Даманта Макарова – Навь (страница 8)

Без пятнадцати семь представителя Церенскую, то есть Марину, пригласили в зал заседаний, и оказалось, что истец заранее направил ходатайство об отложении рассмотрения дела в связи с болезнью представителя, а в КадАрбитре ни слова об этом. Видимо в связи с большой нагрузкой секретарь элементарно не успела разместить информацию.

«М-да… уже не удивляюсь. У меня иначе быть не могло…» грустно ухмылялась про себя Марина, выходя из здания суда. До лофта на Садовнической набережной от метро Тульская навигатор показывал полчаса. Однако автобус М90 от метро Серпуховская, как назло, не появлялся, далее жуткие пробки центра, несмотря на выделенную полосу, не давали ему проехать.

«Ладно. В афише указано, что вернисаж до девяти вечера точно. Под занавес как раз доберусь» подбадривала сама себя женщина и, подойдя к необычному строению в виде переплетённых снаружи стальных балок, железных лестниц, вслух произнесла:

-Аллилуйя! Блин.

На входе толпился народ. Оказалось, что предварительная регистрация не пустые слова в рекламе, а возможность отрегулировать количество гостей на выставке, так как помещение вмещало максимум пятьдесят человек одновременно. Благо, Мариночка – девочка дисциплинированная, (Юрист как-никак!) и она заранее прошла регистрацию. Протиснулась сквозь возмущённую публику и оказалась в загадочном пространстве, наполненном картинами, со множеством странных изображений мистических созданий.

Публика присутствовала разношёрстная: почтенные дамы с лорнетами; неформальная размалёванная молодёжь под готов или сатанистов, налегающая на бесплатное шампанское и вино; свободные художники и художницы, активно фотографирующиеся около каждого полотна; деятели искусств и прочие. Среди них Мариночка чувствовала себя, мягко говоря, не комфортно. В простеньких джинсах, чёрной рубашке и тёмно-синем пиджаке с сумкой ноута в руках, который ужасно мешал фотографировать картины, но оставить его негде. Гардероб отсутствовал, так как на улице плюс двадцать тепла, да и боязно. Вдруг кому понадобиться её старенький самсунг.

Шампанское, естественно, на ней закончилось. Ну, да, ладно. Бродить между диковинных картин с сумкой, рюкзаком, телефоном и бокалом стало бы совсем неудобно.

Поразительными выглядели все картины. От них исходила сила, что ли. У каждой своя история. Они как будто вибрировали. Так странно. К примеру, холст с названием «Лихорадки», где изображался узкий коридор, напоминающий больничный, который отличался не только множеством дверей, намекающих на палаты. По нему шло создание, похожее одеждой на врача, но в руке у него был тяжёлый чёрный хлыст, а рядом шли страшные, созданные из черноты и щупалец существа с горящими глазами. Под картиной подпись гласила: «Лихорадки – создания древние, обожающие насылать болезни и питаться страданиями людей». От полотна веяло больничным холодом реанимации и запахом лекарств. Марине сразу же припомнилась её реанимация в госпитале после длительной коронарной операции на сердце. Врачи переживали, что приступы мерцательной аритмии возобновятся, и измученный годами «мотор» девушки из-за долгой не постановки диагноза заглохнет.

-Господи… - вырвалось у Церенской. – Кикимора. Обалдеть!

Ещё бы, так как её взору предстала фантастическая нечисть славянской мифологии. Самый обычный старый вагон метро – видимо поздно, потому что сидения пустовали, и вид сквозь окно в дверях между вагонами, за которым стояла пожилая женщина: невысокая, сухонькая, одетая в разноцветные одежды, напоминающие индейские наряды. При взгляде на неё подступала по непонятной причине тошнота и проявлялась брезгливость. Фу! Кто ж такое купит?!

А вот следующая картина заставила Мариночку остановиться и чуть приоткрыть рот от удивления. «Поток Мироздания» в виде многоцветного вихря посреди тьмы переливался всеми красками: алый, рыжий, золотой, серебряный, лиловый… Разнообразные цвета кружились завихрением, сплетавшимся в невероятное подобие паутины – связывающей все сущее, каждую жизнь, каждую дорогу, каждый выбор… Внезапно в голове Марины стукнуло: «Из точки мы придём, и все уйдём в неё».

-Это так просто… Почему я раньше не понимала? Мир представляет собой многослойную луковицу в разных измерениях, если, конечно, так можно сказать. – прошептала она и заворожённо двинулась к следующему полотну, растворившись там в бесконечных зеркалах.

Работа «Порталы» поражала простотой и, одновременно, множеством деталей. Представьте себе два зеркала друг напротив друга, отражающиеся безмерное количество раз, и застывшую между ними девушку – темноволосую, худую, смотрящую на свои отражения. Представили? А теперь погрузитесь в каждое последующее отражение, в котором смазываются черты лица и детали облика, а в каждом последующем – за спиной возникает тень. Все темнее и насыщеннее, нависающая за спиной и обретающая очертания какого-то неведомого создания…

-Зеркала, зеркала… - только и повторяла Марина, всё глубже и глубже проваливаясь в лабиринты, которые звали её. Шептали. Кричали. Требовали.

