Дамир Губайдуллин – Полярная звезда (страница 8)

– Все, все, молчу.– Поднял руки вверх парень и снова повернулся к блондинке.– Лариса!– Вычурно крикнул он. – Окажи честь принять меня в свою команду!

-Ну что, идем играть? Да, мой тигр? Тигр…Тигр…Тигр…

Я открыл глаза и вернулся в реальность. Незнакомца уже не было.

Господи, да что со мной, мне кто-нибудь объяснит? Я же всех их знаю, но откуда? Почему я не могу ничего и никого вспомнить?

***

– Алло.

– Да, любимый?

–Нам нужно встретиться. Прямо сейчас.

–Что-то случилось? – Обеспокоенно спросила Аня.

– Угу. И по ходу, что-то очень страшное.

– Я сейчас не могу, давай постараюсь вырваться и встретимся через часик – полтора, хорошо?

– Угу. Я жду тебя в комнате.

– Пока.

***

Я вернулся в комнату и улегся на кровать. Сумасшедший круговорот событий разрывал голову. Никаких догадок. Я помнил все моменты своей жизни. Почти каждое мгновение, но этих людей, Аню, блондинку-незнакомку, никогда и нигде не встречал, и отчетливо это осознавал. Только эти воспоминания. Пляж. Солнце. Волейбол. Дикой болью отдавались в голове.

И опять Аня. Я не мог понять, кто она для меня? Любимая? Враг, друг, ангел-хранитель? Вчера был один из лучших дней в моей жизни, ну а сегодня я прекрасно все помнил. Тогда как предыдущие двое суток забыл почти напрочь.

– Алло, Денис?

– Денис, Денис… Не знаю такого.

– Ммм. Все шутишь.

– Нет, просто сюда лучше не звонить, мало ли.

– Понятно. Есть дело.

– Какие проблемы, приезжай, дорогу знаешь.

– Я кое-что узнал, приеду ночью. Если не позвоню вечером, значит не вышло. Есть какие-то новости вообще?

– Есть и много. Приедешь- все подробно расскажу.

– До связи.

–А, салмиакки не забудь.

***

-Подождите, подождите, профессор, не торопитесь.– Коренастый мужчина лет 60 оглядел огромную аудиторию, которая тут же смолкла. Его густые брови распрямились.

Это был профессор Корешковский. В 90-е он много путешествовал по Южной Америке, где лечил детей от малярии и прочей гадости. После закрытия НИИ Корешковского нашли умершим на пороге своего дома. Случайной эту смерть в округе не называл никто, разве что самые близкие друзья, работавшие с Евгением Аркадьевичем почти двадцать лет.

– Михаил Александрович, ну, посмелее, давайте, давайте!

Совсем еще не старый профессор неторопливо подошел к кафедре, затем вышел ровно на середину сцены и вскинул руки вверх. Зал неодобрительно загудел.

-Я пришел сюда, что бы рассказать вам о ваших самых больших страхах. Человек никогда не сможет противостоять заложенному природой. Идите ко мне. Вы, да, идите, не бойтесь, смелее, смелее. – Молодой человек с первого ряда сморщил лоб, и нехотя подошел к профессору.– Вот он, страх! Вы только посмотрите!– Михаил Александрович поднял мою руку, на которой поблескивали капельки пота.– И я расскажу вас, в чем причина! В желаниях, которые мы испытываем! Вот они, наши самые ужасные противники! Вот вы, – профессор указал на ту самую девушку, которую мы с врачом спрятали в тайнике.– Ваше мнение! Не стесняйтесь, выскажитесь!

-Это все провокация.– Незнакомка выпрямилась и смерила Михаила Александровича колючим взором.– Потные ладони еще не признак трусости, вам не кажется, что за бред?

– Еще здесь достаточно душно, товарищ Григорьев. – Донеслось с задних рядов и я увидел… Дениса, немного обросшего, но все такого же конопатого.

-Так, ну все, хватит, прекратите этого балаган. – Со второго ряда на кафедру поднялся немолодой мужчина, одернул мою руку и проводил со сцены.– Уясните одну простую вещь, вы не имеете права втирать "калугинскую чушь" подрастающему поколению психологов.

-Валерий Николаевич, ну что вы, ну дайте же высказаться. Я вот согласен с Михаилом Александровичем. Страх мешает развитию. Вы вот представляете масштабность разработок, которые Михаил Саныч проводит с господином Калугиным?

-Нет, и знать не хочу. Дурдом, честное слово.– Валерий Николаевич соскочил со сцены и направился к выходу.– Вы трое – за мной!

