Дана Арнаутова – Королева Теней. Книга 3. Грани безумия. Том 2 (страница 21)

На Грегора словно опустилась темная пелена, не давая вздохнуть. Он смотрел в искаженное гневом лицо отца, в яростные синие глаза, так похожие на его собственные, но видел глаза мачехи, когда она рыдала и кричала, рыдала и кричала… Он же просто хотел, чтобы она замолчала! Чтобы не произносила всех этих ужасных слов! Но он никогда, никогда, никогда не думал о том, каково ей было. Да, ее дочери умирали, но дед однажды сказал, что так бывает. Если тело женщины слишком слабое и не может выносить здоровых крепких детей. «Этот брак был ошибкой», – сказал дед, но после добавил, чтобы Грегор никогда не говорил этого ни мачехе, ни кому-либо еще. И Грегор восхитился его великодушием…

– Видят Всеблагие, все эти годы я хранил ваш покой, – сухо бросил лорд Аларик, садясь обратно в кресло. – И это было ошибкой. Знай вы с самого начала, как все случилось, возможно, выросли бы другим человеком. Не склонным доверять каждому слову лорда Стефана, как личному слову всех Благих разом. Ваш дед не желал отдавать дочь в Академию отнюдь не из-за слабости ее здоровья. Он, видите ли, считал, что в Академии ее непременно совратят, ведь девицы учатся там наравне с юношами! А он желал оградить Валери от всех, кем она могла бы увлечься. Лорд Стефан считал, что девица может быть достойной женой и матерью, только если в ее сердце нет места ни для кого, кроме собственного мужа. Весьма забавно, – добавил он тоном, явственно говорящим, что ничего забавного в своих словах не видит, – что сам Стефан женился на девушке, отнюдь не желавшей этого брака. Эдаланы вели переговоры о помолвке дочери с наследником старшей ветви Вольдерингов, но когда руки девушки попросил сам Стефан Бастельеро… Пойти против семьи матушка, к несчастью, не решилась, вышла замуж и была безупречно верна супругу, как вы понимаете. Вот только любви, которой требовал от нее ваш дед, она так и не смогла дать, и очень скоро Стефан разочаровался в этом браке. Сначала он возненавидел молодого Вольдеринга, укравшего его счастье, затем жену, не давшую ему ни любви, ни сына-мага. Рождение Валери подточило здоровье матушки, и она угасла через неделю после родов. Возможно, если бы к ней вызвали целителей… Впрочем, теперь это неважно. Через несколько лет после смерти матушки были убиты Вольдеринги. Все, включая детей. Виновного так и не смогли найти, но я этому нисколько не удивлен. Все-таки лорд Стефан был сильнейшим некромантом своего поколения. А я хорошо помню ночь, когда это случилось. Ваш дед вернулся под утро, заперся у себя в кабинете – вот этом самом, где мы сейчас сидим, и не выходил из него до полудня. А когда ему сообщили об этом убийстве, сказал, что не все достойны жизни.

Он помолчал, а Грегор, едва дыша от нахлынувшего ужаса, попытался понять, могло ли это быть правдой? Дед о Вольдерингах никогда не говорил, только однажды обронил, что не стал бы ставить им защиту особняка ни за плату, ни за услуги, ни даже попроси его об этом сама Претемнейшая… Так могло ли это быть правдой?! Мог ли он обагрить руки кровью целой семьи?! Не только мужчин, но и женщин, и детей?! Всего лишь потому, что один из Вольдерингов заглядывался на его жену и вызвал ответное чувство в ней? Даже не за измену?!

«А что бы сделал я сам с тем, кто захочет украсть у меня Айлин? – спросил он себя и тут же ответил: – Это другое! Она меня любит! И я обязан защитить нашу любовь, это право и обязанность мужчины! И если какому-то глупцу или мерзавцу не хватит соображения это понять… Сам виноват! Но я бы не стал трогать никого невиновного… Хотя если деду кто-то помешал… И я не знаю всех обстоятельств, как я могу верить в его преступление? Как могу его судить?! Претемнейшая, помоги мне не сойти с ума от всего этого!»

А лорд Аларик мерно и безжалостно продолжал:

– Ваш дед поклялся, что Валери не повторит судьбу матери. Как видите, клятву он сдержал. Валери была совершенно лишена общества мужчин, если не считать семьи и слуг. Для занятий ей приглашали метресс из Академии, разве что танцы преподавал мужчина, но на этих уроках всегда присутствовал я, ведь ей нужен был партнер. Полная добродетель, вы понимаете? Ей позволялось приглашать подруг, но никаких выездов за пределы особняка даже со мной. Стефан же был слишком занят, чтобы ее сопровождать, а компаньонкам не доверял и оказался прав. Иных запретов, кроме абсолютного целомудрия, для Валери не существовало, и любое ее желание выполнялось в кратчайшие сроки. Очень опасно для некромантов, не так ли?

Он помолчал, глядя на онемевшего Грегора со странным сожалением.

