Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 126)
Аластор упал в кресло и буркнул:
– Можно по порядку, милорд.
– Тогда гость, – снова кивнул канцлер. – Моя дорогая супруга, которую вы милостиво назначили лейб-некромантом, вызвала его душу и допросила. Покойник сообщил, что при жизни звался Фредо Черный Кот, вольный горожанин славного города Вероккья, младший мастер гильдии Шипов. Прибыл в Дорвенну, чтобы совершить убийство, но, к счастью, наш отважный лорд Фарелл первым успел нанести удар.
– А сообщники? – нахмурился Аластор. – У этого негодяя были сообщники? И как он вообще попал во дворец?
– Как обычно попадают в подобные места подобные люди? – Аранвен слегка пожал плечами. – Под видом торговцев, ремесленников, прислуги или приказчиков, исполняющих поручение. Увы, ваше величество, несмотря на бдительность охраны, любой дворец полон людей, и не все из них добропорядочны. Фредо ди Вероккья носил личину приказчика итлийского торгового дома, как и лорд Фарелл в начале вашего знакомства. Правда, представлялся не парфюмером, а ювелирных дел мастером, у охраны на воротах он записан в книге именно так. Поскольку подкупа или недосмотра не было, наказывать гвардейцев я считаю несправедливым.
– Ну, раз вы так считаете…
– К счастью, – мерно продолжал канцлер, – как показал допрос, негодяй действовал в одиночку. Сообщников у него не было, на этот счет лорд Фарелл может быть спокоен.
– Значит, все-таки старые счеты, как Лу и говорил? – Аластор не то чтобы успокоился, но от сердца немного отлегло. Враги – это понятно, у кого их нет, а уж с прежним ремеслом Лучано подобное и вовсе неудивительно. – А что там с мануфактурой? Целый склад ценной древесины сгорел!
– О, не извольте беспокоиться, ваше величество. – Канцлер улыбнулся своей тонкой быстрой улыбкой, которая появлялась на его губах, когда Аранвен был чем-то доволен. – Сгорела не деловая древесина, предназначенная для строительства, а гнилая пересортица, нарочно заказанная и привезенная именно для этого. Хорошей древесины там был только верхний слой, чтобы никто не заподозрил подмены.
– Подмены? – вскинулся Аластор. – Вы что, знали, что она сгорит?!
– Разумеется, – словно бы удивился канцлер. – Ваше величество, вы полагаете, что ваши нововведения и планы нравятся безусловно всем? Есть некоторые лорды, что не одобряют вашу политику и изъятие крестьян для королевских нужд. А еще есть торговые гильдии Фраганы, Арлезы и Итлии, для которых мануфактуры Дорвенанта означают непременные убытки. Ведь они продавали нам товар, который мы теперь намерены производить сами. Конечно, мануфактура просто обязана была сгореть или повредиться как-то иначе.
– А охрана? – растерянно вопросил Аластор. – Можно ведь было поставить охрану…
– И рисковать гораздо большими убытками, когда цеха будут построены? – В голосе канцлера появился легкий оттенок назидательности. – Нет, ваше величество, уж лучше сгорит некоторое количество дешевого гнилого леса, чем склад готового сукна, к примеру. Зато теперь у нас в подвале сидят три арлезийца, пойманных на месте преступления, и наперебой признаются в содеянном, вымаливая каторгу вместо казни. Их показания позволят нам поторговаться при заключении следующего контракта с самым крупным торговым домом Арлезы. Ведь мануфактуры заработают в полную силу не сразу, еще пару-тройку лет чужое сукно нам очень пригодится.
– Так… – Аластор потер виски, пытаясь осознать, что именно только что услышал. – То есть вы нарочно дали им спалить склад? Поймали на приманку? Надеюсь, при пожаре никто не погиб?
– Не беспокойтесь, ваше величество, из нужных людей – никто. Разве что два сторожа из простонародья, которым эти молодчики перерезали глотку, но оставь мы склад без охраны, негодяи могли заподозрить неладное. А теперь мы поставим настоящую стражу из солдат, и мануфактура будет в полной безопасности.
Он снова удовлетворенно улыбнулся, и Аластор понял, что канцлер действительно не видит ничего особенного в том, что случилось. Подумаешь, два простолюдина! Какое значение имеет их жизнь в сравнении с выгодным государственным контрактом на арлезийское сукно? Простолюдинов как грязи, а войска нужно одевать.
Аластор сглотнул отчетливый привкус чего-то гнилого во рту и тихо спросил:
– Скажите, милорд, а настоящие короли… законнорожденные… они появляются на свет с этим умением извлекать выгоду для страны из любой грязи и крови? Или этому можно научиться?
Канцлер снова поднял на него взгляд от бумаги, которую бегло просматривал, и так же негромко уронил:
– Увы, ваше величество, большинство королей учиться этому попросту не желают. Хотя умение это чрезвычайно полезно.
– А быть королем, оставаясь хорошим человеком, никак нельзя?! – не выдержал Аластор.