Мир закружился, унося её из безразличной Москвы, из жизни, состоящей из непрекращающихся трудностей, где «сложно» считалось нормой, где умерли её мечты, и будущее превратилось в бесконечный серый день… Ноги Марины подкосились от жуткого головокружения, сумка с ноутбуком чуть не вывалилась из рук, телефон выскользнул. В последний момент её кто-то подхватил:

-Девушка, что с Вами? Вам плохо?

Обернувшись, Марина увидела красивую девушку с тонкими чертами лица, а главное, с яркими аметистовыми глазами, что заставило Церенскую подумать: она всё ещё блуждает в зеркалах. В жизни таких глаз ей не встречалось. Девушка мягко улыбалась ей.

-Присядьте. – и пододвинула Марине лёгкий стульчик. – Хотите я Вам воды принесу?

-Нет-нет-нет! Что Вы? Я в порядке. – запротестовала женщина. – Просто голова закружилась. Завораживающая картина. Ничего подобного я не видела, и… знаете, у меня создалось странное ощущение, что я провалилась туда. Разве это возможно?

-А почему нет? Пространство бесконечно. – загадочные фиолетовые глаза, взмахнув густыми чёрными ресницами, внимательно так уставились на Марину, и той стало не по себе, а потом Церенская опомнилась:

-Подождите… Вы и есть Инсомния? Перед тем, как прийти на Вашу выставку, я читала в интернете о Вас. – женщина страшно смутилась около известной, модной, красивой и талантливой девушки, рядом с которой она резко почувствовала себя несчастной неудачницей и ничтожеством. О-х-х… А она её ещё на стул усаживала.

Скромно пожав плечами, художница отвела взгляд и ответила:

-Да, это я. Вижу, Вам мои «Порталы» зашли.

-Невероятно! И как Вам это удаётся. Шикарные картины. Насыщенная у Вас фантазия. – качала головой Марина, а выражение лица девушки заметно погрустнело, и она вслух произнесла, глядя на большой зал с изображениями странных, зачастую пугающих сущностей:

-Думаете, фантазия? – потом она опомнилась и повернулась к женщине. – Мы не познакомились. Инсомния. – и протянула изящную руку.

-Очень приятно. Какая удача – попасть на вернисаж и встретиться с создательницей всех этих невероятных творений. Вы, несомненно, очень талантливая. – радостно улыбалась Марина, забыв про все свои невзгоды. Рядом с яркой фиолетовой художницей ей было солнечно, как будто та вся светилась. – Как на Вас подписаться?

-Спасибо большое! Правда, рада, что Вам нравится. – немного засмущалась Ния и протянула Марине визитку с брошюрой.

* * *

ИНСОМНИЯ

Конец Апреля

Ния смотрела на список проданных картин, и думала. Константин Валентинович и его представители отлично поработали, и из двадцати представленных на выставке полотен не осталось ни одной. Такая удача чрезвычайно редка, но Ния понимала, что приглашенные на первый, неофициальный вечер коллекционеры и всяческие богатеи не могли не поддаться уговорам приобрести творения, которые девушка создавала с душой.

Некогда она была бы невероятно рада такой поразительной удаче и возросшему до небес успеху. А теперь… мысли ее всегда возвращались к контракту.

Ния знала, что каждая ее картина могла повлиять на смотрящего совершенно неведомым образом. В голову сразу полезло воспоминание о девушке, нырнувшей в изображенные на одной из картин порталы. Зеркала, отражающиеся друг в друге безмерное количество раз, действительно обладали особой аурой.

И не только в изображении, но и в жизни.

Знала ли эта девушка – Марина – что такие порталы могли погрузить любого за тонкую грань привычного бытия и затянуть в трясину неведомого?

Инсомния вспомнила красивые оттенки ауры Марины – такие завихрения и цвета были присущи лишь тем из людей, кто обладал определенными способностями. Ведьмы, знахарки, шептуньи и колдуны – таковых среди людей было множество. Но у Марины… Ее биополе пестрело так, что не оставалось сомнений – девушка была по-настоящему одаренной. Развивала ли она свой дар, или нет – не имело значения. Важно именно наличие этой особой искры, которая в равной степени могла как помочь носителю, так и обречь на целую жизнь, полную страданий.

Обладать даром, позволяющим заглянуть за завесу тайны окружающего мира, всегда означало нелегкий путь. Любой, столкнувшийся со странным, непонятным и страшным, мог сломаться. Или, как Ния, жить своей жизнью. Правда, в случае Инсомнии, она была бы не согласна с таким заявлением, ведь контракт с Константином Валентиновичем делал ее жизнь во многом несносной.