Дана Алексеева – Приручить Мятежного (страница 49)

Тонная тяжесть давит на грудь. Через силу упорно шагаю вперёд. Глаза застилает пелена воспоминаний. Наши отношения были фальшью. Слова о любви ничего не значили. Мы тщательно притворялись, что удовлетворяем друг друга в полной мере. Но изменяли за спиной. Как дешево. И мерзко.

Играть в любовь не значит любить. Мы даже сыграли плохо.

Я верил Уле беспрекословно, потому что априори считал себя виноватым перед ней. Меня грызла совесть, черт возьми. Она же простила мне вскрывшуюся измену, значит, точно любит… Какой же долбоёб!

- Яр! Яр! Подожди, – слезливое доносится в спину.

Услышав Улю, я шагаю быстрее, чтобы избежать унизительного разговора.

Мне не надо лишних слов. Я прозрел, и всё для себя решил.

Она догоняет меня и преграждает путь.

- Яр, выслушай меня…

Я даже в глаза ей смотреть не могу. Тошно. Увожу взгляд в сторону и натыкаюсь на лицо Влады в машине. Чёрт. При таком свидетеле меньше всего хотелось бы выяснять отношения.

- Всё не так, как ты думаешь, - хнычет Уля. – Бес заставил меня.

Она дотрагивается до меня. Я отстраняюсь, потому что её касания кажутся противными до жути.

- Ты себя слышишь? – рассерженно реагирую на выдуманный бред.

Жалкие оправдания лишь сильнее опускают девчонку в моих глазах.

- Ты сам не святой, Яр, - выбирает другую тактику Уля. - Ты должен меня простить. Все оступаются.

- Простить? – искренне поражаюсь её наглости. – Для чего? Чтоб дальше жить долго и счастливо? Ты сама-то веришь?

Уля выжимает слёзы, которые я ненавижу, и давит на жалость.

- Я же люблю тебя… - стонет она.

- Не ври, - жестко отрезаю. – Хватит изображать. Я тебе не верю. И я не люблю тебя.

- Вот как? Плевать на меня, да? – остервенело рявкает Уля. – Даже если брошусь от горя под машину?

- Блять, хорош, - измученно растираю лицо на дешёвые манипуляции.

- Не веришь? Ладно, смотри. Пусть это будет на твоей совести!

Она мчит на всех парах к дороге с оживленным движением.

Проклиная небеса, я догоняю её и силой разворачиваю.

- Ты ёбнулась? – встряхиваю за плечи дуру.

От злости хочется зарядить ей ядреного леща.

- Повтори, любишь меня или нет? – требует она.

- Нет, - глядя в глаза, твердо отвечаю я. – Ты меня тоже не любишь, Уля. Признай это. Ты свободна и можешь делать, что хочешь, но заканчивать жизнь из-за меня – это глупо. Хотя бы потому что я не достоин этого.

Уля поджимает дрожащие губы и опускает глаза. Её голова бессильно падает на мою грудь. Куртка приглушает судорожные всхлипы. Мои ладони по привычке тянутся обнять и пожалеть, но я вовремя прячу их в карманы. Вдоволь нарыдавшись, Уля мотает головой, борясь с угнетающими мыслями, и потом и резко отталкивает меня.

- Правда не достоин, - с пренебрежением вторит моим словам оскорбленная девчонка. – Видеть тебя больше не желаю. Глаза режет. Сплошное отвращение.

- Взаимно, - сухо отзываюсь я.

Я рад, что в Уле проснулась напускная гордость. Пусть дерзит, сколько вздумается, это всяко лучше, чем соскребать её тело с асфальта.

На прощанье она заряжает мне пощечину. Финальный жест, типа это она меня бросает. Окей. Если честно, мне ни горячо, ни холодно. Молча смотрю вслед уходящей фигуре, и все больше осознаю, как же я ошибался в этой девушке.

Самое паршивое - я понятия не имею, как исправлять последствия собственного кретинизма.

Поворачиваю голову в сторону машины и сталкиваюсь взглядом с Владой. Она всё видела. Может, даже слышала. Ужасный факт.

Тяжело вздохнув, я достаю из кармана пачку сигарет и вытягиваю одну. Медленно скуриваю её до фильтра. Нет, не полегчало.

Больше всего меня угнетает не расставание с Улей, а то, что я по своей вине потерял по-настоящему дорогую сердцу девушку.

Глава 40

Есть моменты, когда надо помолчать. Ощущаю эту необходимость, когда Яр садится в машину и, не говоря ни слова, выезжает с парковки. Он явно не в духе. Тень расстройства лежит на хмуром лице. Плечи скованы, ладони напряженно сжимают руль. Тяжелый взгляд направлен на дорогу, но внимание целиком и полностью погружено в свои мысли. Они настолько громкие и беспокойные, что я автоматически съеживаюсь.

