Дана Арнаутова – Двойная звезда. Том 1 (СИ) (страница 41)
– Если забуду, – продолжил Малкольм со странной пугающей неторопливостью, – можешь потом напомнить. Даю тебе разрешение жениться, когда захочешь и на ком захочешь. Слова больше не скажу! Но – с условием.
– Каким? – вскинул брови Грегор, гадая, что это, пьяная прихоть или настоящее обещание.
Большой серо-белый кот вывернулся откуда-то из-под стола, прыгнул к королю на колени, потерся мордой, с подозрением косясь на Грегора.
– Женись по любви, болван, – тоскливо выдохнул Малкольм, запуская пальцы в шерсть кота. – Ты не король, тебе можно. Женись на такой, которая… будет стоить всего! Всего остального, понимаешь? Титула, состояния, договоров, мать их барготову. Чтобы за нее все это отдать – и не жалко. Я бы отдал. Хоть сейчас. Да поздно. И ты запомни: один раз повернешь не туда – и все. Все, Грегор, понимаешь? Ты же умный… Умнее меня, я всегда это знал. Только зря… слушал тебя. Ты все мне тогда сказал правильно. Что корона стоит счастья. Моего, ее… Нет, Грегор, не стоит. Жизни – да. А счастья – нет. Жаль, сыну этого сказать не смогу. Не поймет. И тоже – поздно.
– Твои сыновья…
Грегор хотел сказать, что Криспин и Кристиан – уже сейчас видно – истинные принцы, спокойные, рассудительные, и оба на удивление хорошо понимают, в чем состоит их долг… Но Малкольм измученно махнул свободной рукой и повторил совсем глухо:
– Иди.
А потом снова уронил голову, и Грегор, помолчав несколько мгновений, тихо вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Глава 5. Встречи деловые и семейные
– Да что же это такое! Сперва посыльные будят! Теперь эта полоумная орать взялась! Никакого покоя… Все папе расскажу, пусть меня в другую комнату переселят!
Возмущенный вопль ударил по ушам, и Айлин рывком села на постели, пытаясь понять – где она? Кажется… кажется, в Академии… А темный безымянный ужас, от которого заходится сердце и так оглушительно гремит в висках кровь – это всего лишь сон. Кошмар.
Подробности сна никак не вспоминались, только вот это самое ощущение ужаса, от которого она, наверное, закричала?
– Из-звини, – пробормотала Айлин, не глядя на возмущенную соседку, но Иоланда только сердито фыркнула и чем-то загремела.
Не удержавшись, Айлин бросила на нее быстрый взгляд: очень хотелось увидеть что-то знакомое и совершенно точно настоящее, пусть даже и не слишком приятное!
Растрепанная, запыхавшаяся и раскрасневшаяся Иоланда сражалась с дорожным сундучком: пыталась запихнуть поверх пестрого вороха вещей стопку учебников. Ворох отчаянно сопротивлялся.
С высоты своей кровати Айлин отлично видела и кое-как упиханное в сундучок покрывало с постели соседки, и край желтого шелкового платья – наверное, в нем Иоланда приехала в Академию осенью, ведь во время учебы адептам дозволяется только мантия! – и кружевной чулок, свесившийся из сундучка, прямо как змеиная шкурка, которую мэтр Денвер велел оживить на прошлом уроке по анимированию.
Иоланда тоже заметила чулок, сунула его поглубже в недра сундучка, захлопнула крышку и села на нее сверху, чтобы та не поднималась.
– Кажется, я все-таки что-то забыла! – заявила она уже через минуту и бросила на Айлин быстрый взгляд – смотрит ли соседка и достаточно ли завидует?
Айлин молча отвернулась, отбросила одеяло и, сменив ночную рубашку на мантию и наскоро умывшись, отошла к окну. Лучше во двор смотреть!
Хорошо Иоланде! Она на вакации едет домой…
Готовиться к отъезду Иоланда начала еще вчера: уложила в сундучок и платье, и туфельки, и – спасибо, Претемнейшая! – баночки со своими вонючими кремами, и атласные цветы, которыми обычно украшала волосы, и несколько учебников. Первой в укладку отправилась «Достославная и подробная история Ордена», причем до этого Иоланда с подружками просидели над учебником целый час, попивая шамьет, поедая пирожные и делая вид, что читают, но не перевернули ни одной страницы, только томно вздыхали. А перед тем, как закрыть учебник, Иоланда достала из него закладку-миниатюру примерно с ладонь размером, и девицы принялись любоваться ею по очереди. А потом Иоланда спрятала картинку между страниц книги. А книгу – на самое дно сундучка!
Айлин даже пожалела немного, что увидеть изображение на миниатюре ей так и не удалось. Впрочем, некоторые мысли у нее на этот счет были, если вспомнить, кто ведет историю магии. Только ничегошеньки у Иоланды не получится, даже если она разведет в своих светлых кудряшках целую клумбу атласных цветов и намажется ведром кремов и мазей. Все эти девицы только сплетничают о магистре Роверстане, а спроси у них, оказал ли магистр хоть кому-то внимание, переходящее за грань обычной любезности, сразу прикусят язычки – и точно не из скромности. Просто рассказать им будет нечего, иначе вся Академия давно гудела бы от такой новости. Маги и магессы, оказывается, сплетничают еще похуже, чем в светских салонах.
