Дана Арнаутова – Королева Теней. Книга 3. Грани безумия. Том 2 (страница 8)

Он спрыгнул с Огонька и постучал в ворота раньше, чем это успели сделать гвардейцы. Нужно набраться терпения, просто жить дальше и ждать, когда пустота внутри зарастет и можно будет спокойно вдохнуть при мысли о Беатрис. Ведь когда-нибудь это случится, верно?

Глава 3

Аудиенция у кота

Письмо от мастера Ларци пришло на третий день после похорон королевы. В нем мастер просил передать его величеству глубочайшие соболезнования, выражал надежду, что время залечит раны, а также между делом осведомлялся у «дражайшего воспитанника», не попадался ли ему случайно в Дорвенне некий Фредо ди Вероккья, приказчик уважаемого мастера Тино. Молодой человек, мол, воспользовался свободой вдали от дома и не иначе как загулял, чем еще объяснить, что не отвечает на письма своего покровителя. «Мальчик мой, не знаешь ли ты, куда делся паршивец, работающий на Омута, и причастен ли к этому ты?» – вот как следовало читать этот вопрос на самом деле.

Лучано перечитал послание трижды и написал ответное. Что соболезнования передаст, что время – великий целитель, о чем его величеству говорят все, но пока что это не очень помогает, и что Фредо ди Вероккья ему действительно однажды встречался во дворце, но отвечать на вопросы относительно своей работы в Дорвенанте отказался и вообще вел себя странно. Куда-то очень спешил, вид имел самодовольный, намекал, что вскоре возвысится так, что заткнет за пояс «наглеца Фортунато», и всячески показывал, что дела у него идут крайне успешно. А потом они расстались, и больше Лучано его не видел, хотя осведомиться о его пропаже несложно. Разумеется, лезть в чужие дела он не станет, поэтому просит мастера в следующем письме уточнить, действительно ли грандмастер Ларци желает узнать от своего почтительного воспитанника о судьбе Фредо ди Вероккья. «Куда делся Черный Кот, мне известно, разумеется. А вы предпочли бы это знать или как раз наоборот?» – вот что должен был прочитать мастер.

Ответ отправился с курьером в Итлию – порталом, конечно, и Лучано приложил к нему несколько подарков: носки из козьего пуха и пару бутылок можжевеловой настойки для мастера Ларци, кувшин лучшего карвейна для Фелиппе и старинный фехтбук для мастера Лоренцо. Если Тино сунет нос в послание, пусть до темноты в глазах ищет в нем скрытые смыслы или зашифрованные строки, ничего действительно важного обычной почте Лучано доверять не собирался. Ему ли не знать, как это работает!

Лучано мечтательно представил, как мастер Тино, перехвативший письмо и подарки, долго ищет подвох в носках. Проверяет их на всевозможные контактные яды, прикладывает к страницам фехтбука, растягивает и проглядывает на свет, возможно, даже осторожно пробует на зуб, а потом пропитывает карвейном письмо и нагревает над огнем – и с проклятием отдергивает пальцы от вспыхнувшей бумаги. Эх, как было бы славно!

Он вздохнул, выныривая из приятных грез. Тино, конечно, на такую простую приманку не поймать, и вскоре Темный Омут всерьез обеспокоится пропажей своего младшего мастера. Возможно, даже вызовет Лучано на допрос в гильдии. Но требовать применения пыток у него никаких оснований, поить зельем правды мастера ядов – откровенная глупость, а как защититься от беседы с разумником, Лучано теперь знает – спасибо Саграссу и капитанам егерей.

А если даже правда выплывет на свет, ну что ж, старший мастер волен в жизни и смерти младшего собрата, если сумеет оправдаться перед гильдией. Заказ Беатрис угрожал не только Айлин, но и королю Дорвенанта, и самому Лучано – через их связь. Будь у него тогда больше времени, может, он просто обратился бы напрямую к своему грандмастеру и добился отмены заказа. Нечасто, но такие случаи у Шипов бывали. Увы, не получилось. Но Фредо не та фигура, чтобы из-за него возникли действительно серьезные сложности. Не старший мастер, даже не возможный преемник Тино, что бы сам Фредо об этом ни думал. Еще немного, и Темный Омут убрал бы слишком ретивого претендента на свой перстень, и все об этом знают. По сути, Лучано ему услугу оказал, хоть Тино в этом никогда не признается.

Так что с этой стороны беды можно не ждать.

И все-таки что-то грызло Лучано изнутри, не давало спокойно жить после смерти Беатрис и наслаждаться свершившейся местью. Конечно, он знал, что это. Вина перед Аластором. Не перед взбесившейся гадюкой в женском облике, а лишь перед ним – королем и другом. Лучано с каждым днем все яснее и сильнее осознавал свои чувства к нему и Айлин, учился прятать их надежно от всех на свете, но от самого себя не спрячешься. Что ж, не он первый и не он последний безнадежно влюбляется в кого-то, кто никогда не ответит взаимностью, но жить-то надо, и раз уж он выбрал целью жизни служение им, нельзя допустить, чтобы друзья отшатнулись от него, узнав, что дружба, которой они связаны даже теснее, чем арканом, для Лучано гораздо больше, чем просто дружба. Это его собственные награда и проклятие, ему их и нести.