– А я их, между прочим, не отпускал, Валерий Николаевич.

– А я их похищаю, и мне плевать! – Хлопнул дверью профессор.

Троица молча поднялась со своих мест и медленно зашагала следом.

***

– Черт-с-два, – во дворе университета профессор Вербицкий затянулся "Беломором". Других папирос он не курил. По молодости неуживчивый преподаватель почти восемь лет провел за полярным кругом, за что и получил прозвище "Полярник". По какой причине Валерий Николаевич тянул лямку, никто не знал. – Такую чушь, да в такие головы, мама дорогая.

– Калугин набирает популярность. – Денис затянулся обычной "Примой".

-Родной, ты что, не понимаешь, что он сумасшедший? – Воскликнул Вербицкий. – Не в себе человек. Так бывает, дети мои. Сегодня все, а завтра… Держитесь подальше от всего этого, и лучше уезжайте отсюда, – Валерий Николаевич махнул рукой. – А то загубят вас, к чертовой матери.

– Профессор. – Окликнула уходящего Вербицкого незнакомка. – А про "Черную орхидею" -это все правда?

– Ой, дети мои. – Повторил Полярник и со вздохом улыбнулся. – Вот тебе это сейчас зачем? Гуляй, люби, ну там, напиться можешь, а это все…– Вновь махнул рукой Вербицкий и посмотрел на парней. – Все, отчаливаю.

– Ну, это еще надо подумать, – хитро сощурилась девушка и обернулась к нам. – Да? – Она закатала рукав джинсовой куртки, и я увидел татуировку в виде пирамиды, вокруг которой обвилась роза.

***

Когда я открыл глаза, за окном уже была ночь. Рядом со мной спала Аня, обняв подушку и сладко причмокивая во сне. Я резко вскочил и взглянул на часы. Начало первого, проспал!

Собравшись на скорую руку, я выбежал в коридор, плотно прикрыв дверь. Любимая лишь беспокойно перевернулась на бок.

И так, я проспал почти 12 часов, и это не случайность. Во сне я снова видел таинственную незнакомку, врача и профессора Вербицкого, с которым однозначно пересекался раньше.

– Голосуй, голосуй, зря время теряешь. – На улице ко мне подошел тот странный молодой человек, который испепелил меня взглядом на пляже, во сне, в электричке. Сейчас он выглядел на порядок элегантнее – дорогой импортный костюм и лакированные скандинавские ботинки. – Привет. Зря, говорю, голосуешь. Время уже, тю-тю. Далеко ехать?

– За город.

– Ууу. Попал ты, братишка. Ну, смотри. – Он по-дружески хлопнул меня по плечу. – Я тебя довезу. Ну, раз больше некому. Но мы сначала поедим. Договорились? Тут есть блинная, недалеко. Садись, поехали.

Кухня франта располагалась недалеко от того самого моста, через который и предстояло ехать к хранилищу. Старинное здание постройки еще прошлого века называлось "У Хельги" и имело неопрятный, неприветливый вид. Внутри это было самое обычное кафе, за исключением колокольчиков, висевших практически над каждым столиком. Деревянные стулья коричневатого оттенка погружали в эпоху Финляндии годов таки-40х.

Стилизованные под старину таблички олицетворяли саму улицу, на которой находилось кафе – переулок Хаккинена, человека, прославившего Страну Тысячи Озер еще очень и очень давно. Он был лучшим автоспортсменом сельского масштаба, а начинал свой путь именно с этого места. Теперь, даже в самом кафе висела картина, изображающая гонщика на фоне еще деревянного моста.

–Нам, пожалуйста, по пиву. – Заказал незнакомец, когда мы уселись за столик. – Тинь, – щелкнул он по колокольчику. – Вот как-то так. Так куда ты путь держишь, странник? Время-то, ай-ай-ай, – погрозил пальчиком парень.

–Ну, надо, в общем. Ждут, друзья.

– А, друзья, ну, давай тогда за них. – Незнакомец поднял увесистую кружку с пивом, и только тогда я заметил изображенную на ней пирамиду, только уже с орхидеей, темного оттенка.

«Черная орхидея»?

Я нервно обернулся. Помимо нас в зале находились еще двое парней, взгляды которых были устремлены точно на меня. Музыка медленно смолкла.

–Пересменка.

–Чего?

– Ну, бармены, чего, чего. Один приходит, другой уходит. Музыку каждую свой включает. Так что, не пугайся. – Засмеялся незнакомец. – Павел. – Протянул он мне руку.

–Угу, очень приятно, – ответил я и заметил небольшой ожог на руке нового знакомого. Без сомнений, я где-то его уже видел.