DamnedDeus – Совершенный. Война никогда не меняется. Том 1 (страница 15)
Один раз — случайность, два — уже совпадение. Так, кажется, говорят? Но не в этом случае. Куча оружия не может исчезнуть сама по себе, в особенности с изолированной военной базы. И уж тем более мёртвые куски металла не имеют свойства прихватывать с собой в дорогу личные вещи солдат.
«Строение относительно цело, костей — мало, и пропало всё оружие вместе с одеждой. Склады в лучшем случае полупусты, в худшем — полностью опустошены. И что же в итоге? Неужели зелёненькие сумели эвакуироваться? Тогда и карту могли не забирать — она ведь лютый анахронизм даже по человеческим меркам. Хотя люди, конечно, за собой всё равно ничего бы не оставили. Принципиально. Но то — люди. Они — параноики, они привыкли…»
Что же, в таком случае делать мне здесь больше было нечего. Конечно, за исключением необходимости в отключении ловушки и проведении пары сеансов ещё более вдумчивой мародёрки. Разбираться же с результатами короткого, но крайне запоминающегося приключений можно будет и на поверхности. Не рискуя при этом остаться в полной темноте под землёй.
— Мр-ру! — раздаётся трубный бас над головой, и что-то тяжёлое решительно, но вместе с тем деликатно навалилось на меня со спины.
— Это что же, я слышу недовольство в твоём голосе? — иронизирую, стараясь не отвлекаться при этом от своего занятия.
— М-моу-у! — и меня аккуратно пихают в бок. Лапкой. Правда, кого другого от этой грабли мог и сердечный приступ схватить — коготки под тридцать сантиметров длиной внушительны, словно дуло тяжёлого пулемёта, приставленное к виску. Такого арсенала, мало чем уступающего самым лучшим кинжалам что в крепости, что в размере, моему другу вполне хватает для того, чтобы отрывать куски от добычи на бегу, прямо во время охоты.
От чего появилась такая жуть — не ясно. Хотя я склоняюсь к мнению, что во всём следует винить генетиков-кошатников.
— Моу-у-у! — ещё один тычок, и голову внезапно накрывает слоем чего-то тёплого и шершавого.
— Не лижи меня, Ума, — пахнущий какой-то химией язык не мешал заполнять карту, но разыгравшегося хищника нужно было одёрнуть. А то я его знаю, будет опять бесится — порвёт к чертям важный для всех нас кусок пластика. А оно нам надо? — И вообще, я сейчас сильно занят. Дай мне десять минут, ладно?
— Моу?
— Хорошо, — смех удаётся сдержать, а потому наружу вырывается лишь весёлое фырканье. — Нагрею тебе котелок воды. Теплолюбивый ты наш!
Громкое благодарное сопение окутывает тёплым воздухом с ног до головы, а по лицу проходится всё тот же шершавый язык. И зверь уходит, напоследок своим любимым жестом обвив и сжав меня длинными хвостами.
«Кот, ага. Котики вылизываться любят, а не поливку кипятком. И что генетики с вирусами такого в Уме накрутили? Ладно, десять минут — так десять минут. Нужно поспешить».
С момента вскрытия мрачных подземелий пришельцев прошло три недели, которые не пропали даром. Разнообразной работы, собственно, всегда хватало, однако не забывал я и об исследовании местности. Благо теперь было от чего отталкиваться, и куда заносить данные.
Результаты картографирования, впрочем, не сильно радовали, причём по многим причинам. Для начала, как показала сверка ориентиров, я оказался в не слишком-то удачной позиции. Причём это ещё по меркам того времени неудачной, а теперь же вообще стоит ожидать если не Ад, то глубин загробного мира так точно.
«Ага, а я пока, значит, в этаком Элизиуме тусуюсь. На пару с чьим-то божественным питомцем, значится… А что, неплохо звучит! Нужно будет потом эпическую поэму написать, что-нибудь в духе Илиады».
Ну и по всем канонам повествования, из относительно благополучного клочка земель мой путь мог лежать исключительно через места, для людей не слишком пригодные. Ничего удивительного в этом нет — зелёненькие тоже не были дураками, как бы отдельные их решения не пытались меня убедить в обратном. Они вполне закономерно выбрали для размещения своей сверхсекретной лаборатории место, достичь которое было проблематично даже в лучшие времена. На фоне же непрекращающейся планетарной войны, а также учитывая людскую любовь к партизанским диверсиям, спрятать такой объект в самом захолустном захолустье оказалось действительно стоящей идеей. По крайней мере, за всё своё пребывание в комплексе, я ни разу не встречал признаков деятельности враждебных создателям сил. Ну, разве что за исключением общей ограниченности ресурсов.
Словом, труднодоступность территорий, где я сейчас находился, меня не удивляла. Просто что тогда, что уж тем более теперь это сулило немалые проблемы.
