Дана Алексеева – Подонок. Я разобью твоё сердце (страница 7)
Мужской язык проникает в рот, сталкивается с моим в диком танце, от которого внизу живота начинает ныть и твердеют соски. Сердце возбужденно колотится, готовое выпрыгнуть из распирающей груди.
Комнату заполняют влажные причмокивания, но я не слышу, потому что улетаю куда-то далеко. Во вселенную страсти и похоти, которую открыл мне Герман. Тело превращается в чувствительный раскаленный сосуд, который с каждой секундой интимной близости наливается горючим веществом, плавящим разум и поджигающим острые ощущения.
Происходит неожиданная потеря самоконтроля.
Мужская ладонь сжимает затвердевшую от возбуждения грудь, и я выстанываю звук приятной боли. Между ног отчетливо пульсирует. Именно в "нижнее пекло" стремятся чужие проворные пальцы. Касание влажных складок через трусики действует на меня сродни электрического разряду – мышцы перетряхивает. Я запрокидываю голову, утыкаюсь затылком в дверь и задыхаюсь. Сгустившийся воздух кружит сознание. Глаза закатываются, и кожа покрывается мурашками, когда Герман принимается усыпать шею поцелуями и вылизывать языком ухо. Пока его губы работают наверху, пальцы совращают меня внизу. Растирают возбужденное лоно, ткань трусиков напитывается смазкой и влажнеет. Подушечки воздействуют на чувствительную точку, через которую проходят крышесносные волны через всё дрожащее тело. С моих губ срываются стоны, Заславский перехватывает их ртом, засасывает в круговорот, из которого самой уже не выбраться.
В этот самый момент проворачивается ключ в замочной скважине. Кто- то открывает дверь, на которую я навалилась спиной. Потеряв опору, я заваливаюсь назад и падаю... в другие мужские руки. Они мягко ловят меня, спасая от удара.
Открываю глаза, и первое, что вижу, – голубые проницательные глаза. Это Тит, тот самый парень, что первый раз вызволил меня из навязчивых объятий Германа. И вот опять он приходит на помощь...
***
–Тит, блядь! Какого хрена? – недовольно рычу.
Такой кайфовый момент обломал! Эта крошка почти отдалась мне! Член дымится в истерике.
–Такого, – с вызовом отвечает друг, который поступает хуже врага.
Он на моих глазах отпускает девчонку из рук, и та как угорелая бежит по ступенькам вниз.
– Стой! – Хочу поймать её, но врезаюсь в крепкую грудь Тита.
Со смелым нарывающимся взглядом он преграждает мне путь.
– Какого хуя ты творишь? – толкаюсь я. Полоскаю острым взглядом.
Он чуть отшатывается, но продолжает стоять скалой, не давая прохода. Лизы уж след простыл.
– Отстань от девочки, – твёрдо произносит Тит. – Ты же видишь, она не из "тех".
– А ты типа в защитники заделался? – смеряю взглядом друга.
Молчит угрюмо. Желваки ходуном ходят. Поняв, что происходит, я начинаю ржать.
– Недотрога понравилась? Тоже трахнуть захотелось? – Меняю улыбку на оскал. – Только после меня. В очередь, понял? Не мешайся.
Тит упрямо стоит, и мы сталкиваемся лбами. Бодаемся, как бараны. Испепеляем друг друга взглядами.
– Правда, что ты на неё поспорил с Гордеевым? – недоверчиво интересуется он.
– Я новую тачку на кон поставил! – выплёвываю. – А ты, козлина, всё испортил своим появлением!
– Она бы тебе всё равно не дала, – усмехается.– Таких деньгами не купишь и наглостью не возьмёшь.
– Да ты что, всезнайка, – театрально вскидываю брови. Подношу свои ещё влажные пальцы к его носу в качестве доказательств обратного. – Чуешь, чем пахнет? Смазка целочки, а на её груди моя сперма. Что на это ты скажешь, защитник?
Тит морщится, шлепая меня по ладони. На лице появляется налёт разочарования. Я довольно ржу.
– Такая же доступная, как все, – подытоживаю я. – Трахнул бы её без проблем. Если б не ты, блядь, герой Уйди на хуй.
Рыкнув, толкаюсь грудью. Я не на шутку отгрызаюсь, сигналя воспаленными глазами, что следующим шагом будет мордобой, если он не даст пройти. Тит с загруженным видом отступает.
