Дана Арнаутова – Стальной подснежник (страница 11)

Развалившись в кресле, он дотянулся до очередной чашки с травяным отваром, сиротливо тоскующей на столе, понюхал содержимое, попробовал и, скривившись, вернул лекарство на место.

– Кому угодно, – мрачно призналась Ло. – Вот никаких мыслей. Маркус, меня три года не было в Дорвенне. Старые проказы давно забылись, да и не делали мы ничего такого… Достойного пожелания сдохнуть. Ненавидеть меня должны вольфгардцы, но они точно не пришлют черные розы. У них клановый кодекс чести, а по этому кодексу мы достойные враги. Разве что на дуэль могут вызвать, да и то после перемирия с этим непросто.

– Верно… – рассеянно подтвердил Маркус. – Ло, это не старые долги. Это что-то новое. Других странностей не было?

– Сколько угодно. Моя свадьба – это нормально, по-твоему?

Ло широким взмахом руки обвела вешалки с платьями и короба с прочим приданым, занимающие большую часть комнаты. Маркус невозмутимо пожал плечами.

– Свадьба – это вообще ненормально, – изрек он, но шутливый тон не вязался с тревогой в глазах. – Ло, ты так ничего и не вспомнила?

– Ох, не начинай снова. Хватило мне королевского дознавателя.

Ло поморщилась, взяла со стола ромашковый отвар и одним махом выпила, остро осознавая бесполезность этого действия: такие безобидные травки ей давно уже не помогали успокоиться. Еще и остыло…

– Нет, я ничего не вспомнила, – проговорила она, сплетая пальцы на колене. – Я бы даже эти барготовы кошмары потерпела, если бы в них снилось что-то дельное, а то ведь сплошная бессвязная дрянь.

– Какая дрянь?

Ло мученически возвела очи к уже знакомой наизусть росписи на потолке.

– Бессвязная, говорю же. То последний штурм Гвоздя, то я тону в Рудене, то вообще просто темнота и звезды разноцветные. Большие такие звезды, яркие…

– Звезды… И это все?

Кого-то другого она бы давно послала на аудиенцию к Барготу и его матушке, но Маркус имел право спрашивать. Потому что это он, не дождавшись возвращения боевых магов, рванул вопреки всем приказам в портал и вытащил полумертвую Ло. К башне Гвоздя уже подступала вода, ледяная злая вода Рудена…

– Все, – буркнула Ло. – Маркус, ну не помню я. Силой своей… то есть чем угодно клянусь, – болезненно скривившись, поправилась она. – Вспышку помню, когда нас накрыло. Арчибальд закричал, тонко так, истошно… Я первой сознание потеряла, а они…

Ло содрогнулась, но упрямо продолжила, уставившись на колено:

– Они горели изнутри, выгорали дотла, понимаешь? Если бы… если бы я не слила резерв накануне…

– Ты ни в чем не виновата, – тихо и очень убежденно сказал Маркус. – Ло, ты не виновата, что осталась жива. Никто не мог знать, что вольфгардцы применят такое. Они же никогда не использовали боевую магию. Ведьмачью, да, но не наши боевые арканы.

– Ждали момента, значит, – невесело усмехнулась Ло. – Все эти разговоры о воинской чести, о клановой доблести… Они выждали момент – и ударили. А я нарушила устав – потому и спаслась. Случайно…

– Ты нарушила устав, чтобы спасти человека, – напомнил Маркус. – Ло, милая, мы стольких убили на этой войне. Ты имела право спасти хотя бы одного. Ты никого не предала тем, что выжила.

– Я нарушила Устав, – упрямо повторила Ло. – Мы должны были держать резерв на максимуме – во избежание непредвиденных случайностей. Чтобы защитить взрыватель и активировать его в нужный момент. А я слила большую часть резерва на спасение этого мальчишки. Маркус, я ведь даже не видела его потом. Я даже не знаю, наш он был или вольфгардец, понимаешь? Он так обгорел… Форма почернела и впеклась в тело… Пресветлый, он обгорел совсем, как Этьен, только Этьен – сразу, мгновенно, а этот был жив и кричал, пока еще кричать мог…

Она склонилась еще ниже, почти уткнувшись лицом в колени, и Маркус пересел к ней, обнял за плечи, погладил по голове, как маленькую.

– Ло, милая моя, девочка… Ну прости, родная. Я не хотел бередить…

– Я ничего не помню, – измученно сказала Ло, – а ведь хочу вспомнить больше всего на свете. Нет, больше всего я хочу вернуть свою магию. А потом найти тех, кто убил Арчи с Колином, и убить их тоже. Маркус, это безумие?

– Для боевого мага? Для мага вообще? Или для простого человека? Ло, ты права во всех трех случаях.

Он обнимал ее так крепко и вместе с тем нежно, от него пахло хорошими мужскими духами, алхимическим кисло-горьким дымом и, совсем немного, самим Маркусом, здоровым молодым мужчиной. Значит, ее письмо выдернуло некроманта прямо из-за работы, и он кинулся сюда, даже не приняв ванну и не сменив рубашку. Ее Маркус, верный, заботливый, всегда готовый примчаться и спасти. Только вот теперь он ровным счетом ничего не может сделать.

