Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 29)

Перед ответом Лучано очень хорошо подумал, а затем качнул головой.

– Вряд ли, – откровенно сказал он. – Переговоры действительно велись. Во всяком случае, во дворце имелся портрет юной Лоренцы, который показывали королю. Но канцлер был откровенно рад браку короля с Беатрис. Старые надежные партнеры, да и характер королевы уже известен… Нет, грандсиньор канцлер вряд ли стоял за Пьячченца. Я бы скорее поставил на то, что это была изумительная идея покойного короля. Он решил, что если у него две руки, то можно разом доить пару коров, получив и вдвое больше молока. Ну а то, что Пьячченца и Риккарди в принципе не могли ужиться в одном дворце… Так это была не единственная глупость, которую сотворил его величество Малкольм.

Мастер согласно кивнул и вздохнул:

– Как вовремя он погиб в таком случае. Драки Пьячченца с Риккарди Дорвенант мог и не пережить. Гнилое полотно потяни – и оно разлезется на две части! А прогнать из страны обоих – для этого нужно сил и ума побольше, чем нашлось бы у пьяницы. Как же вовремя…

– Вы думаете, мастер?.. – медленно начал Лучано.

– Я? – Ларци поднял брови в притворном удивлении. – Да-да, мальчик мой, иногда я думаю и тебе от души это советую. Очень полезное занятие. Опасное, правда, но увлекательное.

Он хмыкнул и перевел разговор на другое. Лучано же не очень понял, к чему все это было сказано, ведь король Малкольм давно мертв, и для Пьячченца дорога в Дорвенант закрыта, но мастер Ларци никогда не тратил время на пустую болтовню, потому и эти его слова Лучано отложил в памяти на полку с пометкой «очень важно!» Но все-таки куда больше прошлых забот его беспокоил Аластор.

Друг и монсиньор вознамерился, кажется, стать самым нежным и заботливым в мире супругом. Намерение похвальное, а вот средства Альс выбрал не самые удачные. Для начала он отменил тренировки с месьором д’Альбрэ и ярлом Ольваром. Следом из привычного распорядка исчезли шамьет в обществе канцлера, и без того недолгие конные прогулки по Дорвенне, занятия верховой ездой с принцессами, не говоря уж о возне с Дани! Аластор со свойственной ему решительностью выбросил из жизни все, что не было совсем уж необходимым, оставив только бесконечные дела и встречи с женой. И королева наверняка поначалу радовалась этому, но дурой Беатрис Риккарди не была и вскоре увидела то, что сразу стало ясно Лучано – долго Аластор так не продержится.

Все эти вроде бы лишние пустяки, необязательные забавы и разговоры были для него слишком важны. Именно они давали Альсу силы нести тяжелейшую ношу, которую он на себя взвалил! Лучано пытался поговорить с ним и объяснить, что отказываться от немногих невинных радостей – очень плохая затея, но Альс упрямо отвергал даже мысль о передышке и метался между работой и Беатрис, которой тоже стало не в радость вынужденное внимание мужа. Внешне она, разумеется, выказывала всемерную радость, но к концу недели сама стала намекать, что не будет против, если супруг посетит фехтовальную площадку или съездит к родителям. Однако теперь уже отказывался Аластор, с истинно королевским упорством выискивая все новые возможности побыть с Беатрис.

И потому когда через неделю во дворце появился грандсиньор Роверстан и, посмотрев на короля, невозмутимо пригласил его на новоселье, Лучано готов был расцеловать разумника без всяких непристойных мыслей! Но Альс, у которого от бесконечной работы аж круги залегли под глазами, заколебался.

– Дункан, я вам очень благодарен за приглашение, – начал он. – Однако…

– Я уверен, ее величество с радостью отпустит вас на один вечер, – добродушно улыбнулся разумник. – Не правда ли?

И он склонился в поклоне перед королевой, которая только что вошла в гостиную мужа – по-домашнему, без доклада.

– О, дорогой, поезжай! – вспыхнула Беатрис, посмотрев на магистра едва ли не с благодарностью. – Право, ты уделяешь мне столько внимания в последние дни!

– А как же вы, моя дорогая? – растерялся Аластор, и Лучано стало его отчаянно жаль – он прямо увидел, как внутренние демоны рвут Альса на части. – Я собирался провести вечер с вами.

– Мне слегка нездоровится, – быстро ответила Беатрис. – Ничего страшного! Я приму ванну, потом почитаю… Поезжайте, ваше величество! Магистр, я буду бесконечно благодарна, если мой дорогой супруг отдохнет как следует.

И она снова милостиво поглядела на Роверстана, протянув ему руку для поцелуя. Почтительно коснувшись губами пальцев Беатрис, разумник выпрямился и уточнил:

– Лорд Фарелл, вас я также прошу о чести. Будет самый близкий круг. Только его величество, вы и наш общий друг месьор Жозеф.

– Месьор д’Альбрэ тоже? – просиял Аластор. – О, конечно, тогда я просто обязан… Только без церемоний, очень вас прошу! – добавил он умоляюще.

