Дана Арнаутова – Клинком и сердцем. Том 2 (СИ) (страница 20)

– Эй, котелок! – опомнился он и вскочил.

«Перлюрены» бросились врассыпную. Один ещё и возмутился, остановившись на краю поляны и что-то прострекотав в сторону Лучано.

– Вешайте на дерево, – посоветовал бастардо, как раз управившись с последней сумкой. – Иначе лишимся его, как утки. Эх, какая утка была!

– Ну, не расстраивайтесь, синьор, – постарался успокоить его Лучано. – У меня остались потрошки, крылья и лапки. Сварю суп! И даже могу прямо сейчас это сделать, чтобы на завтрак только разогреть.

– Спать уже пора, а у нас ещё палатка не поставлена, – передёрнул плечами Вальдерон и глянул на луну, что ушла уже к краю неба. – Пойдёмте купаться, что ли?

Лучано в свою очередь пожал плечами – ему же меньше мороки, а спать и в самом деле хочется! – сложил утиные остатки в котелок и повесил на ветку. Беспокойства спутника он решительно не понимал, но если у бастардо такая блажь, отчего её не уважить? Да, лапки у местных «Перлюренов» – как их там, еноты? – выглядят ловкими, но если это всего лишь звери, большой беды они не натворят. Бедняги совсем изголодались, наверное, если забыли извечный звериный страх перед человеком и утащили еду. Что ж, хорошо уже то, что он всё-таки не сошёл с ума!

Пока Вальдерон ставил палатку, Лучано быстро собрал грязное бельё и попросил у магессы мыло. Посмотрел на кобыл, которые фыркали, косясь на кусты. Хм… Да нет, зверьки ведь и правда мелкие, лошадям не повредят. И весьма симпатичные! Эти их лапки – прелесть какая! И почему таких милашек не приручают? Они ведь явно умные! Жили бы дома, делали всякие смешные трюки, как собачки в джунгарских балаганах…

Всё, что было после купанья в воде, оказавшейся не тёплой, но и не ледяной, а весьма терпимой, Лучано помнил смутно. Спать хотелось просто смертельно! Он простирнул бельё и, вернувшись в лагерь, развесил его на той же верёвке, где были сумки. Рядом накинул свои вещи бастардо… Подкинув в костёр несколько толстых сучьев, Лучано заполз в палатку, почти радуясь, что так устал. Иначе после увиденной на озере картины и не уснул бы!

Он спал без всяких сновидений, будто плавая в чёрной воде озера, вдруг оказавшегося тёплым и мягким. Слева едва слышно посапывала синьорина, справа мощное тело Вальдерона излучало жар. Пушок, правда, среди ночи вылез из палатки, и Лучано смутно грезились какие-то звуки снаружи, шорохи, треск веток, писк и стрёкот… Но спать это не мешало совершенно! И его спутники явно были того же мнения, потому что проснулись все трое, когда уже давно рассвело.

Лучано вылез первым, ёжась от утренней прохлады и держа в руках вещи, чтобы побыстрее одеться. Глянул вокруг – и обомлел.

Из пяти сумок, подвешенных Вальдероном на верёвку, уцелели три! Ещё две валялись на земле, и всё их содержимое было вытащено, развёрнуто, попробовано на зуб, судя по следам этих зубов! «Перлюрены» рассыпали остатки овса, украли сапог Вальдерона, но не унесли его далеко, только обгрызли кожаную бахрому с голенища и бросили в кустах. Постиранные вчера рубашки и подштанники лежали скомканной грудой. А ещё… на дереве не было котелка!

– Твою м-м-мать! – выдохнул бастардо, покосился на появившуюся из палатки Айлин и поспешно добавил: – Всеблагую! Всего живого хозяйку и покровительницу! И тварей этих – тоже! Фарелли, вы где котелок оставили?!

– На ветке, – неизвестно почему виновато ответил Лучано. – Точно на ветке!

– Ясно… Да что уж там, если они мой сапог… прямо из палатки… Еноты же!

Он шевельнул губами беззвучно, но так выразительно, что Лучано понял: про Перлюрена вчера показалось не зря. Просто вот такие они, дорвенантские страшные звери Перлюрены!

– Я найду котелок, – пообещал Лучано. – Он ведь железный! Ну не могли они утащить его далеко! Потроха съели и бросили где-то рядом.

Перед его мысленным взором промелькнула чудовищная картина, как ен-но-ты разводят в глуши леса костёр взятыми у людей углями, ставят котелок на огонь и варят суп, демонически хохоча и заправляя его украденным овсом. А их передовой отряд, понурив головы, выслушивает порицание от седого щекастого грандмастера, неуловимо похожего на мастера Ларци, за то, что не принесли сапоги путников. И их самих не вынесли из палатки! Можно было связать людей верёвкой, на которой висели сумки, подвесить и закоптить…

Лучано передёрнулся, кляня своё богатое воображение, и отправился по тропе к озеру. Вдруг эти мохнатые твари в масках и правда сообразили, что в котелке носят воду! Позади слышался возмущённый рёв бастардо, который разглядел сапог поближе и понял, что острые зубы зверьков превратили отворот голенища в кожаные кружева.

