DamnedDeus – Совершенный. Война никогда не меняется. Том 1 (страница 10)
На самом деле Ума очень любит купаться. А ещё больше любит быть чистым. Поскольку выпадающая шерсть и отслаивающаяся чешуя, даже со сниженной чувствительностью боевого биогенета, имеют свойство застревать и неимоверно чесаться при любом удобном случае. Зверь, конечно, способен терпеть такой дискомфорт. Но терпеть — не значит любить.
«Так что мне совершенно непонятно, почему…»
— … Почему ты продолжаешь упираться, Ума⁈ — от натуги приходится рычать. — Тем более упираться так, едва ли в половину силы! Прими уже, наконец, свою судьбу, воды тебе не избежать!
Наконец, потерпев поражение под гнётом непреодолимых обстоятельств, зверь расслабился, подобрался и… прыгнул, чтобы мгновением спустя рыбкой уйти на дно. Естественно, даже при всей своей грации такая туша не могла уйти под воду без всплеска. И он, всплеск, произошёл, окатив меня с ног до головы. Благо к чему-то подобному я уже был готов, а потому пошёл на дело исключительно в самодельных трусах.
«А водичка-то свежая, прохладная… радиоактивная. Ну да и чёрт с ней, не такой там фон, чтобы сильно переживать. Пару часиков с недомоганием поваляюсь, да и всё — чистый, радостный и совершенно не фонящий. Люблю свою биологию…»
У Умбракса, впрочем, с оной всё обстояло не столь радужно. Всё же, если говорить начистоту, меня создавали для долгой и плодотворной жизни, тогда как кошака и ему подобных — для достаточно скоротечной, но обязательно неимоверно кровавой смерти. Боевые юниты должны расходоваться, особенно если они — искусственно выведенные монстры. Такова логика обеих сторон конфликта. Так что нет ничего удивительного в том, что несмотря на поистине впечатляющую живучесть, иммуно-регенеративные системы биогенетов зачастую оставляли желать лучшего. Им просто незачем было давать то, что банально не успеет сработать ввиду скорой смерти организма. Война ведь, а в боях никто дни и недели ждать не будет.
Конечно, наверняка и здесь Ума отличается от своих предков в лучшую сторону. Иначе ядерный апокалипсис этот вид просто не пережил бы. Та доза, от которой у обычного человека разовьётся лучевая болезнь, моего питомца лишь пощекочет, это правда. Однако водичка здесь, на озере, являющимся также кратером от ядерного взрыва, фонит всё же чуть побольше безопасного для зверя уровня. А значит даже после короткого купания бедолага будет чихать, ворчать, а иногда и блевать на протяжении ближайших одного-двух дней.
«Бедняжка Ума… — тихо вздыхаю, продолжая неспешно погружаться в воду. — Ну а какой у нас выбор? Либо так, либо этот проклятый запах на ближайшие пару недель. Ни охоты тебе, ни нормального сна из-за вони, причём обоим. Вот и приходится идти на такие жертвы… Дождей-то не дождёшься!»
Сравнительно слабые и медлительные, но хитрые травоядные с ярким, неимоверно отвратным пахучим секретом. Это явление неприятно само по себе, а при столь редких в этой местности дождях, и вовсе превращается в смертельно опасную игру. Такую жертву-то догнать и убить не проблема, вот только после неё охота сильна затрудняется — едкая вонь предупреждает новые цели сильно заранее, превращая ранее лёгкое дело чуть ли не в игры разума пополам с превозмоганием. Благо секрет хорошо смывается водой… Если она у тебя есть под рукой, конечно. А у нас поблизости только это радиоактивное озеро.
Секунда шума, и в брызгах воды мимо меня проносится радостный зверь. Уже почти скрывшись из моего поля зрения, его хвосты как бы на прощание обвивают мой торс, цепляясь крючьями за конечности. И тут же отпускают, когда здоровенная туша устремляется дальше к берегу.
«А ведь обычного человека этот жест если бы не на куски порвал, то кожу хотя бы содрал — точно. Нужно будет его подрессировать на эту тему, а то после встречи с людьми рискуют появиться жертвы».
Ладно, дальше на повестке дня — свежевание добычи, готовка и ещё часика четыре на копание в руинах. Как раз хватит, чтобы окончательно отрыть подвал местной крошечной больницы. Надеюсь, там найдётся что-нибудь интересное.
Глава 4
Жизнь под солнечным светом
С самого утра небо затянули тяжёлые, ржавого цвета тучи. И я уж было опечалился, что долину зальёт дождь. Да не простой, а с немалым вкраплением неких химикатов, судя по цвету облаков. Однако, как стремительно непогода появилась, также скоро и растворилась, уплыв куда-то за горизонт.
«Тьфу ты, а я распереживался…»
Но что куда хуже — готовясь к возможным осадкам, я не удосужился переработать добытые на охоте тушки. Кровь не слита, внутренности не вынуты…
«Пропала добыча, как есть пропала! Теперь только выкидывать… Умбраксу».