По конкретике же… С юга на запад, если я правильно понимал пометки на карте, простиралась невысокая, но удивительно затейливая горная гряда. И затейливость её состояла в том, что из-за периодической сейсмической активности и общей ненужности она была, что называется, «дикой». То есть не то чтобы совсем уж неисследованной, скорее просто необлагороженной. Ни дорог нормальных, ни туннелей, ни даже постоянных тропинок. То есть этакая сплошная серая зона с пометкой, вида: «Следить, но не влезать».
Впрочем, судя по обилию карантинных зон, кто-то туда всё-таки активно лез. Как понятно — с последствиями. К счастью, уже к моменту строительства моей лаборатории кто-то другой, интеллектом явно повыше, научился-таки подсчитывать риски, и новый секретный объект расположили пусть и в том же районе, но на некотором отдалении от опасных участков.
«Шатать нас, конечно, — шатало. Помню такие случаи, хоть какое-то разнообразие в рутине дней. Да и ксеносы так смешно бегали… Хотя, когда я за ними охотился, было куда-а веселее!»
Впрочем, теперь радости я не чувствовал. Мало того, что гряда сама по себе являлась этакой мёртвой зоной, причём даже в лучшие свои годы, а значит теперь была тем более для меня закрыта, так и остальные направления… не радовали. Собственно, вокруг долины в принципе всегда были либо горы, либо каменистые степи. И если первые мало чем изменились по прошествии лет, то вот вторые превратились в натуральные пустыни. Только вместо песка грунт покрывала то ли окаменевшая корка непонятного происхождения, то ли… то ли это и являлось грунтом. Просто тонкий слой степной почвы бесследно исчез, оставив на поверхности лишь суровое скальное основание.
Я уже неоднократно выходил к границе долины. И то, что увидел там, за лесами и узкой цепочкой холмов… Место не просто гнетущее, а прямо-таки ужасающее. Бескрайнее однотонное плато, словно бы ровное, хотя это впечатление обманчиво. Какое-то красновато-серое, слегка ржавое, но уже явно выбеленное безжалостным светом яркого, абсолютно безразличного светила. И над всем этим небо вроде бы голубого, но всё же какого-то слегка неправильного цвета. Там, во время палящего зноя, эта неправильность особенно бросается в глаза.
Впрочем, даже когда Солнца не видно, лучше картинка не становится. Если облака, так обязательно неправильных, токсичных цветов. Если ночь, то под светом непрекращающейся авроры. И никакой жизни на многие мили вокруг… Уж я бы уловил хоть какое-нибудь движение. Ничего. Полностью мёртвая земля. Причём настолько, что даже на холмах вблизи никто не рискует жить. То ли впечатление сказывается, то ли погодка там и вправду не сахар.
Словом, стабильно гнетущая земля, вмиг выпивающая все положительные эмоции. Словно вид злобных духов из одной серии книг.
И через такое мне нужно будет пройти. Не сказать чтобы очень далеко, но и не близко. Километров сто пятьдесят, может быть двести. Это, конечно, если я решу пойти к ближайшему городу, ранее располагавшемуся на берегу какой-то не слишком большой степной речушки.
«Главное в таком случае — не сбиться с курса. Промахнёшься на пару километров, и придётся в поисках цели круги нарезать».
Имелся, впрочем, и другой путь — на юг вдоль гор. И я даже уже бывал в той стороне, на границе с узкой полоской всё той же пустоши, что отделяла долину от уходящей вдаль полоски поросших лесостепью холмов. На фоне остальных, поистине бескрайних видов пустоши, даже такая природа дарила надежду. И нет ничего удивительного в том, что прежде я рассчитывал отправиться именно в том направлении.
Где растения, там и животные. А значит — пища и питьё. И это как минимум. Как максимум же, это был по крайней мере хоть какой-то шанс выйти к обширным территориям живых земель.
«Ну, если на это планете вообще остались живые земли, за исключением долины. Тогда — да, тогда — проблемы».
Однако теперь, изучив карту местности, вынужден был признать, что едва не загнал нас в вероятную ловушку. Пойди мы туда, и где-то в двухсот пятидесяти километрах пути нам бы встретился небольшой карантинный посёлок. То ли шахтёрский, то ли ещё какой. Вот только ещё через сто километров начиналась береговая линия некого моря, с состоянием которого к сегодняшнему дню не было понятно вообще ничего. Может быть оно уже давным-давно высохло, может — наоборот разлилось, а может и фонить стало, словно одна знаменитая зона отчуждения. Да и облака, двигающиеся как раз таки оттуда, меня немало смущали и цветом, и своим содержимым. Ведь никаких химикатов в море быть изначально не должно.
Словом, если заброшенный город в степи меня ещё хоть как-то устраивал, то вот уже непонятная закрытая зона, ко всему прочему заражённая ещё и неизвестно чем, уже не очень.