Дана Алексеева – Приручить Мятежного (страница 17)
Очень длинная и неловкая пауза повисает в воздухе.
Я сильно надеюсь, что темнота удачно скрывает красноту моего лица, которая возникает после неудобного вопроса.
- Конечно, целовалась, - невозмутимо отвечаю я. – А что?
- Ничего, просто… - почесывает затылок Мятежный. – Ты делала это очень неумело.
- Потому что ты поцеловал меня без предупреждения, - отбиваюсь, как могу. - Знаешь ли, ты тоже не в моём вкусе, чтобы лобзать тебя со всей страстью.
- Ну ясно…
- В родном городе я встречалась с парнем, и мы целовалась с ним каждый день. Он не жаловался, - на ходу придумываю я, чтобы Яр не сомневался в моём вранье.
- Я верю, Влада. Проехали.
Мятежный убирает с меня руку и отступает к мотоциклу.
- Надеюсь, нам не придётся больше целоваться, - говорю я напоследок с пренебрежением.
Яр ничего не отвечает. Его лицо скрывает шлем. Он садится на мотоцикл и перед тем, как завести двигатель, говорит:
- Спокойной ночи, Влада.
У меня в горле ком встаёт. Прикусив нижнюю губу, еле заметно киваю парню. Он опускает визор и отъезжает от ворот. Обняв себя руками, я провожаю его взглядом. Когда мотоцикл исчезает из поля видимости, и звук рычащего мотора не доносится до ушей, я вскидываю голову к звездному небу и взвываю. Меня снова разрывает от чувств, и я не знаю, что с ними делать…
________
*Гидра - чудище в древнегреческой мифологии. У неё на месте отрубленной головы вырастали две головы.
*Мегера - коварная богиня со змеями вместо волос. Одним взглядом может превратить человека в камень.
Глава 15
Во время большого перерыва в школьной столовой не протолкнуться. Большая часть времени уходит на то, чтобы выстоять длинную очередь.
- Я забыла облепиховый морс, - говорит Тася, когда я приближаюсь к кассе.
Она уже унесла свой поднос на стол и вернулась обратно, вспомнив о напитке. Улыбнувшись, я пропускаю её, а потом расплачиваюсь сама. Мой живот гудит, глядя на содержимое тарелок. Я такая голодная. Первое, второе, десерт умещаются на подносе, который я подхватываю на руки, и торопливо иду в конец зала. До звонка осталось минут десять – надо успеть всё съесть.
Планы «вкусно покушать» с грохотом рушатся. Это падаю я, а следом – мой поднос. Тарелки разбиваются, а вся еда оказывается на полу.
Зажмурившись от боли в ушибленном колене, я слышу с разных сторон смешки и восклицания.
Нет, я не поскользнулась. Я запнулась о чужую ногу. И это вторая подножка за сегодня. Первый раз случился на уроке географии, когда я шла между рядами к доске. Своим падением я насмешила весь класс и чуть не сгорела со стыда. Но если в первый раз я ссылалась на случайность, то сейчас я понимаю, что это запланированная акция под названием «Война началась, новенькая». Организатор, конечно, Баринова. Мне достаточно одного её взгляда, чтоб понять это. Правда, сама она не марает руки, а доверяет пакости своим «шестёркам».
- Какая ты неуклюжая корова! Целый день сегодня падаешь, - насмехается Лера в унисон со своей свитой.
Ко мне подбегает Тася, а следом – ворчливая уборщица.
- Блин, как же так, Влада, - пищит Чайка и помогает мне подняться.
На моём колене дырка. Капроновые колготки пустили длинную стрелку вниз. Одежда перепачкана едой. Отлично пообедала!
- Наелась, слепая овца? – травит та самая, которая поставила подножку. – Под ноги надо смотреть, куда идёшь.
- Шалаева, заткнись, а! - заступается за меня Чайка. – Жри свою запеканку молча!
- Я не жру, а культурно кушаю в отличие от некоторых.
Мимо проходят учителя, и словесная перепалка сразу обрывается.
Мы помогаем уборщице собрать осколки тарелок на поднос.
- Не сильно ушиблась? – переживает за меня Тася.
