Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 90)

– О, синьор Фортунато! – встретил его почтенный хлебопек с немалым удивлением. – Давненько вас не было видно! А… разве сегодня где-то карнавал?

– Что? – растерялся Лучано. – Почему?!

– Ну как же… – Булочник со значением оглядел его с ног до головы. – Дело молодое, мой юный синьор, но вы бы поосторожнее. За незаконное ношение дворянской одежды можно и в колодки под плети угодить. Что, поспорили с кем-то? Или к девице собираетесь? Нехорошо, юный синьор, нехорошо… – повторил он с мягкой, почти отеческой укоризной. – Выдавать себя за кого-то другого, еще и дворянина, последнее дело. Сняли бы вы этот камзол, юный синьор, да и перстни с рапирой тоже – подальше от греха! И послушайте совета старика – девушка, которой можно задурить голову фальшивыми драгоценностями да чужим камзолом, не стоит подобных стараний.

Несмотря на раздражение, Лучано едва не рассмеялся. Ну конечно! Для жителей Вероккьи, которые знали его раньше, он по-прежнему приемный сын и подмастерье обычного горожанина – не больше. И перстни на его пальцах фальшивые, как же иначе? И камзол – чужой. И понятно, что почтенный хлебных дел мастер, который при встречах с достоинством раскланивается с Ларци – таким же почтенным парфюмером, имеет право пожурить дерзкого мальчишку, что напрашивается на немалые неприятности.

– Спасибо за совет, мастер, – улыбнулся он, кланяясь. Правильно кланяясь, как подмастерье, а не как благородный синьор. – Обязательно переоденусь и больше не буду. Вы правы, с друзьями поспорил, что пройдусь по Вероккье в таком вот виде. – И развел руками под милостивый кивок булочника. – А теперь можно мне как обычно?

– Вот и хорошо, вот и славно, – одобрил тот, успокаиваясь. – А фокаччу с вафлями я уже утром отправил вашему мастеру! Булочки-то он не брал, пока вас не было… Да они, кстати, сегодня закончились, день-то к вечеру.

– Что, совсем закончились? – сам удивившись, что голос дрогнул, спросил Лучано.

Пекарь, увидев его расстройство, покопался в большой корзине и с триумфом заявил:

– Одна осталась! Прямо как вас дожидалась! Вот, берите, да не забудьте передать мой поклон мастеру Ларци.

– Непременно, – кивнул Лучано, забирая выпечку, завернутую в полотенце. – Непременно передам.

Глава 26

Грандмастерский гамбит

Легко сбежав по ступеням, он оставил Мост Поцелуев позади и свернул в нужный переулок. Дверь оказалась открыта, ключ доставать не пришлось, и от этого простого знака, что его ждали, на душе потеплело. Заперев за собой садовую калитку, Лучано пошел к дому, каждое мгновение ожидая, что вот-вот из кустов на него прыгнут, поймают мягкими лапами, заглянут в глаза – что ты нам принес с такой долгой охоты? Но кошек не было, и когда он подошел к дому, то понял почему. С террасы слышался негромкий разговор – мастер принимал гостя. И кошки, конечно, крутились там, причем не столько ради угощения, сколько из вечного любопытства, присущего этому племени.

– Грандмастер Лоренцо, мое почтение! – поклонился Лучано, входя на террасу. – Мастер…

Положив сверток с выпечкой на накрытый стол, он встал на колени и поцеловал руку Ларци, а потом замер, не торопясь выпрямляться.

– Ну-ну, мальчик мой, – улыбнулся Ларци, погладив его по слегка растрепавшимся волосам. – Вставай и садись к нам. Вижу – глаза голодные. Неужели их высочество Риккарди тебя не покормил?

– И не подумал, – наябедничал Лучано, подходя к умывальнику в углу террасы и ополаскивая руки. – Угостил только чашкой шамьета и разговорами.

– Бережливость – главная добродетель торговца, – усмехнулся Лоренцо, бесцеремонно разворачивая сверток. – О, мое любимое!

И сцапал булочку с корицей, от которой тут же откусил! Единственную булочку, с таким трудом найденную Лучано! Не съеденную им по дороге, хотя запах от нее был такой, что в глазах темнело, а в животе урчало! И только потому не съеденную, что Лучано собирался запивать ее шамьетом, который хотел сварить для себя и мастера!

Проглотив глупую обиду, он вытер руки полотенцем, а повернувшись, увидел, что мастер Ларци смазывает ломоть фокаччи сливочным маслом, укладывает на него здоровенный кусок ветчины, сыр, зелень и накрывает еще одним слоем фокаччи.

– Балуешь ты его, Ларци, – хмыкнул Лоренцо, запивая остатки мгновенно съеденной булочки. – Молодых надо держать впроголодь, они от этого злее.

– Вот своих и держи, – добродушно парировал Ларци. – Мне мой ученик нужен сытым и здоровым, а от долгого голода портится желудок. Ешь, мальчик.

И подвинул этот слоеный ломоть к Лучано, который вцепился в роскошное угощение, изнемогая от благодарности.