Аластору, между тем, становилось все хуже. Он метался ночами, бормоча имя Беатрис, признания в любви, обещания и просьбы. Услышав это, Лучано просыпался у себя в спальне, пробирался к Альсу, садился на край постели и клал руку ему на лоб. Аластор затихал, иногда просыпался и благодарил за избавление от кошмаров, но утром наотрез отказывался об этом говорить, барготов упрямец.

Дункан только вздыхал и однажды объяснил, что глубокое воздействие на чувства и память произвести не может, потому что Альс отчаянно сопротивляется любым попыткам вмешаться в его разум. Он, извольте видеть, вообразил, что должен справиться самостоятельно, иное будет слабостью и недостойно его любви к Беатрис и великой вины, которую он взвалил на себя сам. По мнению Лучано, глупость полная, что подтвердил и Дункан, но Аластору разве докажешь! У него в гербе должен быть не лев, а баран, упирающийся лбом в ворота!

Осталось надеяться на время, которое и впрямь иногда лечит, поэтому Лучано не сводил с Альса глаз почти неделю, и лишь на седьмой день отлучился, чтобы навестить Айлин. Кроме желания увидеть и ободрить синьорину, была у него еще одна цель. Похоже, попытки Саграсса объясниться с возлюбленной ничем хорошим не закончились. Боевик об этом говорить не желал – еще один благородный дорвенантский баран! – но на службу являлся грустным, на шутки Лучано улыбался через силу и вообще вел себя так, словно у него тоже умер кто-то близкий.

Между прочим, Лучано за эту неделю очень добросовестно обдумал свое обещание самому себе отравить Саграсса-старшего! Даже узнал его любимый трактир, откуда благородный синьор каждый день вываливался за полночь пьяным, как винная бочка, и полз домой, нечленораздельно угрожая кому-то невидимому, что «покажет им всем». Отправить его за Грань было бы легче легкого, работа не для старшего мастера, а для ученика, выпущенного из казармы поразмяться. Сначала Лучано подумал, что даже травить не надо, только на пару мгновений вынырнуть из темноты, поставить подножку, проследить, чтобы виском синьор приземлился на подходящий камушек – и снова исчезнуть во тьме. Ни один целитель ничего не распознает!

Но потом он вспомнил, что хотя Саграсс – боевой маг, однако некромантов среди знакомых у него тоже полно. Вдруг вызовет папеньку из Садов и расспросит об обстоятельствах смерти? Поди разбери, что там эта пьянь разглядит и запомнит? Нет, яд все-таки надежнее. Переодеться на один вечер, пройти мимо в трактире, задеть Саграсса-старшего рукой с зажатой между пальцами иголкой… Ну кого удивит, что у человека, хлещущего карвейн как воду, отказало сердце? Даже сам Лионель вряд ли что-то заподозрит. Пустяковое дело!

Почему он с этим тянул, Лучано и сам не мог понять, а потом вдруг сообразил, и его замутило от странного чувства беспомощности и вины. Он ведь и с Аластором хотел как лучше! Без раздумий убрал Беатрис руками Бастельеро, потому что хотел не только безопасности для себя с Айлин, но и свободы для Альса. Который вот-вот должен был прозреть и понять, в кого влюбился! Лучано хотел уберечь Аластора, помочь ему избежать разочарования и ужасной необходимости казнить Беатрис, если правда о покушении на Айлин выплывет наружу. И не жалел об этом! Даже не собирался!

Но сейчас, глядя на безутешного Альса, из которого будто вынули душу, не мог чистосердечно сказать самому себе, что поступил правильно. Да, нужно было защитить синьорину! И то, что Беатрис сделала с самим Лучано, прощать никак не следовало. Но Аластор… Если у него в сердце останется рана, которая так и не заживет, сможет ли он простить это? А если никогда не узнает, сможет ли это простить себе Лучано?!

И потому, пожалуй, с благородным синьором Саграссом-старшим торопиться не следовало. Нужно еще раз все обдумать, как бы не сделать хуже. Побольше разузнать про их семью, вдруг матушка Саграсса так искренне и сильно любит своего мерзавца-мужа, что его внезапная смерть способна погубить и почтенную синьору?! А если даже она его ненавидит, сердце, надорванное многолетними лишениями, способно разорваться как от внезапного испуга, так и от внезапной радости.

Так что Лучано решил подождать еще немного, а пока заняться действительно неотложным делом – узнать сердечные склонности синьорины Иоланды! Если эта милая девица тверда в своей привязанности, нужно попросить Альса оказать Лионелю протекцию. Уж королю в качестве свата ни один дворянин не откажет. А если и найдется такой безумец, Альс ведь может пожаловать Лионелю дворянство! Даже наследное, если пожелает. О, да Лучано ему собственный титул подарил бы, будь это возможно! Увы, только в Арлезе дворянство можно выиграть или проиграть в карты, а в Дорвенанте этого не поймут… Но сначала – Иоланда. Что она думает о Лионеле Саграссе?