– Никаких церемоний, – серьезно согласился Роверстан, и угольно-черные глаза сверкнули загадочно. – Всего лишь маленькая вечеринка в арлезийском стиле! Вино из моего южного поместья, мясо на углях и кальян. Вы любите кальян, ваше величество?

– Никогда не пробовал, – признался Аластор, и лицо у него стало, как у деревенского мальчишки, которого пообещали взять на ярмарку, да еще и полный карман медяков насыпали.

Лучано едва не фыркнул, а потом незаметно взглянул на Беатрис. Вот уж кто умел держать лицо! И все-таки он уловил, как раздражение во взгляде королевы борется с облегчением. Да, Беатрис превосходно знала, что самая крепкая привязь – та, что вяжется из собственных решений, но она же зачастую вызывает гнев, который рождается из слишком тяжелых обязательств.

И все-таки разум и осторожность победили. Беатрис, очаровательно улыбнувшись на прощание, выплыла из гостиной, магистр тоже откланялся, а Лучано задумался, что подарить на новоселье. Вряд ли грандсиньора порадует набор благовоний или ядов. Артефактная жаровня для варки шамьета? О, ее мастер наверняка завел у себя дома первым делом! Что-нибудь для сада? Для этого нужно время, как и для поисков редкой книги, да и глупо тягаться с библиотекой Ордена и дворца.

– Что ты подаришь, Альс? – спросил он, и друг преспокойно отозвался:

– Выезд, разумеется. Дарить верховую лошадь владельцу такого роскошного арлезийского скакуна попросту глупо. А вот хорошая слаженная четверка с удобным экипажем ни в одном хозяйстве лишними не будут.

Ну еще бы, это же Альс! Для него самое ценное – лошади! Впрочем, подарок и вправду дорогой и практичный.

– Только экипаж надо подобрать в арлезийском вкусе, – задумчиво добавил Аластор. – Там любят все черное… Жаль, Роверстан не пользуется своим гербом, но черный лак с бронзовыми накладками выглядит очень нарядно. А если пожелает, так и герб на дверцы добавить недолго. Хочешь, подарим от нас обоих?

– Благодарю, монсиньор, – улыбнулся Лу, вспомнивший кабинет разумника в Академии. – Но у меня, кажется, появилась другая мысль. Позволите отлучиться?

Знакомый банкир просьбе ничуть не удивился. Напротив, кажется, был несколько польщен, что его считают способным на любое чудо. Даже добыть за несколько часов марину превосходной работы для истинного знатока. Цена? Ах, ну что вы! Пусть это будет небольшим подарком в знак дружбы между их торговым домом и синьором Фарелли. Ведь синьор так великодушен, что не забывает своих итлийских друзей… Нет-нет, никаких денег! Но если синьор будет так любезен, что намекнет – только намекнет! – о цели визита некоего мастера…

– Это исключительно частный визит, – невозмутимо сообщил Лучано, про себя потешаясь.

В самом деле, не может ведь он сказать, что мастер Ларци здесь на отдыхе! Гладит королевского кота, пробует блюда на королевской кухне и с упоением копается в королевской же библиотеке. Кто ему поверит?! Всем известно, что грандмастера Шипов слишком страшные люди, чтобы заниматься такими пустяками.

– Да-да… – промямлил банкир и вытер платочком вдруг вспотевшую лысину. – Конечно, благородный синьор! Умоляю, не поймите меня неправильно! Дела всем известной гильдии меня никак не касаются! Но если грядут такие перемены, что сам мастер посетил Дорвенант… Знаете, у нас дела с Риккарди, и если…

– Насколько мне известно, – веско уронил Лучано, – визит мастера не касается Риккарди. Впрочем, как и других столь же важных личностей. Мастер просто навещает своего ученика.

И слегка улыбнулся.

– А-а-а… – протянул банкир, и его взгляд вспыхнул пониманием, а потом огромным облегчением. – Прошу, передайте мастеру мое глубочайшее почтение! Марина, говорите? – И он принялся яростно дергать шнурок вызова прислуги, торопливо пообещав: – Не извольте беспокоиться, благородный синьор! Доставят через пару-тройку часов! Нет-нет, что вы! Никаких денег, умоляю!

Разведя руками, Лучано все-таки пообещал оплатить расходы и покинул банк, а через три часа, когда он собирался, во дворец и правда привезли небольшую картину, тщательно упакованную в мягкую ткань. Сгорая от любопытства, Лучано развернул ее и восхищенно ахнул.

Нежнейший розово-палевый рассвет сиял над морем, озаряя каменистый берег, сонные волны с жемчужно-белыми шапками пены и стройный маяк, что высился на самом конце узкого мыса, далеко выдающегося в море. Казалось – протяни руку, и почувствуешь свежий ветер, а ноздри ощутят запах соли, йода и еще чего-то неуловимого, манящего… На миг Лучано почувствовал острую жалость – картину не хотелось отдавать! Но тут же пристыдил себя: человек, который спас их на том холме, заслуживает много большего! А подарок и вправду хорош, если его хочется оставить себе. Грандсиньор сможет оценить эту красоту, как мало кто другой. И непременно следует расплатиться с банкиром! Такая роскошь достойна королевского дворца! Где вообще можно было найти подобную прелесть за столько времени?