Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 85)

– Да, что касается вас, – опять заговорил лорд Аранвен, открыв глаза и взглянув на Айлин так остро и внимательно, словно за эти несколько мгновений успел превосходно отдохнуть. – Моя дорогая леди, я должен просить у вас прощения. Вы ведь понимаете, что эта поездка нанесет непоправимый урон вашей репутации?

– Да, милорд, – послушно согласилась Айлин, и в самом деле это понимая. Если Ал не желает никого видеть… и они останутся наедине, как привыкли еще в детстве… Какие грязные сплетни можно придумать! – Но ведь у вас не было другого выхода? Вы никогда не рискнули бы моей репутацией, не будь на это очень веских причин.

Взгляд лорда Ангуса смягчился, и канцлер едва заметно покачал головой.

– Должен признать, миледи, сейчас я как никогда понимаю, почему мой сын… – Он вдруг осекся, глубоко вздохнул и продолжил, как показалось Айлин, совсем не так, как собирался: – Считает вас ближайшей подругой. Клянусь, если бы лорд Фарелл не отправился в Итлию, я бы не осмелился потревожить покой вашего дома. Увы, судьба не предоставила нам выбора. И все же моя просьба поссорила вас с мужем. Должен признать, что я мог бы повести разговор иначе, и лорд Бастельеро отправился бы с нами, но… это не помогло бы избежать сплетен. Они просто стали бы другими.

– И еще более оскорбительными для моего супруга, – согласилась Айлин. – Говорили бы, что король уединился с фавориткой, которую привез ее собственный муж, да? Но вы не должны извиняться, милорд! Это ведь было мое решение. И я… я так вам благодарна за ваш визит! Я знала… чувствовала, что случилось что-то ужасное, только не понимала – с кем!

Это было чистой правдой. С самого утра Айлин мучилась острой болезненной тревогой. Она уговаривала себя, что просто проснулась в дурном настроении после ссоры с мужем, вот и кажется всякое. Ведь магический дар заблокирован, любые предчувствия ничего не значат.

Старательно борясь с этим ощущением, Айлин проводила лорда Бастельеро и закрылась в спальне, пытаясь отвлечься чтением, но тревога не проходила, а потом сменилась жуткой ледяной тоской – совсем как много лет назад, когда она ждала отца с его последней охоты! Правда, в этот раз у Айлин не было кошмаров, но оказаться запертой одновременно и в доме мужа под присмотром ненавистной компаньонки, и в собственном теле, неуклюжем, ослабевшем, лишенном магии – невыносимо! Совершенно непонятно, можно ли доверять своим ощущениям или это всего лишь капризы утомленного беременностью организма.

Поэтому появление лорда Аранвена она встретила с жадной надеждой наконец-то узнать в чем дело. А когда поняла, что муж решил не просто отказать канцлеру в просьбе, но даже не ставить в известность о ней саму Айлин, вспыхнувший гнев толкнул на безрассудство…

– Мое милое дитя, – вздохнул канцлер. – Видят Семеро Благих, вы не заслужили ни единого пятнышка на своем добром имени. И мне мучительно стыдно, что так получилось. Могу только обещать, что постараюсь не дать хода слухам, насколько это вообще возможно. Увы, совсем скрыть ваш визит не получится. Дворец полон глаз и ушей, а если что-то пытаются утаить, это привлекает еще больше внимания. Вам остается лишь держаться с достоинством и ждать, пока слухи утихнут сами по себе. К счастью, в последнее время вы вели такой добродетельный образ жизни, что никакой другой пищи у сплетен попросту не окажется. Слухи быстро утихнут, и я надеюсь, что между вами и лордом Бастельеро не случится серьезного разлада.

– Я не собираюсь переживать о чьих-то грязных домыслах! И если мой муж – благородный человек, он тоже не станет беспокоиться об этом! – вспыхнула Айлин, но лорд Ангус взглянул укоряюще и негромко уронил:

– Вы не совсем правы. То, что в данном случае интересы короны разошлись с интересами лорда Бастельеро, не значит, что он не прав. Репутация очень важна для чести семьи. По вашим поступкам станут судить не только о вас, но и о ваших детях, не говоря уж о супруге. Вы ведь не хотите, чтобы вашего сына или дочь назвали безнравственными и плохо воспитанными, а мужа – слабовольным глупцом, потакающим недостойному поведению жены?

Несмотря на мягкий тон, слова канцлера были так безжалостно правдивы, что Айлин виновато опустила голову. Конечно, она и сама понимала это все! Ребенком она искренне и страстно хотела не быть леди, чтобы освободиться от уз этикета, но теперь-то она взрослая. И понимает, что этикет и репутация не зло, а инструменты, созданные, чтобы скрепить общество, состоящее из самых разных людей. Но как трудно найти баланс между тем, что требуют правила приличия, и тем, чего хочет сердце!

