Даманта Макарова – Забытые Сказания. Том 1 (страница 9)

Рана на боку еще беспокоила ее, отдаваясь пульсирующей болью, но чувствовала себя волчица намного лучше, хотя сил встать на лапы у нее еще не хватало.

Волк устроился снова у ее бока, поддерживая ее и согревая, и мягко положил свою голову на ее плечо, желая быть рядом.

Девушка следила с улыбкой, как волчица вылизывает дочиста плошку, и, присев к ней, протянула руку.

– Я рада, что ты пришла в себя… – тихо сказала девушка.

Мягкий нос осторожно уткнулся в руку девушки, изучая запах. Волчица чуть повернула голову, позволяя двуногой коснуться себя, и та провела по ее щеке и шее, поглаживая.

– Ты храбрая… – легонько почесывая волчицу, произнесла девушка. – Сражалась до последнего, пока тебя не скрутили… наверное, он был твоим другом?

Уши волчицы взметнулись вверх, вызвав интерес. Ведь она действительно защищала кого-то, перед тем, как ее погрузили в омут этой боли…

Она помнила, как какие-то люди пришли и убили его – человека, который подкармливал ее и выхаживал, когда нашел ее в лесу маленьким потерявшимся щенком. Он не держал ее, и она приходила и уходила, когда ей вздумается… но тогда оказалась рядом, и бросилась защищать друга.

От осознания того, что она ничего не смогла сделать, она почувствовала себя никчемной, но волк, тихо заворчавший на ее плече, отринул эти сомнения, и напомнил, что теперь рядом с ней есть кто-то, кому она небезразлична.

– Странная мы компания… я – не человек и не эльф… и вы, ребятки… – сказала девушка, и волчица снова подняла взгляд на нее, и увидела печаль в глазах двуногой. – Серая волчица, защитница дружбы… и лохматый воин, оказавшийся рядом, когда ты, милая, почти сдалась Тетушке Смерти…

Поглаживая волчицу по голове, девушка думала о чем-то своем, и ее глаза становились все печальнее, пока на них не заблестели выступившие слезы.

Словно устыдившись этих слез, девушка выпрямилась, и направилась снова в дом.

Волк заметил, что трупа больше нет – вероятно, пока он спал, двуногая смогла убрать его. Дымящийся неподалеку холмик земли подсказал, что она оттащила его в сторону, сожгла и засыпала останки землей, сохранив некое подобие могилы.

Он смотрел на нее и думал, что она очень странная и… одинокая. Вероятно, подумал волк, в ее жизни никого не было, кроме ее коня.

Он с удивлением наблюдал, как конь ластится к девушке, словно щенок-переросток, и играется, пытаясь ее подбодрить. Воин леса смотрел на то, как девушка смеялась и понимал – она не причинит вреда зверю – любому зверю…

Несколько дней он был рад этой компании – быстро выздоравливающей волчице и странной двуногой с храбрым конем. Он видел, как девушка заботилась о Серой – так она звала волчицу – как каждый день проверяла раны, следя за тем, чтобы они зажили. Он видел, как она ухаживает за конем – чистит его до блеска, разговаривает с ним…

И в этой идиллической картине он видел, что так может быть всегда… что ему не стоит больше уходить куда-то и искать неведомого и недостижимого. Он решил, что все, что ему нужно – есть здесь и сейчас.

Он охотился каждый день, принося раненой волчице зайцев и птиц, дивился свободно гулявшему коню, готовому подойти к своей двуногой по первому зову. Радовался, видя в глазах Серой не только благодарность за то, что он был рядом, но и зарождающуюся любовь.

Девушка звала его Лохматым – ей очень нравилась его длинная шерсть, и он иногда позволял ей дотронуться до себя и погладить. Он не хотел себе признаваться, но ему было очень приятно ощущать тепло ее прикосновения на своей голове, и слышать полные доброты слова, которые говорила ему девушка.

Наконец, наступила пора, когда Серая стала бегать уверенно и откликалась на игры, которые предлагал ей Лохматый – они могли радоваться жизни. Воин леса радовался даже когда Серая огрызалась на его излишне настойчивые приставания. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым.

Одно омрачило Лохматого – девушка собрала свои вещи, оседлала коня, снова надев на него странную уздечку, которая никогда не звенела (в отличие от знакомых ему звонких уздечек людей, эта была сделана исключительно из кожаных ремешков, и в ней не было железного прута, который помещался во рту лошади).

Это могло означать лишь одно – девушка собиралась уехать.

Двуногая подошла к остановившим свои игры волкам, внимательно изучая их взглядом, и опустилась на колени. Волки подошли ближе.

– Серая… – с улыбкой приобняла волчицу девушка. – Ты поправилась на удивление быстро… но немудрено – ведь у тебя такая поддержка…

Она обняла другой рукой Лохматого, и воин леса прижался к ее плечу.