– Перлюрены, – прошептал Лучано, углубляясь в лес. – Как есть Перлюрены! Да что же за страна такая!

Глава 4

Ученики и наставники

Синьор Фарелли, то есть Лучано, зашагал в сторону озера, и Пушок побежал за ним, помахивая хвостом и делая вид, что вовсе не сопровождает итлийца, а просто идёт купаться. Выглядело это так забавно, что Айлин не удержалась от улыбки, и только когда оба скрылись за кустами, перевела взгляд на Аластора. Друг стоял возле кострища на одной ноге, стараясь не наступать на вторую – в носке, но без сапога. Сапог он держал в руках и рассматривал кружево, в которое превратился отворот. Между прочим, очень красивое кружево, работа на загляденье тонкая, если, конечно, то, что сделано зубами енотов, можно назвать работой.

«Вот я бы не отказалась так украсить сапоги! И Саймону бы понравилось, наверное…» – невольно подумала Айлин и тут же устыдилась своих мыслей. Аластор выглядел так, словно ему очень хотелось запустить этим сапогом хоть куда-нибудь, и явно сдерживался только из-за отсутствия запасной пары.

– Прости, Ал, – виновато вздохнула она. – Если бы я вчера кинула в енотов заклятием… Но они такие забавные, я и подумать не могла, что от них может быть столько неприятностей! Или надо было велеть Пушку их прогнать.

– Я думаю, Пушок их ночью и прогнал, – откликнулся друг. – Наверное, не выдержал наглости, когда они крали мой сапог. Но при чём здесь ты, в самом деле! Ты ведь тоже никогда не бывала в лесу, да? Это я болван! Должен был сообразить… Ладно, ничего уже не поделаешь, всё равно вторых сапог нет. Овёс вот жалко – лошадям придётся туго. Что смогу – соберу, но они же его по всей поляне разнесли.

– Ну, до Керуа мы как-нибудь доберёмся, – утешила его Айлин. – И там купим овса. А сапоги… Ал, вот увидишь, стоит тебе вернуться в столицу – и они станут последним капризом моды! Ни у кого таких нет!

– Неудивительно! – от души согласился Аластор, уныло разглядывая сапог.

Айлин снова едва не хихикнула – и вдруг задохнулась. Воздух стал плотным и тягучим, внезапный холод пробрался под куртку, превращая тело в неподвижный холодный камень… Она попыталась что-то сказать – и не смогла. Ноги подкосились, мир вокруг закружился, и она беспомощно осела на землю. Мелькнуло изумлённое лицо Ала. Кажется, он бросился к ней, но у Айлин потемнело в глазах, а тело налилось свинцовой тяжестью, и даже пошевелить рукой было невозможно. Паралич!

Кто-то атаковал их Фиолетовой силой! А она даже не почувствовала поблизости некроманта! В глазах потемнело окончательно, и она провалилась куда-то в тёмную холодную глубину.

…Ощущение своего тела возвращалось медленно. Сначала пришёл озноб, но Айлин обрадовалась даже ему, ведь это значило, что она жива. Потом в нос ударил сырой запах земли и влажных листьев, а тело словно закололо иголками. «Чувствительность восстанавливается, – подумала Айлин и вспомнила описание из учебника: „Вторая фаза после применения заклятия паралича – частичный паралич конечностей. На этом этапе возвращается речь, но…“» Мысли путались, и больше всего удивляло, что ей совсем не страшно. А ведь должно быть!

– Что вы делаете?! – прозвучал неподалёку полный изумлённой ярости голос Аластора.

Айлин попыталась открыть глаза, но веки словно склеились.

– Помолчите, юноша, – ввинтился в уши другой голос, устало-брюзгливый и такой знакомый, что Айлин просто не поверила себе. Этого человека здесь не могло быть! – Мешаете. Ну вот, изволите видеть, ваша подруга пришла в себя. А ведь могла бы так и не очнуться, ей же было бы легче.

«Зачем он врёт? – растерянно подумала Айлин. – Паралич подолгу не действует. Я бы всё равно скоро опомнилась». А вслух выдохнула:

– Мэтр Денвер?!

Веки, наконец, послушались. Айлин открыла глаза и едва не вскрикнула. Склонившийся над ней чумазый и оборванный старик ничем, ну совершенно ничем не напоминал всегда подтянутого и подчёркнуто-аккуратного наставника. Слипшиеся и взлохмаченные волосы, грязь в морщинах, засаленная одежда, в которой с трудом угадывался охотничий костюм…

Прежними остались только глаза под широкими густыми бровями, пронзительно-голубые, как осколки льда. Но даже они сейчас казались чужими, неправильными. Что-то странное, наводящее на мысли о безумии, смотрело из глаз мэтра Денвера, словно жуткое существо надело маску хорошо знакомого человека.

Айлин попыталась сесть и тут же поняла, что не может. Паралич оказался ни при чём, её руки и ноги были растянуты звездой и привязаны к вбитым в землю кольям, тем самым, на которых раньше стояла палатка. Стиснув зубы от напряжения, Айлин смогла лишь повернуть голову – и увидела немного поодаль сидящего у дерева Аластора, тоже связанного и прикрученного к стволу. Друг ответил ей виноватым взглядом и дёрнулся, но безуспешно.