- Нормально всё, - сдавленно отзываюсь. - Ты иди ешь, а то не успеешь. А я пойду в туалет, приведу себя в порядок.
Она хмуро смотрит на меня, а потом кивает:
- Я тебе кекс оставлю. Перекусишь.
- Спасибо, - невесело улыбаюсь я.
Мы расходимся. По пути в туалет на моих глазах собираются слёзы. Я умоляю себя не поддаваться эмоциям. Баринова только этого и добивается. Нежелательно опускаться до её уровня и мстить, но и слабохарактерность нельзя проявлять. Иначе кобра задавит. Мне следует её проучить, но как? Где её слабое место? Пока у меня нет ответа на этот вопрос.
- От тебя так воняет столовкой, - говорит Мятежный, стоит мне приземлиться за парту. – Дай угадаю, гороховый суп и пюрешка?
Его улыбка раздражает. Он не был свидетелем моего позора, но от этого мне не легче. Влажные салфетки не помогли, от одежды пахнет едой. Класс!
- Заткнись, - цежу я, пребывая в дрянном настроении.
Ярослав больше не пристаёт ко мне. Нет желания жаловаться ему и изображать беспомощную овечку. Он мне кто? Никто. Так, одноклассник и сосед. И парня он играет хреново. Ни обнимет, ни чмокнет, ни комплимента ни скажет… Или он забыл об обещанной услуге?
Кстати, Бес сегодня какой-то загруженный ходит, не нарывается, на уроках не отсвечивает, прикрывает побитое лицо свисающей челкой. Они с Бариновой походу по очереди договорились меня доставать.
После последнего урока, все оперативно собирают рюкзаки и по очереди выходят из класса. Я тоже рвусь к дверям, но натыкаюсь на учительницу литературы, Зою Никифоровну. Она рассерженная и красная, как помидор. При виде меня, она тут же заостряет взгляд, как будто именно я - причина её злости. Следом за ней заходит наша классная руководительница.
- Влада, задержись. Надо кое что прояснить, - строго говорит она.
С растеряным лицом я иду за преподавателями в лаборантскую. А когда мы остаёмся наедине, Зоя Никифоровна вручает мне листочек с сочинением которое мы сегодня писали на уроке.
- Я обескуражена, Владислава. Это полнейшее безобразие. Если ты сейчас же внятно не объяснишься за свой поступок, я дойду до директора! – грозится учитель литературы, нервно дергая головой.
- Не волнуйтесь так, Зоя Никифоровна, мы сейчас разберемся, - вмешивается классный руководитель. – Влада – порядочная и воспитанная девушка.
- Да вы только прочитайте, что она написала!
Мои глаза бегают по строчкам сочинения и расширяются от ужаса. Целая страница исписана некрасивыми грубыми выражения о том, как я ненавижу новую школу и презираю здешних учителей.
Почерк не мой, хотя работа подписана моим именем.
- Я не писала такого… - судорожно мотаю головой, глядя на учителей. – Я не знаю, кто это сделал.
- Вот, пожалуйста, - разочарованно говорит Зоя Никифоровна. – Я видимо сама всё это написала.
- Но я действительно не при чём…
- Так, ну на чистосердечное признание можно не рассчитывать, - фыркает Никифоровна. – Чего ж ты в нашу школа пришла, раз тебе всё тут не любо? Досидела бы уже в своей школе! Запомни, деточка, я не потерплю подобное отношение к себе. Переходить на оскорбления – это слишком. Завтра я дойду до Голунова, пусть разбирается. Моих нервов не хватит. Я тридцать лет работаю в школе, но такого хамства ещё не было!
- Зоя Никифоровна, не надо беспокоить директора, у него итак забот хватает. Мы разберёмся, - встревает классная руководительница и озабоченно смотрит на меня. – Влада, тебе следует извиниться перед учительницей.
- Но я не писала это, - мой голос дрожит от обиды.
- Так, всё. Я не желаю слушать этот дурдом, - теряет терпение Никифоровна.
Бурча под нос, он выходит и шумно хлопает дверью.
Ольга Игоревна вздыхает.
- Влада, что у тебя произошло? Ты можешь откровенно поговорить со мной.