Я спускаюсь вниз за девчонкой. Цепляю взглядом женские лица – нигде нет. Выбегаю в полуголом виде на улицу. С неба снег порошит, но мне не холодно, тело горит, как и нутро: признаюсь, недотрога завела меня не на шутку. Её невинность и суперчувствительность сделали своё дело – я реально хочу её, жажду стать первым, порвать целку.
Огибаю взглядом заснеженную территорию сада и выхожу на парковочную зону. Кроме автомобилей – никого. Неужели сбежала, зараза?
Краем уха улавливаю звук хрустящего от шагов снега, оборачиваюсь и вижу Тита. Сваливает с вечеринки без лишних слов, идёт к своему блестящему Мерседесу. Ну и правильно, вали, раз всё испоганил. Сталкиваемся глазами, у обоих борзые и упрямые, Тит вину явно не чует. Он садится в чёрную иномарку и заводит двигатель. Я сплевываю в сторону, засунув руки в карманы, и слежу за тем, как колеса двигаются с места. Как остынем, переговорим, что за муха бешеная его укусила.
Через лобовое стекло замечаю на заднем сиденье выезжающей иномарки лицо недотроги. Когда она успела спрятаться в машину Тита?
– Стой, – спохватившись, сигналю рукой другу.
Он как специально давит на газ и на моих глазах увозит Лизу с собой.
Ну пизда тебе, Тит.
Сгребаю мокрый снег рукой и пуляю комок вслед удаляющемуся авто.
– Сучоныш, – сыплю искры из глаз.
Сглотнув вонючий запах из выхлопной трубы, фыркаю и со злости пинаю невидимый камень.
Озираюсь на гогот парней: Гордеевы тут как тут. Стиснув зубы, встречаю их колючим взглядом.
– Где ключик, братик? – лыбится Дрон. – Сегодня явно не твой день.
– Тит всё сорвал. Так бы я сделал, что обещал.
– Бы да бы, – подкалывает он. – Гони либо видеодоказательство, либо ключи. Или пиздабол?
Его бровь провокационно выгибается, глаза горят вызовом. В моём горле застревает ядовитый жгучий комок. Как же я не ненавижу проигрывать. Засунув руку в карман, цепляю пальцами брелок. Достаю ключ и бросаю его шакалу с пирсингом.
– Оп, – ловит он и довольно лыбится на пару с братом.
– Аккуратнее там, – ревностно предупреждаю. – Как только недотрога станет моей, вернёшь обратно.
– Ну да, удачи, – ржут они и идут к зелёному Ламборгини, чтобы устроить долгожданный тест-драйв.
Я отворачиваюсь, чтобы не мучить глаза. Из-за какой-то недотроги потерять крутую тачку Ну, Лиза, я ж тебя теперь из-под земли достану. И ты без вариантов станешь моей.
Глава 8
– Ой – выглядываю я из-за сиденья, когда машина, в которую спряталась, двигается вперед.
За рулем Тит, и он даже не удивлен, что в машине есть кто-то посторонний. Он дергает головой, ловя мой силуэт боковым зрением.
– Выйти хочешь? – спрашивает, выруливая от ворот.
Замечаю через стекло полураздетого Германа и категорично мотаю головой:
– Нет.
Тит нажимает на газ, и мы оставляем позади рассерженного именинника – птичка таки упорхнула из его дорогой клетки.
– Садись на переднее, – говорит Тит, когда выезжаем на трассу. – Куда тебя отвезти?
Не чувствуя угрозы от парня, я послушно перелезаю на переднее сиденье.
– Домой, пожалуйста. – Пристегиваюсь. – Я живу в общежитии на Садовой.
Свожу колени вместе и оттягиваю край платья как можно ниже. Сверху укладываю сумку и неловко перебираю пальцы.
Внимательный водитель замечает каждую мелочь с моей стороны, но даже бровью не ведёт.
– Салфетки нужны? Возьми в бардачке.
Я уже и забыла, что на моей груди красуется выразительно пятно. Лицо покрывается стыдливой краской. Представляю, что он обо мне подумал.
– Черт – еле слышно ругаюсь и нажимаю кнопку на панели. Забираю из открывшегося отделения пачку влажных салфеток. Вытягиваю пару штучек. – Кхм, спасибо.
Вытираю кожу и ткань платья. Запах Германа словно намертво впитался в меня. Мне необходим как минимум душ. Губы до сих пор покалывает от первого поцелуя. Не понимаю, как могла согласиться, а уж тем более потерять контроль и позволить наглому мажору лапать меня в интимных местах. Мне стыдно за себя.
– Ничего не было, – считаю нужным сказать Титу, хотя он ничего не спрашивал. Не хочу выглядеть в глазах личного спасителя какой-то шлюхой.