Дамир Янсуфин – «Маска Империи». Тайный диссидент в министерстве (страница 3)
Он встал.
— Благодарю за ваше… развернутое мнение.
Клюг ушел, оставив за собой шлейф напряженности. Элис не проиграла. Но и не выиграла. Она лишь отбила первую атаку, подтвердив свою благонадежность не криком лояльности, а изощренной аргументацией. Однако она точно попала в его поле зрения. Теперь он будет наблюдать еще пристальнее.
Слухи не утихнут. Они усилятся. Но теперь те, кто их распускал, знали: Элис не легкая добыча. Она умела фехтовать словами. И это делало ее одновременно и опаснее, и уязвимее в их глазах.
Элис собралась с духом. Она понимала: это точка невозврата. Риск колоссальный, но отступление уже невозможно.
Сцена. Заседание у главы пропаганды.
Кабинет пах кожей, дорогим табаком и страхом. Элис сидела среди высших чинов, стараясь быть тенью. Тема — усиление враждебной риторики в прессе и кино. Речь шла о самых отвратительных, лживых и подстрекательских образах.
Один из чиновников, обер-директор Функ, с пеной у рта доказывал необходимость показывать гонимый народ как «переносчиков заразы» в буквальном смысле, сравнивая их с крысами и тараканами в образовательных мультфильмах для самых маленьких.
— Мы должны привить отвращение на инстинктивном уровне! — восклицал он. — Чтобы ребенок, увидев их, инстинктивно отшатывался, как от прокаженного!
Элис тошнило. Кровь стыла в жилах. Молчание становилось соучастием. Но сказать что-то было самоубийством.
И тут глава пропаганды, сидевший во главе стола, перевел на нее свой пронзительный, птичий взгляд.
— А что думает наше молодое дарование, глава ведомства по образованию? Ваше мнение о столь… эффективном методе? Ваши учебники должны будут закрепить этот образ.
Все взгляды обратились к Элис. Это был не вопрос. Это было испытание. Ловушка захлопнулась.
Внутренний монолог Элис:
Элис сделала паузу. Ее лицо выражало не возмущение, а легкую, академическую озабоченность.
— Господин министр, — начала она тихо, но четко, заставляя всех прислушаться. — Метод, безусловно, действенный. Однако, если позволите, я выскажу опасение с педагогической и… стратегической точки зрения.
Глава пропаганды сузил глаза. Интрига зацепила его.
— Если мы будем упорно сравнивать их с крысами и тараканами в учебниках для самых маленьких, — продолжала Элис с ледяным спокойствием, — то можем столкнуться с неожиданной проблемой логического восприятия у ребенка.
Пауза. В тишине слышалось лишь потрескивание поленьев в камине.
— Ведь ребенок, воспитанный на нашей идеологии, — существо логичное. И он знает, что с крысами и тараканами делают. Их травят. Их уничтожают.
Она выдержала паузу, позволяя страшным словам повиснуть в воздухе.
— И если мы с ранних лет будем прививать этот простой и ясный инстинкт «увидел — уничтожь», что будет, когда эти дети вырастут и столкнутся с реальными носителями признаков? Они просто применят усвоенный в детстве урок. На практике. Без сомнений и юридических сложностей.
Она смотрела прямо на главу пропаганды.
— Я лишь опасаюсь, что такая примитивная аналогия может опередить развитие необходимых государственных институтов. Она может породить стихийную, неконтролируемую энергию, которую государство может оказаться не готово канализировать. Мы воспитываем солдат Империи, господа, а не истребителей насекомых.
Эффект разорвавшейся бомбы.
В комнате повисла гробовая тишина. Лицо Функа багровело. Несколько чиновников смотрели на Элис с открытыми ртами, не веря своим ушам.
Она только что:
Прямо назвала будущее уничтожение — «уничтожением».
Фактически предсказала стихийное насилие.
Сказала это не с позиции морали, а с позиции государственной целесообразности и педагогической логики.
Она не защищала гонимых. Она указала на техническую проблему в пропаганде, которая могла привести к неконтролируемым последствиям. Но для всех в комнате это была шокирующая, ледяная констатация того, о чем все думали, но не решались сказать вслух.
Глава пропаганды смотрел на Элис долгим, невыразительным взглядом. Потом уголок его рта дернулся.
— Вы предлагаете воспитывать в детях сомнения, госпожа Вайс?
Его голос был шепотом, который слышали в каждом углу комнаты.
Элис спокойно выдержала взгляд главы пропаганды, сохраняя выражение чиновника, озабоченного эффективностью системы.
— Никаких сомнений, господин министр, — ее голос стал твердым как сталь, без тени неуверенности. — Я предлагаю нечто прямо противоположное. Я говорю о тотальном контроле. Сомнения — удел слабых. Сила — в абсолютной управляемости.
Она медленно перевела взгляд с главы пропаганды на других присутствующих, давая им почувствовать тяжесть своего взгляда.
— Инстинкт «увидел — уничтожь» — это инструмент толпы. Хаотичный, грубый. Наша задача — создать не толпу, а армию. Армия действует не на инстинкте, а по приказу. Четко, дисциплинированно, в нужное время и в нужном месте.
Она слегка наклонилась вперед, пальцы сомкнулись на столе.
— Мы должны воспитать не палачей с помутившимся рассудком, а солдат идеи, которые видят в этом не эмоциональную вспышку, а холодную, ответственную работу во имя Империи. Работу, которую можно начать, приостановить или изменить по одной команде свыше. Хаос нам не нужен. Нам нужна идеальная машина. А в машине нет места стихийным инстинктам.
Реакция в зале.
Эффект был именно таким, как она и предполагала. Комната молчаливо раскололась на два лагеря.
Лагерь «Прагматиков» — меньшинство, но влиятельное. Несколько старых генералов и технократов смотрели на Элис с внезапным интересом. Они ненавидели хаос так же, как и она. Ее слова о дисциплине, управляемости и машине нашли у них отклик. Она была не мягкосердечной дурой, а холодным стратегом. Потенциальным союзником.
Лагерь «Идеологов-фанатиков» — большинство. Функ и ему подобные смотрели на Элис с ледяной ненавистью. Для них уничтожение было священным актом, эмоциональным всплеском народного гнева. Ее предложение превратить это в «холодную работу» было для них кощунством. Она пыталась лишить их священной войны ее пафоса, ее крови и ярости. В их глазах она стала опасной еретичкой, прикрывающейся языком эффективности.
Реакция главы пропаганды.
Он молча изучал Элис. Он был мастером своего дела и понимал разницу между эмоцией и управляемой информацией. Ее слова попали в цель.
— Идеальная машина… — повторил он задумчиво. В его глазах мелькнула искра холодного интеллектуального любопытства. — Вы мыслите масштабно, госпожа Вайс. Слишком масштабно, возможно, для некоторых.
Его взгляд скользнул по недовольным лицам Функа и его сторонников.
Он встал, заканчивая заседание.
— Ваша позиция… зафиксирована. Благодарю всех.
Итог.
Элис не вызвала скандала. Она вызвала раскол.
Она приобрела: внимание и скрытый интерес тех, кто ценил порядок выше фанатизма. Она обозначила себя как силу, с которой нужно считаться, как человека со своим, особым взглядом на реализацию идей Империи.
Она приобрела врагов: явных и скрытых недоброжелателей среди идеологических фанатиков, которые теперь видели в ней угрозу. За ней будут наблюдать еще пристальнее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.