Сегодня ею управлял гнев на мужа, который принял за нее такое важное решение. Но ведь именно супругу придется защищать ее честь, если слухи все-таки окажутся слишком грязными. Вызвать кого-то на дуэль, рисковать жизнью… Да, он несравненный маг с огромным резервом, в его искусстве никаких сомнений, только вот с профаном придется драться на немагической дуэли, а рапиры в руках мужа Айлин не видела… Да никогда, пожалуй! Вот и получается, что своим безрассудством она подвергла опасности не только репутацию супруга, но и его жизнь. А ведь есть еще и другие люди, которым она дорога и которые тоже не смогут остаться в стороне…

– Я поняла, милорд, – прошептала она, и канцлер удовлетворенно кивнул, а потом так же тихо и мягко заметил:

– Я всегда знал, что вы разумная девушка, несмотря на горячую кровь Ревенгаров и гордость магессы. Вашему супругу следовало бы внимательнее смотреть, кого он берет в жены, и не ждать от вас абсолютного послушания. Но у лорда Бастельеро поразительная способность закрывать глаза на то, что может прийтись ему не по вкусу, а потом возмущаться, что именно так и произошло.

Айлин едва не хихикнула, поразившись меткости этого замечания. И тут же снова устыдилась, подумав об Аласторе.

– Скажите, милорд, что с королем? – спросила она виновато. – Я… хотела бы понимать, к чему готовиться.

– Боюсь, этого я и сам не знаю, – вздохнув, ответил канцлер. – Его величество не желает никого видеть, ни с кем не разговаривает, не принимает пищу и полностью погрузился в себя. Кто-то может подумать, что я напрасно испугался происходящего, и что мужчине свойственно переживать, когда его ребенок погиб, а жена тяжело больна. Я бы и сам хотел верить, что все пройдет бесследно. Однако его величество Аластор – молод и крепок, у него удивительно здоровый разум, и такое поведение человека, пережившего испытание Разломом, меня… пугает.

Последнее слово замерло в наступившей тишине, и по спине Айлин пробежали мурашки. Напугать самого канцлера? Что же творится с Алом?!

– А разумники? – дрогнувшим голосом уточнила Айлин. – Знаете, когда я увидела смерть магистра Кристофа, со мной было нечто подобное. К счастью, рядом оказался магистр Роверстан и помог моему разуму перенести это. Вдруг он может помочь и Аластору?

Нечаянно назвав Ала по имени, она прикусила язык, но канцлер, словно Айлин не сказала ничего неподобающего, ровно отозвался:

– Увы, магия разумников очень плохо действует, когда пациент яростно сопротивляется любым попыткам помочь. Я посылал за магистром Роверстаном, но его величество даже не узнал Дункана, а знаменитое упрямство Дорвеннов – отнюдь не пустой звук. Потомки Дорве ничего не делают наполовину. Мало кто сравнится с ними в стремлении к жизни, но если уж они решили себя разрушить, то действуют с полным самоотречением. Собственно, это было одной из причин, почему разумники не могли помочь его величеству Малкольму, который много лет злоупотреблял выпивкой. Король изо всех сил сопротивлялся любому вмешательству в разум. И точно так же сейчас поступает его величество Аластор.

Айлин вспомнила, как тяжело было Кармелю ставить блоки на разум Аластора и Лучано после Разлома, и молча кивнула. А ведь тогда Ал искренне хотел помочь разумнику!

– Именно магистр Роверстан и предложил мне привезти во дворец вас, если уж лорд Фарелл пока недоступен, – помолчав, признался канцлер. – Он сказал, что ваша связь никуда не делась, несмотря на блоки, и может послужить чем-то вроде ключа, который откроет разум короля. Если его величество Аластор позволит себе проявить хоть какие-то чувства, помочь ему будет несравнимо легче.

– Я поняла, – опять кивнула Айлин, у которой сладко и тоскливо потянуло внутри.

Кармель вспомнил о ней! Пусть только из-за Аластора, но он ведь и не может открыто проявить свои чувства. Если, конечно, они у него остались… Дни летят, складываясь в недели и месяцы, разлука жестока к любви, как засуха – к еще не окрепшему ростку, и разве может Айлин чего-то ждать или требовать? Но вдруг она увидит Кармеля во дворце?!

– А магистр сейчас остался с его величеством? – спросила она с замиранием сердца и изо всех сил стараясь говорить сдержанно.

– Он сказал, что его присутствие пока бесполезно, – спокойно откликнулся канцлер. – И попросил послать за ним, когда его величество скажет хоть одно слово. – Не успело сердце Айлин тоскливо и разочарованно замереть, как лорд Ангус рассудительно добавил: – Я предложил магистру заночевать во дворце, чтобы не пришлось тратить время на дорогу.

Так все-таки Кармель там? Ох, какая же она плохая подруга! Надо думать об Аласторе, который нуждается в помощи, а она?..