Дана Арнаутова – Клинком и сердцем. Том 1 (страница 68)

* * *

– Красавчик, не правда ли? – с горечью произнес призрак, отставая от итлийца и подстраиваясь к плавному ходу Луны.

Хорошо хоть за стремя взяться не пытался, кобыла и так косилась на него недовольно!

Айлин дернула плечом. Синьор Лучано и впрямь очень красив – ну и что с того? Аластор тоже красавец, хоть и выглядит совершенно иначе. А уж как красив Дарра – словно безупречно совершенная статуя из чистого серебра! Или мэтр Бастельеро, прекрасный и холодный как в мундире, так и в одной домашней рубашке. А если вспомнить милорда магистра Роверстана…

Щеки потеплели и Айлин вздохнула. Все-таки она непростительно легкомысленна! Задумалась непонятно о чем, а ведь призрак наверняка не просто так снова подал голос?

– Он всегда выделялся среди остальных, – неспешно продолжил призрак, паря возле правого бока Луны со свободной стороны. – И очень умело этим пользовался.

Он поморщился и покосился на Айлин, но она старательно держала лицо непроницаемым, а мысли – плотно закрытыми. Эти полезнейшие уроки ей начал давать еще Киран, и Айлин со временем поняла, как же ей повезло с наставником. Призраки легко читают мысли обычных людей и даже магов, если те не умеют их прятать или не считают нужным. Но она вовсе не собиралась позволять незнакомым покойникам копаться в ее разуме!

Даже если этот покойник уверяет, что имеет самые благородные намерения и хочет всего лишь предупредить прекрасную невинную синьорину о ядовитой гадине, которая втерлась к ним с Аластором в доверие.

Айлин могла бы возразить, что никто к ним не втерся. Ни она, ни Аластор своим доверием не разбрасываются, но промолчала, надеясь, что призрак, повсюду следующий за Лучано Фарелли, расскажет немного больше. И он рассказывал. Правда, тоже постоянно что-то утаивал, Айлин чуяла это всей своей сутью некромантки, но сделать с этим ничего не могла. Не пытать же беднягу!

«Вы сказали, ваше имя – Алессандро Крема? – подумала она отчетливо, позволяя своему мысленному голосу быть услышанным. – Мастер Алессандро Крема? Значит, вы тоже из этой ужасной гильдии убийц?»

– Увы, – вздохнул призрак, которого не видел и не слышал никто, кроме нее, да еще Пушок недовольно дергал ухом каждый раз, как раздавался бестелесный голос. – Я понимаю, что это не служит к моей чести, прекрасная синьорина. Могу лишь сказать в свое оправдание, что как раз убийствами я не занимался. Шипы очень хорошо умеют определять людей на то место, которое им подходит. Я вырос в гильдии, это правда. Но мне всегда нравилось возиться с детьми, я хорошо их понимаю, и поэтому гильдия сделала меня мастером-наставником. Я искал в приютах и на улицах подходящих детей и выкупал их для гильдии. Многих я спас от голода и борделей…

«Это очень достойно, мастер Крема», – согласилась Айлин.

– Алессандро, – улыбнулся призрак. – Прошу вас, милая синьорина, зовите меня Алессандро. Мне будет приятно услышать свое имя из таких красивых губ.

Вместо комплимента Айлин предпочла бы немного искренности, но вытерпела и даже сделала вид, что ей приятно. Улыбаться в пустоту было бы странно, так что она похлопала ресницами точь-в-точь как Иоланда и послала синьору Крема наивный взгляд.

Да уж, кокетничать с призраками ей еще не приходилось!

Айлин отвела взгляд, надеясь, что никто из ее живых спутников не заметит, как она постоянно косится вправо, и подумала, что Алессандро Крема ей не нравится. Хотя странно, он ведь и сам поразительно красив! Ну, был при жизни. Однако она всегда видела призраков плотными, даже путала их когда-то с живыми людьми, пока не научилась безошибочно чувствовать сопровождающие их некротические эманации. Это воспринималось как холод или неприятный запах… Но мастер Алессандро даже с такими приметами был красавчиком, каких поискать.

Высокий, черноволосый и светлокожий, с удивительно правильными чертами лица, словно у классической мраморной статуи, и серыми глазами, но не темно-серыми, как у Дарры, а почти серебристыми. Ровный нос, изящно очерченные губы с той неуловимой долей чувственности, которая делает их притягательными… А вот целоваться с синьором Алессандро почему-то не хотелось. Не хотелось – и все тут! Айлин покосилась в другую сторону, на Аластора и Лучано Фарелли, который ехал слева от него. Всеблагая Мать, о чем она думает! Невеста, давшая слово жениху! Ну и пусть она к нему никогда не вернется, слова чести это не отменяет!

И все-таки Айлин совершенно точно знала, что если бы когда-нибудь… по каким-то неизвестным, но совершенно неумолимым обстоятельствам она поцеловалась бы с Аластором… Да-да, они просто друзья! Конечно, друзья, – и ничего больше! Но если бы вдруг… Ей бы наверняка понравилось! Да что там, если уж думать на эти жутко неприличные темы, она… даже с синьором Фарелли могла бы поцеловаться. Нет, не стала бы! Но могла. А вот с Алессандро Крема, мастером-наставником гильдии Шипов, ни за что. Как бы он ни был красив. И совсем не потому, что призрак.