– Валери привыкла получать все, что пожелает, – снова заговорил лорд Аларик через несколько мгновений. – И, как всех Бастельеро, ее переполняли страсти. Пожелав мужского внимания, она не стала ждать замужества, тем более что лорд Стефан был намерен выдать ее не менее чем за принца Арлезы или Фраганы, а такие союзы требуют долгой подготовки. Мужчин, кроме брата и отца, в ее окружении по-прежнему не было, а ни один из нас не взглянул бы на нее так, как ей того хотелось. Но к услугам Валери всегда имелась магия, и если лорд Стефан, обожаемый ею просто болезненно, был куда более сильным магом, то меня Благие, к несчастью, не одарили. Валери применила заклятие «Медовая сеть»… судя по вашему лицу, вам знакомо это название? Тогда, полагаю, вы знаете, что оно делает с рассудком жертвы?

Грегор ошеломленно кивнул. И некстати вспомнил, что за применение этого заклятия адептов-простолюдинов отчисляют с выжиганием дара, а дворян наказывают с максимальной суровостью. Если ловят, конечно. Такая подлая и мерзкая дрянь эта «Сеть»…

– Я… – с трудом выдавил он через онемевшие, как от боли, губы. – Я не понимаю… Почему он обвинил вас?.. Хотя вы же сказали… Допустим, это правда… Понятно, почему он запер мою мать в поместье… Почему любил меня и воспитывал сам – тоже понятно. Но почему не рассказал мне об этом?! Почему позволил все эти годы думать, что я… что вы…

– Потому что он хотел вас себе, – с убийственной прямотой ответил Аларик. – В полную собственность. А вы думаете, от кого Валери унаследовала мысль, что ее желание – единственное, что имеет значение? Мне было сказано, что, если я намерен прожить долгую безопасную жизнь, я должен удалиться в поместье и молчать обо всем, что произошло. Ради вашей же пользы, чтобы не сломить вас этим знанием. Что вы будете считать меня подлецом, а свою мать – несчастной жертвой, но это необходимая цена за ваше спокойствие и правильное воспитание. Узнай вы, что в вашей беде виновата мать-некромантка, можете «возненавидеть благородное искусство некромантии», – проговорил он таким знакомым тоном, что Грегор вмиг узнал интонации деда. – А это уменьшит ваши силы и доверие к магии.

– И вы… согласились, – хрипло уточнил Грегор.

– Полагаете, у меня был выбор? – Аларик иронично приподнял бровь. – Я обязан был повиноваться главе рода, а он взял с меня слово, что я буду молчать. И к вашему воспитанию он меня попросту не подпустил. В собственном доме я был менее желанным гостем, чем Люциус, этот подлец и скотина! Лорд Стефан отослал меня в поместье и приказал не выезжать оттуда. Я, конечно, мог выйти из рода, отказавшись выполнять его распоряжения, да только к вам это меня не приблизило бы. Совсем напротив. Он искал только повода, чтобы от меня избавиться, и дай я его… А когда я снова увиделся с вами на его похоронах, было уже поздно. Вы стали точной его копией и словами, и мыслями, и поступками. Что вы сделали в ту нашу единственную встречу?

– Я…

«Я отказался с ним разговаривать, – мелькнуло у Грегора в мыслях. – Подтвердил приказ деда возвращаться в поместье и писать мне исключительно по делу. И все эти годы было именно так!»

– Что вы хотите? – выдохнул он, поднимая чашку и в пару глотков выпивая остывший шамьет, чтобы смочить пересохшее горло. – Я… ничего не могу исправить. За все эти годы. Но…

– Я профан, – ответил лорд Аларик, помедлив. – Мне шестьдесят три года. Не знаю, сколько еще отвела мне судьба, но остаток жизни я хочу прожить в окружении семьи. Рядом с моей милой невесткой и внуками, сколько бы их ни было. И если вы откажете мне в этом… пожалуй, я готов подать прошение о пересмотре завещания лорда Стефана. Полагаю, вы согласитесь, что мои шансы не слишком плохи. Я не пьяница, не игрок, не мот и не развратник, а умение управлять имуществом доказал, многократно увеличив доходы с поместий и шахты. Возможно, мне придется объяснить причины, побудившие Стефана сделать наследником вас, но я успел узнать его величество. Уверен, он будет достаточно великодушен, чтобы выслушать меня за закрытыми дверями. Не заставляйте меня делать это, милорд, потому что, клянусь вам, я искренне не хочу вносить смуту в наш и без того обедневший людьми род. Отмените распоряжение о моем отъезде, и мы снова похороним эту историю.

– Согласен. – Грегор поднялся, давая понять, что беседа окончена. – Располагайте собою, как считаете нужным. И… если вам угодно продолжать жить в этом доме, извольте. Прошу только не забывать, что в моем доме действуют мои правила, и события вроде сегодняшних не должны повторяться.

– Я это учту, милорд, – бесстрастно ответил лорд Аларик и тоже встал. – Желаете еще что-то мне сказать?