности, потому что смутные очертания ключиц и всего, что ниже, замечательно будили воображение! Неудивительно, что герр патермейстер, стратегически усаженный напротив хозяйки, старался как можно больше смотреть в свою чашку, на Стаса, на циферблат больших напольных часов — в общем, куда угодно, только не на пару круглых холмиков, вздымающихся под косынкой при каждом вздохе мадам!
И, конечно, на все вопросы она отвечала охотно, с педантичностью, по утверждению герра патермейстера, совершенно немецкой, старательно делясь подробностями происходящего. Да-да, странные звуки в ночи, пугающие до обморока! Еще пропадали мелкие вещицы… муфта одной из девушек, шарфик у другой, у третьей — замшевые перчатки… На кухне по ночам случался страшный беспорядок, но когда там оставили ночевать служанку, дух ее не тронул и даже не явился…
При этом мадам безупречно по-французски трепетала ресницами, так смотрела, так чаровала одним лишь голосом, что Стас не мог не признать список покупок для провинциального борделя — весьма эротичной аудиокнигой, а хронику явления полтергейста — хоррором, но таким… на минималках. Зато как вздымается грудь, когда мадам прикладывает к ней ладонь, показывая, где у нее болит сердце от ужаса! И ведь не вульгарно выглядит, а с этакой томной заманчивостью!
«А вот интересно, были бы они наедине, сказала бы она что-нибудь вроде того, что как раз накануне появления полтергейста купила корсет? И не соизволит ли проверить герр патермейстер, не прячется ли дух именно в нем? А если бы рискнула, то что ответил бы патермейстер?» — подумал Стас, изо всех сил удерживая серьезное выражение лица. И едва не заржал во весь голос, представив, как лицо Моргенштерна становится страдальчески каменным, и как оный патермейстер, бестрепетно осмотрев произведение швейного искусства — непременно с черными кружевами и роскошной вышивкой! — выносит суровый, но справедливый вердикт: «Сжечь!»
— Значит, ничего необычного в последнее время не происходило, — подытожил патермейстер и одним глотком допил кофе.
Пирожное при этом он едва тронул, и бисквитно-сливочный шедевр пропал впустую, что Стас решительно не одобрил. Как там сказал капитан? Хоть бы чем-нибудь злоупотребил? Похоже, тут история давняя… Интересно, почему герр патермейстер упорно сопротивляется такой роскошной женщине? Целибат соблюдает, что ли? У-у-у, как тут все запущено! А между прочим, кончики ушей у него покраснели!
Патермейстер тем временем поднялся, бросил короткий взгляд на Стаса и явно заколебался. Но ненадолго.
— Мадам Луиза, позвольте оставить герра Ясенецкого в вашем обществе, — сообщил он. — Благодарю за гостеприимство, однако пора заняться делом, ради которого я сюда пришел. Предупредите прислугу и ваших… работниц, что до окончания экзорцизма никто не должен ни покидать дом, ни входить в него. Лучше всего пока запереть дверь изнутри.
«В смысле оставить?! — чуть не взвыл Стас. — А как же я?!»
— Герр патермейстер, вы уверены, что я совсем не могу вам пригодиться? — взмолился он. — Может, подержать что-нибудь… или посветить…
— Благодарю за предложение, обойдусь, — непреклонно ответил тот. — Присутствие постороннего при обряде экзорцизма абсолютно недопустимо. К тому же мадам Луизе так будет спокойнее. Поэтому ждите меня здесь и никуда не выходите.
«Бросил на растерзание! — понял Стас. — Буквально прикрылся мною! Ну ла-а-адно же… Я не злопамятный, отомщу и забуду! Кстати, а я ведь дурак. „Двойку“ тебе, Станек, и подозрение в профнепригодности! Ближе к сорока, говоришь? Балбес ты, Ясенецкий, он ведь гораздо моложе! Да, педант, это ты при знакомстве верно подметил. Еще на немцев бочку катил, ага! Сам-то… И, возможно, фанатик… Но возраст — здесь ты точно сильно промахнулся. Просто вид у котермейстера утомленный, а при его бесцветном арийском типаже это особенно заметно. Тонкая кожа сразу выдает мешки под глазами, лицо осунулось… Бессонница, нервы, просто усталость? Может, и все сразу…»
Мадам же проводила вышедшего клирика тем неподражаемым взглядом, который бывает у крупной матерой кошки, упустившей уже почти схваченную добычу. Стасу немедленно вспомнился бессмертный воробей Пудик! «Мя-аконький такой воробышек, словно мы-ы-ышка… мя-увы…» Вот любопытно, у нее к нему интерес чисто женский или профессиональный тоже? Может ли вообще что-то быть между клириком, то есть почти священнослужителем, и содержательницей борделя, которая, кстати, сама не работает, капитан об этом говорил вполне уверенно? Не мое дело, конечно, просто хочется понять, как устроено местное общество и насколько отличается от земного?
— Еще кофе, герр Станислав? — тем временем переключилась мадам на него. — Кстати, вы давно знакомы с герром Моргенштерном?
— Всего три дня, — честно признался Стас, весело наблюдая, как мадам разочарованно вздыхает, а ее интерес к нему не то чтобы гаснет, но заметно утихает. — Позвольте спросить, а он из тех самых Моргенштернов… о которых я столько слышал? Знаете, как-то неудобно поинтересоваться у самого герра патермейстера…
— Из тех самых, — совершенно верно поняла мадам намек, который Стас постарался сделать как можно туманнее. — Единственный сын его сиятельства графа Моргенштерна! Мы все были так удивлены, когда его назначили сюда патермейстером! Я имею в виду — городское общество, вы же понимаете…
— Конечно, мадам, — старательно поддакнул Стас. — Не сомневаюсь, вы не только украшение этого самого общества, но также блистаете в нем умом и осведомленностью не меньше, чем красотой. Значит, удивлены?‥