– Отчего же, ваше величество? – Улыбка канцлера, и без того узкая и бледная, стала острой, как лезвие ножа. – Если вы согласитесь кому-то доверить решения, которые невозможны без крови и грязи, как вы изволили выразиться. Собственно говоря, для этого у королей и существуют министры. Мы – перчатка, которая защищает ваши руки от всего, что способно их испачкать. Но следует помнить, что за действия рук, в перчатках они или без, отвечает все равно голова.
– Я запомню, – пообещал Аластор, поднимаясь. – Благодарю вас за очередной урок, милорд. И… за то, что вы делаете для Дорвенанта. Сейчас и много лет до этого…
Аранвен молча склонил совершенно седую голову с гладкими, тщательно заплетенными волосами, и Аластор не мог не подумать, что пожелай эта голова надеть корону, наверняка это могло случиться. И, возможно, даже пошло бы Дорвенанту на пользу. А может, и нет.
Что ж, а вот теперь – точно в купальню! Сейчас ему это просто необходимо!
Глава 35
Ало-золотое
В купальне – хоть и не арлезийской, о которой с той памятной вечеринки вспоминалось с легкой завистью, но тоже неплохой, – Аластор почувствовал себя куда лучше. Теплая душистая вода словно смыла и тревоги, и липкий тяжелый ужас, и усталость, и даже сердце, кажется, забилось ровнее…
Да и вообще, в горячем бассейне было так хорошо, что Аластор плескался, пока курившийся над водой парок не стал оседать, а сама вода изрядно остыла. Кажется, он даже вздремнул там немного, сквозь сон чувствуя, как вода теплеет снова, подчиняясь действию артефакта. Час, а может и два… Ужасно бестолковая трата времени, но… даже король может иногда отдохнуть!
Джастин тенью скользнул в купальню, положил стопку свежей одежды на длинную скамью и протянул белье.
– Спасибо, Джастин, – благодарно кивнул Аластор и осторожно поинтересовался: – Не слышно ли чего-нибудь о самочувствии Фарелла?
– Помощник магистра Бреннана проводил лорда Фарелла в его комнату, – почтительно откликнулся старик-камердинер. – Там лорд Фарелл имел краткую беседу с лордом Аранвеном, после которой уснул. Полчаса назад он пробудился, велел принести закуски для себя и молока для енота, который тоже проснулся.
– О, значит, и я к нему зайду! – обрадовался Аластор, одеваясь. – Моя супруга ничего не передавала?
– Фрейлины ее величества сказали, что у нее чрезвычайно болит голова, она взяла у лейб-лекаря зелье и никого не намерена принимать.
– Понимаю, – кивнул Аластор, испытывая малодушное облегчение.
После утренней ссоры разговаривать с Беа не хотелось совершенно. Конечно, она больна, это все объясняет, но глупая обида не желала отпускать и грызла где-то внутри, напоминая, что Беатрис и до этого ужасного происшествия в последнее время сильно изменилась. Нелепые придирки, непонятные смены настроения, странные претензии – вспомнить хотя бы случай с Дани.
«Зайду к ней после ужина, – пообещал он себе, надевая мягкие домашние туфли. – Головная боль наверняка пройдет, мы сможем спокойно поговорить, я ей все объясню! Заодно попрошу приструнить фрейлин, чтобы не болтали лишнего и не расстраивали девочек».
Из комнаты Лучано упоительно, прямо-таки вызывающе пахло шамьетом. Втянув носом это благоухание, Аластор обрадовался и возмутился одновременно. Целители ведь говорили, что Лу нужен покой! А этот паршивец варит шамьет, как будто с королевской кухни его пить невозможно!
Постучав и по привычке сразу приоткрыв дверь, он уже хотел высказать все, что думает о таком пренебрежении здоровьем, но осекся. У жаровни стоял Дункан, а Лу развалился на постели, почесывая блаженно подставившего пузо Перлюрена. Рядом с енотом расположился Флориморд, алчно поглядывая на столик, уставленный закусками. Кажется, рулетики из семги, запеченной в сливочном соусе, находились в нешуточной опасности.
– Ваше величество! – Дункан, который заметил его первым, поклонился, не выпуская из рук шэнье. – Вы как раз вовремя! Я только что собрался ставить вторую партию шамьета. Или вы предпочтете шоколад?
– Я предпочту что угодно, лишь бы побыстрее, – признался Аластор. – И что-нибудь съесть, если позволите. И зовите меня Аластором, в конце концов, мы же не в тронном зале.
– Альс! – Лучано привстал с постели, и Перлюрен, которого он спихнул, недовольно хрюкнул. – Присаживайся! Будешь итлийские сладости? Апельсин? О, попробуй котлеты из утки, тебе должно понравиться. И семгу, да?
– И семгу, – согласился Аластор, пока Лучано торопливо накладывал ему закуски. – Дункан, как хорошо, что вы приехали! Я собирался за вами посылать, а вас будто Благие привели!