«И чем же синьор Фарелли выделялся в детстве?» – поинтересовалась она, снова скашивая глаза на призрака.

– Вот, например, в приюте ему никогда не приходилось голодать, – с готовностью отозвался тот. – Милый мальчик Лучано не считал предосудительным очаровать наставников ради лишней миски похлебки. И его совершенно не волновало, что без еды остается кто-то другой.

Айлин едва не фыркнула, вспомнив, как вчера синьор Фарелли отдал им с Алом сухари и намеревался лечь спать именно что голодным. Призрак, между прочим, это тоже прекрасно видел: он же от Лучано ни на минуту не отходит! Разве что сейчас – и то недалеко.

«Люди делятся с другими, если им есть, чем делиться, любезный синьор, – ответила она со старательной доброжелательностью, которой на самом деле совсем не испытывала. – А приют, где голодают дети, это ужасное место! Бедный синьор Фарелли…»

Призрак поднял на Айлин глаза, и на его тонком красивом лице мелькнуло раздражение, мгновенно спрятанное под маской сочувствия.

– О да, конечно, – согласился он торопливо. – Бедное дитя. Так я и подумал, когда забрал его из приюта. Еле-еле успел купить, – пояснил он, и Айлин вздрогнула от омерзения. Торговать детьми – какой кошмар! А мастер Алессандро продолжал, явно не видя в своем рассказе ничего ужасного: – Его готовили для дома удовольствий, прекрасная синьорина. Такие… giovane bello… юные красавчики пользуются в Итлии большим успехом. Он принес бы приюту большие деньги. Впрочем, и так принес. Я забрал его в школу гильдии, окружил заботой и лаской, учил и любил…

«Любили? – уточнила Айлин, которой почудился странный блеск во взгляде, брошенном мастером Алессандро на беззаботно улыбающегося чему-то Лучано. – Вы хотите сказать, что…»

Она почувствовала, как краснеет.

– Я же был его наставником, – торопливо поправился призрак, и Айлин вздохнула с облегчением. – Конечно же, любил как… ученика! Разве наставник не должен любить своих учеников? А этот негодяй убил меня! – почти выплюнул он, глядя в спину синьора Фарелли с такой ненавистью, что если бы ненависть могла убивать – тот уже давно перестал бы дышать. – Подло, исподтишка, в момент, когда я был безоружен, совершенно беспомощен и никак не ожидал удара. Тем более – от него! А ведь ему тогда только сравнялось десять! Посудите сами, прекрасная синьорина, как можно доверять подобному… существу?

В голосе призрака зазвучала столь отчаянная злоба, что в его убийство Айлин поверила сразу же. Никаких сомнений! Так можно говорить только о человеке, которого ненавидишь всей душой, а кого можно ненавидеть больше, чем собственного убийцу?

И все же…

Айлин вспомнился леденящий ужас, который она испытала на дороге в те несколько мгновений, когда лорд Кастельмаро упал с коня. А ведь лорд Кастельмаро был их противником – и она намного старше, чем был тогда Лучано!

Нет, что бы ни говорил мастер Алессандро, убить человека – очень непросто! А уж тем более – терпеливо выжидать момент и ударить безоружного? Только не в десять лет! И к тому же наставника!

Могла бы она сама убить кого-нибудь из преподавателей? Конечно, не умышленно, а просто не справившись с выбросом силы?

Мэтра Ладецки, ведущего нападение у Алого факультета? Мэтр был очень похож на медведя, и поначалу Айлин его побаивалась, но вскоре поняла, что за звероватым обликом прячется доброе сердце. Мэтр никогда не сердился, если что-то не получалось, и объяснял столько раз, сколько требовалось, чтобы адепт понял заклятие. Он охотно проводил дополнительные занятия, а после урока, хитро улыбаясь, доставал из одного кармана мантии завернутое в промасленную бумагу рассыпчатое печенье с орехами, а из другого – большую фляжку с медовой водой и, посмеиваясь, наблюдал, как адепты дружно уплетают лакомство. Из фляги каждому доставалось ровно по глотку, но как же это было кстати после урока!

Милорда магистра Бреннана, такого доброго и заботливого? Он всегда лично навещал каждого адепта, попавшего в лазарет, притворно хмурился и грозил выгнать на занятия. «Вылечу – и выгоню!» Вот ему случалось ворчать и сердиться, но только потому, что магистр Бреннан любил всех адептов и беспокоился за каждого!

Мэтра Ирвинга, преподавателя нежитеведения? Его обожали все некроманты: к каждой лекции мэтр добавлял интересные случаи из своей или чужой практики, а уроки младших курсов неизменно превращались в увлекательные игры… Айлин невольно улыбнулась, вспомнив экзамен по нежитеведению на втором курсе. Тогда мэтр Ирвинг принес в аудиторию большой ярко разукрашенный мяч, сказал: «Упырь!» – и бросил его Кайлану Саграссу. Кайлан радостно прокричал все, что знал об упырях, добавил «Вурдалак!» – и перебросил мяч Иде…