Обидно терять многие десятки килограмм пусть и твердовато-жилистого, но всё же вполне себе вкусного мяса. Особенно теперь, когда с ростом эффективности нашей с кошаком совместной охоты, крупная дичь стала всё реже появляться вблизи руин. Да ещё и столь странная погода… Не в первый раз нас посещает такой вот ложный дождь, и не в первый раз приходится выбрасывать слегка подпорченное по причине нехватки времени мясо. Но выбрасывать не в первозданном виде, конечно же. А уже после того, как будут изъяты многие кости, когти с клыками и сняты шкуры. Ведь всё это материалы, и материалы очень даже хорошие, древние предки не дадут соврать. Тем более, имея дело с потомками биогенетов, трудно не набрать себе массу ингредиентов поистине удивительного качества.
«Какими же должны быть кости и сухожилия Умбракса, если позволяют такой туше носится с резвостью даже большей, чем у многих мелких хищников? Нет, вскрывать этого наглеца я конечно же не стану, однако интересно ведь…»
И любопытство моё было не праздным. Ещё в античности простые люди, не отягощённые знаниями современности, собирали довольно удивительные механизмы. Не сильно отставали, а то и превосходили их и средневековые исследователи. И пусть я не обладаю сомнительной гениальностью людей прошлых эпох, зато с лихвой компенсирую это знаниями и методиками выжимания собственной памяти в поиске оных. Едва ли не всё, что однажды было услышано, увидено или обдумано можно восстановить в том самом, первозданном виде. И ничего не помешает мне повторить технологии, если нужные или схожие по свойствам материалы будут иметься в наличии.
«Правда, не знаю, чем мне сейчас может помочь арбалет, баллиста или скорпион. Первый без металлических плеч с тетивой и крепкой рамы по убойной мощи едва ли достигнет хорошего лука, от которого местное зверьё и не почешется, а крупные механизмы пригодятся разве что для обороны. Да и то — попасть по многим местным обитателям удастся исключительно по зову удачи».
Так что в основном мои поделки носили небоевой характер. Нормальная, тёплая одежда из шкур, примитивные инструменты со столовыми приборами и посудой, крепления и стяжки для самодельной пародии на рюкзак, волокуши и даже моя личная гордость — крупная, тщательно выточенная тележка о четырёх колёсах. Деревянных само собой, пусть и обшитых шкурами ради амортизации. Надеюсь, подобного приспособления хватит для того, чтобы взять с собой весь свой скарб когда придёт время.
«А время придёт уже скоро. Лес исследуется быстро, руины — ещё быстрее. Вскоре придётся делать следующий шаг навстречу новому миру, пусть пока и непонятно, куда именно он будет направлен. Холмисто-гористая местность со сравнительно небольшой долиной, где я сейчас и нахожусь — удобный, укромный уголок для комфортной жизни… Но не для моих амбиций».
Естественно, одними инструментами всё вышеперечисленное было создать. Те же шкуры, к примеру, без обработки имеют свойство стремительно сгнивать, на радость немногочисленным насекомым. А для дубления нужны химикаты, пусть и простейшие. К тому же без лака, клея и чего-нибудь антисептического ни собрать поделки, ни уж тем более обезопасить их на сколь-либо приемлемый срок было фактически невозможно. Так что пришлось шерстить память землянина, поскольку создатели инфильтратора в принципе не предполагали нахождения своего творения в столь плачевной ситуации.
«А могли ведь дать хотя бы курс выживания в дикой природе… Неприятно осознавать себя пусть и сильнейшим, но всё же пещерным человеком».
Слава химии и биологии, разнообразных растений, в том числе подходящих мне в качестве реагентов, в тёмном лесу хватало, пусть и впритык. Неизвестно, была ли местная природа таковой всегда, или же всему виной события последних восьми десятков лет. Да и не важно это. Главное, что смола осталась смолой, а немногие масленичные растения продолжали давать эти самые масла. Убеждаться в их пригодности приходилось на практике, что заняло довольно много времени, но результат вышел вполне удовлетворительным.
«Чего не скажешь о многом другом… Впрочем, сейчас на повестке дня кормление Умбракса. Где там бродит эта шерстяная жопка?..»
Ожидаемо, но всё же немного внезапно хрустнули камешки где-то позади меня.
«Вновь котяра расшумелся. Ну, оно и не удивительно, под лапами такой-то туши!»
Другое дело, что до сих пор было совершенно непонятно, каким это образом зверь раз за разом бесшумно доходит практически до центра руин. Вокруг — многие сотни метров техногенной пересечённой местности, устланной мелкой, удивительно звонкой при раздавливании каменной крошкой. И не только лишь ею одной — мелких камешков, кусков полусгнивших пластмасс и прочего подобного хлама кругом хватало. Но Умбраксу, кажется, всё было не по чём. Огромная туша биогенета с какой-то прямо-таки вопиющей небрежностью неслышно кралась там, где даже многие модификанты-скрытники вынуждены бы были отступить.