– Я виновата в том, что нарушила Устав, – тихо продолжила Ло. – У целителей дежурил совсем еще мальчик-адепт, ему не хватало сил. Он плакал, глядя на этих, последних… Я слила ему свой резерв досуха и сидела рядом, пока один мальчишка лечил другого. Будь она проклята, эта война… Я думала, что успею восстановиться, и вообще, нас же было трое! Трое дежурных магов, как и положено. Никто даже не узнал бы, что я такое вытворила. А они ударили! И волна не сожгла меня, как остальных, а только выжгла каналы…

– И поэтому ты очнулась и смогла активировать взрыватель! – рявкнул Маркус. – И выполнить приказ! Хватит, Ло! Хватит выедать себе душу, слышишь? Если б ты погибла вместе со всеми, вольфгардцы вошли бы в Руденхольм! Тебе надо благодарить Пресветлого, что ты слила резерв, поняла? Иначе…

– Нет, Маркус, – устало покачала головой Ло. – Благодарить – не могу. Да, я его взорвала. Но как? Дознаватель спрашивал, а я сама не могла ничего ему сказать. Как я активировала проклятый взрыватель, если на это нужна была магия? Я же… я просто не могла! У меня не было ни капли силы…

– Значит, немного осталось. Всегда остаются какие-то крохи, даже если полностью выкладываешься. Ло, ключ от взрывателя был у тебя в ладони. Ты лежала рядом с передатчиком. Я сам тебя вытаскивал – тут не ошибешься. Больше некому было, понимаешь?

Ло глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Все, что говорил Маркус, было абсолютно логично и потому правильно. Никто не мог воспользоваться ключом, кроме тех трех, на кого он был настроен – команды боевых магов Ордена. Даже любой другой маг. Ключ привязывали трижды: на кровь, на магию и индивидуальный отпечаток души – во избежание предательства или ошибки. Арчибальд Леруазен, Колин Вестфален и Лавиния Ревенгар – лучшие из лучших…

– Но кто-то же ударил меня ножом, – еле слышно сказала она. – Маркус, кто это был? Арчи и Колин погибли, у караула внизу вообще не было доступа в башню, а я… Ладно, пусть я очнулась и каким-то чудом выполнила приказ… Но кто ударил меня ножом?

Резко и мучительно остро заныла спина. Шрам под лопаткой, совсем узкий, почти незаметный… Ло знала, что болеть у нее ничего не может – рана давно зажила, даже оставшийся внутри осколок притаился, ничем себя не выдавая до поры. Старик Эверард, лучший целитель Ордена и Избранник Милосердной Сестры, утешал, что маленькая стальная смерть может уснуть навсегда, затянувшись плотью, врасти в тело и стать безопасной. Повезло же Лавинии Ревенгар, герою Руденхольма, выжить после такого ранения? Может повезти и во второй раз по воле Благих Богов. Главное – беречься от потрясений, как физических, так и душевных.

– Не знаю, Ло, – эхом отозвался Маркус, на мгновение прижимая ее крепче, с какой-то исступленной тоской или виной. – Если бы я тогда пришел раньше…

– Ты и так пришел, хотя не должен был. Ладно, хватит… поминок. Просто…

Ло мягко высвободилась из его объятий и продолжила:

– Это не вольфгардцы, я уверена. Зачем бы им писать про моего жениха, в конце концов?

– Чтобы ты осталась в столице, и до тебя было легче добраться? – предположил Маркус, поправляя кружевные манжеты.

– Нет, это местный стиль. Наш, столичный. Язык цветов, иллюзия, даже письмо это. Думаешь, вольфгардец назвал бы себя моим другом? У них ведь как? Произнесенное или написанное слово получает силу клятвы. Это не они.

– Да, пожалуй, – задумчиво согласился Маркус. – И что ты решила?

– Не знаю. Меня мучает мысль, что этим письмом от меня чего-то добиваются. Только вот чего?

– А что, если тебе и вправду остаться?

Маркус был очень серьезен и сосредоточен, как перед тяжелым заклинанием или дракой.

– Я ведь не шутил, Подснежничек. Я глава своего рода, ты – тоже. Если поженимся, нам никто ничего не может сделать. Даже королю придется смириться. Ну, отлучит от двора, это мы переживем. А ты уедешь в мое поместье под Дорвенной, пока я с этим разберусь.

– То есть спрячусь за тебя? – прошипела Ло. – Считаешь меня настолько беспомощной? Раз я лишилась силы, то ни на что больше не годна?

Слезы, так долго сдерживаемые, навернулись на глаза. От кого-кого, а от Маркуса она не ожидала. Он запрет ее в поместье под охраной, а сам начнет искать неведомо кого…

– Ло!

Она вскочила и заметалась по комнате – рвущаяся наружу ярость требовала хоть какого-то выплеска.

– Нет уж! – остановившись, выплюнула она. – Никакого поместья! И никакой женитьбы! То есть нашей… Этот ублюдок не хочет, чтоб я ехала на север? Прекрасно! Правда это или нет, но я поеду! И тогда ему придется сделать очередной ход. А ты… ты…

– Ради Темной Госпожи, Лавиния… – простонал Маркус, от отчаяния называя Ло полным именем, что делал крайне редко, когда сам злился. – Не сходи с ума!