Кажется, он только что окончательно разорвал отношения с Улей. Не знаю, что именно там случилось, но я бесконечно рада. Даже если Мятежный застал свою «невинную» гадину верхом на Бесе, я не расщедрюсь ни на грамм сочувствия. Что заслужил, то и получил. Я говорила ему, а он не верил. Вот теперь пусть пострадает, переосмыслит, расставит приоритеты.

- Не гони, пожалуйста, - встревоженно прошу я, когда автомобиль стремительно набирает скорость.

Парень игнорирует мои слова и давит на газ. Движок рычит на нервном. Резкие повороты руля дергают тачку, как маятник, из стороны в сторону, обгоняя другие машины.

- Яр! – вскрикнув, хватаюсь за ручку.

Лихие маневры заставляют моё тело боязливо сжиматься.

Заднюю часть машины тащит юзом на крутом повороте. Слышно, как резина шин со свистом трётся об асфальт. По инерции я трескаюсь лбом о стекло.

- Чёрт! Ты хочешь убить нас?! – рассержено рявкаю на Яра.

Он где-то не здесь. Вообще меня не слышит.

Мы летим пулей вперёд. Стрелка на спидометре неумолимо двигается по часовой. Скоростные режимы стираются в труху. Правила в топку. Машина разгоняется, как ракета под реактивной тягой. Осталось только взлететь и отправится в космос.

- Останови чёртову тачку! - ору на панике.

Ноль реакции.

Я вжимаюсь спиной в кресло. Поджилки трясутся. Мне страшно. Лихорадочный стук сердца отбивается в ушах. Жар сменяется холодным липким потом. Вцепившись влажными ладонями в обивку сиденья, как в спасательный круг, я с широко распахнутыми глазами смотрю на дорогу. Впереди нас автомобиль.

Наплевав на сплошную, Мятежный идёт на обгон. На встречке грузовик. Слишком близко.

- Яр! – срываю связки.

Зажмуриваюсь.

Протяжный сигнал грузовика скукоживает сердце. Секунды до треска натягивают нервы. Я мысленно прощаюсь с жизнью.

Машину резко ведёт вправо. Дух выбивает. Сообразить не успеваю, как меня швыряет в сторону, и я ударяюсь головой. Темноту закрытых глаз рассекают искры. Тупая боль расщепляется на осколки и проносится дрожью по окончаниям. Виски пульсируют - значит, всё ещё жива.

Не доверяя ушам, которые улавливают ход автомобиля, я распахиваю испуганные глаза и понимаю, что мы чудом избежали столкновения.

Дыхание спирает от внутреннего коллапса. Даю себе время прийти в чувства. Дышу. Просто дышу и успокаиваю сердце. Набираюсь сил, чтобы прикончить безбашенного идиота за рулём.

Неконтролируемое всхлип прорывается через сомкнутые губы. Грудь сотрясается. Прикоснувшись к месту ушиба, я жалобно простанываю и протяжно втягиваю носом воздух. Опущенные ресницы сдерживают слезную пелену.

Яр снижает скорость. Звук включённого поворотника издаёт характерные щелчки, которые отсчитывают секунды до пика истерии. Я раскаляюсь изнутри. Ток бежит по нервам, как по оголенным проводам.

Остановившись на обочине, Яр имеет неосторожную смелость дотронуться до моего плеча.

- Сильно ушиблась? – обеспокоенно спрашивает.

Нежное прикосновение становится сильнейшим раздражителем. Миллионы искр вылетают под высоковольтным напряжением. Я воспламеняюсь, теряя всякую чувствительность. Бесперебойно хлестаю парня, куда придётся, и истерично верещу:

- Чокнутый кретин! Ты чуть не угробил нас! Из-за этой идиотки! Мученик хренов! Сдалась она тебе! Как гуляла, так и будет гулять! Ей наплевать на твою жизнь! Готов скончаться? Пожалуйста! Но без меня! Ясно тебе? Я жить хочу, с тобой или без тебя, придурка конченного!

Безумная агония лижет огненными языками изувеченное нутро. Прижигает свежие язвы и одновременно опаляет тонкие слои до дыр. Я на живую плавлюсь от злости. Боль и ярость захлестывают.

Крепкая хватка силой сдерживает мои заведённые руки. Яр сжимает мои запястья, встряхивает и укрощает жестким взглядом разбушевавшееся существо внутри меня. Бессилье сильнее выводит из себя - я кричу ему в лицо, как пойманная в капкан бешенная зверушка.