Она поправила зимнюю занавеску, чтобы плотная ткань не закрывала отлично видимый с третьего этажа внутренний двор.
Внизу царила та суматоха, которая обычно начинается, если куда-то приезжает сразу дюжина гостей. Или две дюжины. А то и три. Почти весь двор запрудили экипажи: с гербами на дверцах – и без гербов, новенькие, поблескивающие под низким утренним солнцем свежим лаком, и старые, обшарпанные, – самые разные. Первый день вакаций! Вот в этих экипажах и поедут домой адепты! А те, кто не может себе позволить экипаж, пойдут пешком, но домой, домой! Праздновать Солнцестояние с семьей, украшать праздничное древо, ходить в гости…
Айлин заморгала, пытаясь удержать слезы. Все, все разъезжаются по домам! Все, кроме нее, ведь если бы ее хотели видеть дома, то уже прислали бы… кого-нибудь!
Правда, в Академии тоже нарядили праздничное древо. Пушистую красавицу-елку, высотой под самый потолок бального зала, украшали сами мэтры-преподаватели – и, пожалуй, Айлин никогда не видела еще такой роскошной елки! Но это же совершенно другое дело! Дома все совсем иначе…
Дома на Солнцестояние всегда приезжают гости: тетушки с мужьями и детьми, подруги матушки или просто соседи и знакомые. А под древом скоро появятся подарки, красиво завернутые в разноцветную шуршащую бумагу: очередной набор для вышивания от матушки, сладости – от тетушек и что-нибудь ужасно интересное от тети Элоизы, вроде той книги сказок, подаренной, когда Айлин была маленькой, или толстого тома вольфгардских преданий…
И, конечно, от отца, который даже на войне помнил о них с братом и присылал игрушки к каждому празднику: Артуру – оловянных солдатиков или почти настоящую – а потом и самую настоящую – рапиру, а Айлин – кукол.
Правда, она вовсе не любила играть в куклы, но ведь это были подарки отца! Самые лучшие, самые драгоценные подарки!..
А вот теперь Айлин будет праздновать Солнцестояние в Академии, возле чужой елки и вдвоем с Пушком. Ну… ну и пусть. Все равно она не будет плакать, не дождется Иоланда!
– Ну вот, теперь точно все собрала! – заявила соседка почему-то разочарованно.
– Счастливого Солнцестояния, – вежливо пожелала Айлин, не оборачиваясь, а Иоланда сердито фыркнула в ответ и надменно сообщила, что идет к подругам, а за сундучком пришлет кого-нибудь из прислуги.
– Главное, канарейку не забудьте, – напомнила Айлин и услышала, как раздраженно хлопнула дверь.
По ступеням, ведущим из крыла целителей, во двор спустился Саймон. Насколько удалось рассмотреть из окна, он был все еще бледен, но спустился самостоятельно, не опираясь на идущего рядом Дарру. Они еще вчера обмолвились, что поедут вместе, и Айлин поискала взглядом экипаж магистра некромантии – ага, вон та новенькая карета с нарядными желтыми совами Эддерли на лакированных темных дверцах, даже с виду очень удобная!
У самой кареты Дарра и Саймон остановились и почему-то отвернулись от поспешно распахнутой кучером дверцы – прямо к окнам женского крыла. Лиц было не разобрать, но Айлин показалось, что они о чем-то переговариваются, а потом Дарра протянул руку и указал прямо на ее окно!
Саймон тут же замахал руками, да так, что полы его бархатного, подбитого лисьим мехом плаща разлетелись и забились на ветру, как настоящие крылья.
«Может быть, он хочет что-то сказать?» – подумала Айлин и, изо всех сил толкнув створки окна, высунулась из него почти по пояс, чтобы услышать. А если ей показалось, и Саймон ничего говорить не собирается, то она просто подышит воздухом, вот!
– Счастливого Солнцестояния, Ревенга-а-ар! – услышала она, и Саймон снова замахал обеими руками.
– Счастливого Солнцестояния, милая Айлин! – добавил Дарра вроде бы совсем негромким, но легко перекрывшим шум двора голосом и церемонно поклонился в ее сторону.
Налетевший из-за Северной Башни ветер обжег щеки и кинул в лицо пригоршню снежинок, зато внутри разлилось радостное тепло от таких привычных и искренних пожеланий.
– Счастливого Солнцестояния! – крикнула Айлин и поспешно закрыла окно: комнату выстудило мгновенно.
Вместе с холодом снова навалилась тоска, прогнавшая мимолетное тепло надежнее, чем хороший некромант – неупокоенного духа. Подумать только, ведь еще месяц назад Айлин не знала ни Саймона, ни Дарру, даже не подозревала об их существовании, только вчера была твердо уверена, что больше они и видеть ее не захотят. А сегодня простой их отъезд сделал предстоящие одинокие вакации в Академии еще более одинокими…