– Да уж, натворил дел твой мальчик, – снова усмехнулся Лоренцо, откидываясь на спинку плетеного из лозы кресла. – Вляпался в Дорвенанте так, что о нем вся Итлия говорит. Хорошо еще у нас думают, что Фарелли-наемник из Дорвенанта и Фарелли-приказчик из Вероккьи – это два совсем разных Фарелли.

– Ну а с чего людям думать иначе? – пожал плечами мастер Ларци и отломил кусочек вафли. – Как будто в Итлии мало Фарелли! Ты ешь, Лучано, ешь. Совет мастеров – штука долгая, рано нас не отпустят.

У Лучано разом свело желудок, а очередной проглоченный кусок едва не застрял в горле. Он торопливо плеснул себе сангретты из большого кувшина, стоящего тут же на столе, и запил мягкий липкий хлеб.

Словно почувствовав что-то, из-под нависающих над краем террасы ветвей вылезла Мандрагора, подошла и потерлась об его ноги. Лучано погладил ее, посмотрел туда, где развалились на прогретом солнцем полу остальные кошки. Аконит лениво ловил лапой паука, уже лишившегося половины ног. Рыжая пушистая красавица, в которой с трудом можно было узнать прежнюю облезлую Наперстянку, подставила солнцу брюхо, бесстыдно раскинув лапы. А Белена выросла чуть ли не вдвое, став крупнее даже немаленького Аконита и превратившись в белый меховой шар, который напомнил Лучано дорвенантские сугробы. Конечно, до размеров Дона Леона ей было далеко, но такой большой кошки Лучано среди обычных городских мышеловок не встречал.

– А что, этот молодой король и правда так хорош с оружием? – лениво спросил Лоренцо, раскачиваясь на кресле. – Говорят, он сам дрался с демонами и перебил их столько, что даже для слухов как-то чересчур.

– Дрался, – скупо уронил Лучано. – И перебил немало.

– Он хорош, – подтвердил мастер Ларци. – Северная кровь, причем старая, издалека породу видно. А натаскивал его бретер-фраганец. То еще зелье получилось, немудрено голову потерять.

И покосился на Лучано, который мрачно подумал, что это мастер не видел синьорину Айлин. И грандсиньора Дункана, который Альсу точно не уступит, хотя бы потому, что заматерел раньше и успел набрать полную мужскую силу и красоту. Было бы у него, Лучано, три головы, как у сказочного дракона, потерял бы все три и нисколько этого не постыдился!

– Ну-ну, – врастяжку проговорил Лоренцо, продолжая раскачиваться, так что кресло противно заскрипело. – Может, голова твоему мальчику не особо и нужна, а? Не похоже, чтобы он ею дорожил, если сует нос в политику. Кстати, Ларци, а ты знаешь, что твой ученик сегодня продал историю о резне в Капалермо за такие деньги, что двум торговым принцам пришлось ради этого скинуться?

Лучано похолодел. Сад! Значит, там были люди не только Риккарди?! Или, что проще, кто-то из них работает на Шипов?! Идиотто! Если мастер разозлится… И нужно же ему было распустить хвост перед этими старыми крокодилами!

– Неужели? – вскинул брови мастер Ларци и как-то по-новому посмотрел на обмершего Лучано. – Ну что ж, я приятно впечатлен. Запустить лапу в два таких кошелька и уйти с добычей – дорогого стоит. Надеюсь, мальчик, ты не собираешься принести этот жирный кусок его величеству Аластору, как Белена носит мне крыс на крыльцо?

Лучано молча помотал головой. Что, и это все?! Да, он действительно не совершил прямого преступления перед гильдией, но если посмотреть на дело так, как его подал Стилет, выглядит все и вправду некрасиво. А главное, он же просто не успел рассказать все мастеру! Глупая детская обида на бесцеремонность грандмастера Лоренцо стремительно перетекла в холодную и уже вполне взрослую ярость. Какого Баргота Стилет все время пытается его поддеть?! Что ему неймется?! Может, недоволен намерением младшего мастера покинуть гильдию? Но для этого достаточно высказаться на Совете, а такие вот уколы – как-то слишком мелочно.

– Он собирается построить фонтан в Дорвенне, – сладким голосом подсказал Лоренцо и гнусно ухмыльнулся. – А я говорил, что от твоего воспитания добра не будет. Сначала он играет на лютне и поет, потом заводит собственного короля, а теперь вот, изволь посмотреть, грабит стариков Риккарди и Джанталью, чтобы построить фонтан в свою честь! Что дальше?

– Что, правда, фонтан? – уточнил Ларци, дождался, пока Лучано, стиснув зубы, кивнул, и рассудительно сказал: – Что ж, дело хорошее. Опять же, у кого еще ученик может построить целый фонтан, чтобы выкупать в нем енота?

– Кого? – пораженно переспросил Стилет. – Какого еще енота?

– Собственного, – усмехнулся Ларци. – То есть про короля ты слышал, а про енота – нет? Сделай тогда внушение своим шпионам, плохо работают. Фортунато, мальчик мой, ты наелся? Солнце к закату, нас уже ждут.

– Подумаешь, пять грандмастеров дожидались, пока твой мальчик нагуляется и поужинает, – фыркнул Лоренцо, искоса глянув на Лучано. – Ты на него посмотри, у него же глаза горят и зубы щелкают! Какой Совет? Ему бы сейчас подраться или в чью-то постель завалиться…