– Значит, мое дело здесь сделано… – Серой показалось, будто в голосе двуногой прозвучала печаль, и она с тихим ворчанием извернулась и сунула голову ей под мышку, ластясь.

– Я не держу вас… вы дикие волки… вы должны быть свободны. – чуть откинувшись назад, сказала девушка, и волки увидели на ее щеке соленую дорожку одинокой слезинки.

Лохматый слизнул ее с лица девушки – за эти дни он успел привязаться к ней и понять ее. Ее звериная искренность восхищала его, он иногда начинал думать о ней, как о подруге, или как о сестре, готовой помочь не только ему, но и любому зверю, оказавшемуся в беде.

– Будьте счастливы… – голос подвел девушку, и она поднялась на ноги и, отвернувшись, зашагала к коню, терпеливо ожидавшему ее чуть в стороне.

Волки услышали тихий всхлип, который девушка пыталась скрыть от них.

Вскочив в седло, она еще раз бросила на них прощальный взгляд и, повернув коня в противоположную сторону, направила его спокойной рысью прочь от этого места.

Она не успела доехать до кромки леса, как волки, не сговариваясь, припустили следом, не желая оставлять ее одну. Им хотелось быть ее семьей – она заслуживала этого.

Фамильяр

У каждой уважающей себя ведьмы есть фамильяр. Вопреки ошибочному мнению, это вовсе не домашнее животное, которое завели для души.

О, нет.

Фамильяр появляется сам. Он приходит самыми неожиданными тропами и остается по собственной воле. Он помогает ведьме самыми разными способами и всегда рад составить ей компанию.

Так было и с ней. Девушка не собиралась заводить питомца. Однако, стоило ей начать раскрывать в себе дремавший до определенного времени талант к ведомству, и к ней пришла кошка. Точнее, еще совсем маленький котенок. Она была трехцветной, с зелено-желтыми мудрыми и одновременно хитрыми глазами, и совершенно необыкновенным характером.

Шкурка кошки была особенной – черный цвет был основным, однако в нем проглядывали пятна ярко-рыжего цвета, на передних лапках пальцы были белыми, а на задних словно были белые носочки; грудка тоже была белой, словно кошке надели манишку, окруженную широкими, в палец толщиной, черно-рыжими полосками. Голова же кошки и вовсе была интересно окрашенной. Правая половина мордочки была похожа на енота – на рыжей шерстке вокруг глаза расположилась половина черной масочки, по форме напоминающей те, что носили еноты. Левая же часть была почти полностью черной. На лбу кошки красовалось ярко рыжее пятнышко, словно кто-то приложил туда палец в рыжей краске. Ведьма назвала это пятнышко поцелуем огня и очень любила целовать его.

Фамильяр получила имя Шепот, так как была очень разговорчивой и мяукала очень уважительно и тихо.

С первых дней Шепот показала себя идеальным фамильяром. Стоило девушке начать колдовать или читать какое-нибудь заклинание, и котенок усаживался рядом, мурлыча себе под нос свои особенные заклятья на кошачьем языке.

Кошечка была очень смышленой – первым делом, оказавшись дома у ведьмы, она навела порядок на алтаре, передвинув кристаллы и камни так, чтобы в дом ведьмы входило больше позитивных энергий, а негативные обходили стороной. Девушка, заметив изменения, отметила особую красоту получившегося узора и не стала ничего возвращать на место, так и оставив сотворенное кошкой колдовство.

Следом за порядком на алтаре, она залезла в шкаф с травами, и скинула все, что имели на себе хоть каплю негативных воздействий. Ее ведьма, конечно, не была рада неожиданной уборке рассыпанных по полу трав и осколков, однако, пока подметала, сопровождаемая мяукающей и игриво прыгающей кошечкой, заулыбалась и принялась пританцовывать.

Вместе они творили свою – особую – магию…

Шепот же радовалась, что уже помогала своей ведьме налаживать жизнь. Ведь позитивные эмоции на лице ее ведьмы означали, что в дом приходят призванные кошкой светлые силы.

Фамильяр постаралась на славу, и не только привлекая позитивные вибрации в дом, но и ставя великолепную защиту, вплетая нити заклятий в поставленные ведьмой барьеры.

Месяц сменялся месяцем – в нужные ночи кошка забиралась на свою ведьмочку и подолгу мурлыкала, читая кошачьи заклятия. И так приятно было ощущать мягкие и нежные руки девушки на своей гладкой шерстке. А уж как было невероятно сидеть у окна в лунную ночь или дождливый вечер – в молчании, просто касаясь друг друга душевно!

Иногда ведьма танцевала – и тогда Шепот присоединялась к ней то подпевая, то танцуя вместе с ней, выводя зачарованные узоры на полу, привлекающие удачу и хорошее здоровье.

А уж здоровье у ведьмы требовало внимания фамильяра. Девушка явно пережила не самые лучшие времена, истощенная как физически, так и энергетически. Со временем Шепот исправила это.